Увидимся во сне, любимая

Сакура сильно похудела за последний месяц, её лицо осунулось, и под глазами залегли тени. Она почти не выходила из дома и почти ни с кем не общалась, все свое время посвящая маленькой Сараде. Он почти не видел её после родов, но приглядывал за ней с помощью АНБУ, тщательно оберегая от потенциальных опасностей. Ведь она мама единственной на данный момент наследницы Учиха. На данный момент… Какаши медленно и тяжело выдохнул, потирая переносицу. Он чувствовал себя дураком. Абсолютно бессмысленно было приставлять к Сакуре охрану, учитывая, что она замужем за Саске, близка с Наруто и бывшей Хокаге, а также обладает печатью сотни, которая буквально делает её бессмертной во время использования. Но сердце его каждый раз все равно сжималось, когда он представлял, что плохого может с ней случиться. Даже если это плохое, по его мнению, уже произошло. После войны прошло больше года, деревня еле-еле вставала на ноги. Цунаде сразу после окончания военных действий упорхнула из Конохи на крыльях свободы, сковав обязательствами Хокаге его — Какаши. Шизуне осталась здесь, сначала помогала ему освоиться на новой должности, а затем приняла на себя обязанности главврача госпиталя. Но, признаться честно, Какаши на этой должности после войны мог видеть только одного ирьенина. С розовыми волосами и ярко зелёными глазами. Она обладала силой и умениями Цунаде, а ответственность она переняла от Шизуне. Впрочем, Какаши в целом довольно-таки часто видел Сакуру в роли кого-либо. И главврачом в госпитале, и советником Хокаге в резеденции, и любящей домохозяйкой. В его доме. Он не был уверен, когда именно такие мысли начали прокрадываться в его блудный разум, но засели они там очень плотно, и, чего греха таить, Какаши и сам был вовсе не против их впустить. В любом случае, до тех пор пока он не начнёт позволять этим мыслям влиять на свои решения и отношения с бывшей ученицей — а он не планировал этого делать — они никому не навредят. Так он думал, пока Сакура не сообщила о беременности. Это случилось спустя месяц после ухода Саске. Тогда девушка много времени проводила в кабинете Шестого, помогая разобраться с кипами документов. В тот период они общались достаточно тесно, и много личного было рассказано в стенах круглой комнаты. Со стороны Сакуры — о Саске, о чувстве вины перед погибшими на войне, об оставшемся комплексе обузы. Со стороны Какаши — об Обито и Рин, об отце, о чувстве долга перед деревней и страхом новых обязательств. Возможно, именно тогда Какаши помимо неперспективной на фоне Наруто и Саске куноичи, но также одного из лучших медиков всех времен, смог разглядеть хрупкую и заботливую Сакуру. Он запомнил её новый женский запах достаточно быстро. Нежная вишня вперемешку с кофе и корицей. Он начал замечать особенности её чакры, когда Сакура регулярно начала избавляться его от мигререй. Чакра была текучей, прохладной, будто освежающей и в абсолютной степени подконтрольной своей хозяйке. В благодарность за медицинскую помощь он начал регулярно приносить на работу два бенто, обычно с копчёной сайрой, и обязательно клал в её контейнер палочку данго на десерт. Потому что все свое время Сакура, судя по всему, посвящала чему угодно, кроме готовки, а способствовать развитию язвы у своей дорогой помощницы Какаши не планировал. Он даже был готов в какой-то момент опустить при ней маску и пообедать как обычный мужчина с близким ему человеком. Как обычный Какаши с близкой ему Сакурой. Он потянулся к маске, когда девушка вдруг выпалила, что она беременна. Он перевёл на неё шокированный взгляд, её щеки были розовыми, а губы были изогнуты в лёгкой улыбке. Зрительный контакт продолжился совсем немного: Сакура быстро спрятала зелень глаз и посмотрел вниз. — Я обследовала себя, — продолжила она более размеренно, — 4 неделя. Вы кстати, первый, кто узнает об этом. Я даже Свинине не успела рассказать. А он так и замер с рукой, поднесенной к маске и тупо смотрел на её розовые пряди, печать Бьякуго и дрожащие ресницы прикрытых глаз. Наконец, после затянувшейся паузы он смог выдавить из себя: — Должно быть, Саске будет очень рад. Я отправлю Паккуна сейчас же, — с этими словами он резко встал из-за стола и вышел из кабинета. Улыбка Сакуры померкла моментально, но она не успела сказать хоть что-либо до того, как захлопнулась за её спиной дверь. Он выбежал на крышу и медленно осел на пол. Машинально прикусил палец, сложил несколько печатей и призвал Паккуна, устно передав ему суть послания и сказав найти Саске и приказать ему вернуться в деревню. Если Сакура беременна от него, то единственное что может сделать Какаши — обеспечить Сакуре счастливую семейную жизнь. С её же мужем. Забавная комедия получилась. Почему-то язык не поворачивался назвать Саске её мужем. Каждый раз, когда приходилось это делать, горло начинало жечь, словно одно только произнесение этих слов вызывало изжогу. Но да, Саске — муж Сакуры. Её родители дали благословение на этот брак. Он сам, черт возьми, когда-то дал благословение на этот брак. Паккун вернулся к Какаши с новостью, что Саске не собирается бросать миссию, а Сакура "достаточно сильная, чтобы родить сама". В этот момент захотелось немедленно выбить бывшему ученику парочку передних зубов, чтобы с новой улыбкой пришёл к жене извиняться, что вообще посмел уйти и оставить её одну. Сакура ещё несколько раз пыталась приходить к нему, но он отказывался от помощи, ссылаясь на её положение, на малое количество работы или важные придуманные встречи. Он не был уверен, верила ли Сакура этим отговоркам хоть когда-то, но спустя неделю она перестала приходить в резеденцию, а спустя ещё несколько месяцев перестала и появляться на встречах, где могла пересечься с ним. Какаши не был против, он считал, что это правильно. Даже если глубоко внутри скреблись кошки, а пустившая в него свои корни сакура решила вдруг начать пускать по его венам яд. Должно быть, такой же розовый, как и волосы одноименной куноичи. Как только он перестал видеть её хотя бы на рабочих встречах, она стала ему сниться. Возможно, это была ярая попытка его подсознания не сойти с ума от очередной внезапной потери близкого человека. Хотя какая тут потеря. Вот же она, живёт недалеко от резиденции, просто загляни к ней в гости, помоги донести продукты с рынка или случайно пересекись с ней на площади. Но сделать это казалось ещё более невозможным, чем вернуть Саске обратно в Коноху. Сначала сны были безобидными. Они скорее прокручивали его воспоминания за тот счастливый месяц в его жизни. Они сидели с Сакурой в кабинете и ели бенто. Спустя время он заметил, что во сне он сидит перед Сакурой без маски и она кормит его рисом, пока он разбирается с бумагами. Спустя ещё какое-то время локация поменялась, и вот они уже сидели за маленьким деревянным столом его кухни. Сакура в фартуке и следами муки на щеке садилась с ним рядом и спрашивала что-то о том, как прошёл его день. Потом сон расширился и после ужина в кухню заходила маленькая сонная беловолосая девочка. Её прическа была такой же лохматой, как и у него, зато глаза были ярко зелёными. Она терла лицо и жаловалась, что не может уснуть. И тогда они с Сакурой и девочкой уходили в придуманную сознанием Какаши комнату. Какаши наблюдал за тем, как Сакура укладывает девочку спать и сидит на кровати до тех пор, пока та не начнёт сопеть. Эти сны нельзя было назвать кошмарами, но от них он также просыпался в холодном поту и с тяжёлым дыханием. Засыпать стало трудно. Сладкие сны манили его в кровать, помогая забыть о реальности и немного побыть в мечтах. Но сны расширялись. Они начинали подкидывать ему все более желанные и в то же время нереальные детали, которые делали каждое новое пробуждение мучительно болезненным. Пытаясь найти способ избавить себя от этих снов, Какаши начал пить. Алкоголь опустошал мысли и отключал мозг, отчего тот отказывался генерировать ночные сеансы. Правда, со временем для достижения этого эффекта ему требовалось все больше саке. Он должен был предвидеть последствия, но, видимо, спиртные напитки отключали мыслящую часть его мозга в любое время суток. Он завалился пьяным на порог Сакуры в середине ночи. К тому моменту он не видел её уже на протяжении почти 3 месяцев. Живот уже начал проглядываться, особенно в ночном халате. Сакура стояла заспанная на пороге, с трудом понимая, кто перед ней. А когда она поняла, то без лишних слов впустила его внутрь и уложила на диван, привычно устроившись сзади него и положив пальцы на виски, слегка снижая градус алкоголя в крови. Она начала спрашивать. Он послушно отвечал. Уже не помнит, что именно, но вряд ли что-то вразумительное. Зато один ответ он запомнил навсегда. — Почему вы избегаете меня? — спросила она тихим голосом. Пауза затянулась, и она думала, что Какаши уже не ответит ей. — Потому что мне противна мысль, ик, что ты беременна, — ответил он, — Сакура. Тогда она резко отстранилась от него и со всхлипами ушла в спальню. В этот момент Какаши заснул. И ему снова приснился сладкий сон, в котором Сакура была его женой, укладывала спать его ребёнка. Сон опять расширился. Теперь она была беременна. Живот слегка проглядывал через домашний халат и Какаши опускался перед своей женой на колени, чтобы прижаться к её животу губами, а она запускала пальцы в его волосы и с улыбкой смотрела на его макушку. Он проснулся на том же диване, похмелья не было. Должно быть, поэтому и приснился сон. Он сразу оглянулся по сторонам и, никого не обнаружив, прошёл по следу чакры Сакуры. Тот привёл его в спальню, где на кровати в позе звезды спала она. Халат задрался, оголив бедро и розовое нижнее белье в горошек. Какаши с трудом оторвал взгляд от её ног и подошёл, рассматривая розовые пряди, спадающие на лицо. Он инстинктивно потянулся, чтобы убрать волосы и открыть себе обзор на мягкие черты лица. От мимолетного движения Сакура распахнула глаза. Она вскочила с кровати и отошла от Какаши на несколько метров. Её глаза отражали испуг вперемешку с отвращением. Его глаза не отражали ничего, кроме обожания и обиды. Такая прекрасная, но не его. — Какаши-сенсей, — начала она хриплым после сна голосом, — Что вам нужно? Какаши вместо ответа подошёл к ней. Она пятилась до тех пор, пока не прижалась к стенке, а он подошёл вплотную. Медленно протянул руку к её лицу и убрал непослушный локон, затем провел пальцами по щеке и остановился на подбородке. — Ты, — просто ответил он, глядя в её глаза. На секунду ему показалось, что в ее взгляде промелькнуло что-то тёплое. Но ему показалось. Сакура резко оттолкнула его от себя настолько сильно, что он отлетел к противоположной стене и пустил по ней трещины. Он упал на колени и с трудом остался в сознании. Вскоре, он увидел перед собой ступни Сакуры и был поднят за шкирку тонкой девичьей рукой. Их глаза поравнялись и он увидел её разъяренный взгляд. Следующим после этого и последним, что он увидел в тот день, был занесенный кулак Сакуры, стремительно несшийся в сторону его лица. Он проснулся спустя неделю в больнице с сотрясением, переломами и растоптанными остатками личности. Он знал, что Сакура ничего никому не рассказала. Иначе бы Цунаде, Наруто или Ино, а, может, и все они вместе обеспечили бы ему второе сотрясение и ещё пару переломов оставшихся целых костей. На столе у кровати он обнаружил записку: «Я не желаю больше иметь с вами ничего общего. Я благодарна вам за то, что были моим учителем, но на этом наши пути расходятся. Я прошу оставить меня и мою будущую дочь в покое и больше никогда не приближаться к нам. Иначе я буду вынуждена покинуть деревню и присоединиться к вечному странствию Саске.» Записку он сжёг. Себя тоже хотелось сжечь. Но он нашёл в себе силы извиниться перед Сакурой. Он отправил ей букет, целый ящик данго и записку. Спустя пару дней она отправила ему ответ. Она простила его формально, но с тех пор так ни разу и не пересекалась с ним. Она родила в срок. Девочку. Какаши вновь отправил через Паккуна сообщение Саске о рождении дочери и убедительной просьбе вернуться в Коноху. Ответ пришёл через несколько дней. Саске не считает необходимым прерывать миссию, если наследника клана нет. Какаши сжёг и эту записку. Он отдал Наруто подделанное послание с весомым оправданием для Саске, хотя в глубине души очень не хотел покрывать его. Но это касалось Сакуры. Ему было страшно представить что будет, если Сакура узнает почему её муж не явился в деревню на самом деле. Прошло уже больше месяца после рождения Сарады. Сакура не выходит из дома совсем. Ино и Наруто приносят ей продукты и все необходимое, но ничего кроме этого Сакура принимать не хочет. Какаши ни разу не видел ребёнка. Несмотря на то, что даже сама Сакура позвала всех на выписку, и, вроде как, и его тоже, Какаши решил не портить такой важный для Сакуры день своим присутствием. Он ограничился рассказами коллег о невероятном сходстве девочки с Саске. Он искренне пытался радоваться за Сакуру. Она выбрала свое счастье. Она выбрала Саске и она выбрала быть ему преданной, одновременно будучи преданной им. Днем он тепло натягивал улыбку каждый раз, когда слышал от Наруто или кого-то ещё о том, как быстро растёт Сарада — наследница клана Учиха. Он с интересом пропускал мимо ушей необоснованные выводы людей о безмерной любви между Саске и Сакурой, которая не ослабевает даже на таком расстоянии. Ему были до слез безразличны снимки маленькой Учихи, и в самом деле как две капли воды похожую на отца. А ночью он возвращался в дом, где после работы его ждёт его Сакура, после ужина от кошмара просыпается его дочь и они вместе с женой идут укладывать её спать, после чего он почти засыпает на её коленях, прижимаясь к животу любимой женщины.