Плацебо.

~

      Запах лекарств и спирта ударил в нос, когда Валера забежал в первую близлежащую аптеку.       Запнувшись о порог, Филатов что-то проворчал под нос, обвиняя себя в неаккуратности.       — Добрый день, — поздоровался парень, — можно бинт и перекись.       Девушка лет двадцати подняла глаза на нарушившего тишину парня.       — Здрасьте, — убрав из рук кроссворд, ответила она, — тридцать четыре копейки. Девушка поставила перед мужчиной заказанные им медикаменты.       Порывшись в кармане куртки Филатов расплатился с фармацевтом и присел на стул в дальнем углу аптеки, явно предназначенный для какой-нибудь бабули, которой могло поплохеть в очереди.       Собрав монеты в ладонь девушка потянулась за кроссвордом и карандашом. Но негромкое мычание, словно от боли, вызвало интерес.       — Давайте я вам помогу, — вызвалась она, уже направляясь к парню. — Что же вы так неаккуратно? — промачивая бинт в перекиси, спросила она.       — Да я боксёр, — неловко сказал он, — вот, чуть прилетело, — договорил он и поморщился от прикосновения бинта о рану на костяшках.       — Боксёр, — усмехнулась она, — вот раз боксёр, то терпите, что ж вы мычите.       — А я и не мычу.       — Вот и не мычите, — отрезала она. — Вас как зовут то хоть?       — Валера, — представился тот. — А вас?       — Настя, — улыбнулась она.       — У вас красивая улыбка, Настя, — подметил он.       — Спасибо, — смущенно ответила она. — Я закончила. Вы как-то и в правду поаккуратнее будьте.       — Обязательно, — широко улыбаясь сказал Валера. — Спасибо, вам, большое.       Собрав пожитки в виде остатков бинта и пересеки, Филатов поспешил к выходу, попутно осыпая Анастасию комплементами о том, какие у неё золотые руки.

Они. 24 декабря 1989 год.

      

~

      Девушка сидела напротив парня, аппетитно уплетавшего тарелку супа.       — Вкусно? — с неким трепетом, спросила она.       — Очень, — взяв кусочек черного хлеба, ответил Филатов.       Детство в спортивном интернате, не сопровождалось изобилием вкусной домашней еды — выловить в бледном борще хоть кусочек мяса уже было радостью для любого ребёнка, которому не повезло рости сиротой.       С переездом Насти к нему по приходу домой Валера наконец мог назвать серые стены своей квартиры Домом. Вместе с собой девушка привезла сюда уют и заботу. Теперь здесь пахнет свежей выпечкой или горячим ужином, а не покрывшейся плесенью яичницей, оставленной Филатовым в раковине вместе со сковородой.       С их знакомства прошло чуть больше месяца, а они уже живут вместе. Пылкий огонь больших чувств разжегся между ними, тогда в аптеке.       Всё закрутилось очень быстро. Но каждый из них верил, что их случайная встреча это знак свыше, не иначе.       Однако окружающим их людям так не казалось.       Друзья Филатова не могли понять откуда такая любовь, нездоровая какая-то чтоли.       Предлагая ей съехаться, Филатов ни секунды не раздумывал. Он хотел, чтобы она всегда была рядом. Родственная душа, заменившая ему всех родных, которых он никогда не видел. Сейчас она его семья.       А родители даже пытались отговорить Настю от переезда, мол, рановато ей для совместной жизни. Но она никого не желала слышать. Ей хотелось как в кино: раз и на всю жизнь. Именно с ним.              — Ты самая лучшая, Ась, — стоя у раковины, он споласкивал свою тарелку, — и лучше тебя я не найду.

Рядом. 7 февраля 1990 год.

~

      В квартире Филатова всё дрожало ещё до того, как Настя стала скандалить — одного взгляда в сторону задержавшегося допоздна Валеры хватило. Чистое звездное небо за окном сразу же затянулось чёрными тучами и уже было готово выпустить пару молний в провинившегося парня.       — Ну, Валер, это не смешно, — начала она. — Мне допустим не нравится, что ты целыми днями пропадаешь с друзьями. Эти твои Космос и Витя мне не нравятся. Шляются постоянно непонятно где и непонятно с кем.       — Ась, ну мы же работаем с ними, а не шляемся, как ты говоришь.       — Знаю я, какие вы работники, — тут же огрызнулась Анастасия. — Шугать трудяг на рынке много ума не надо.       Настя до сих пор не могла смериться с тем, что Валера променял перспективу спортивного будущего на братву. Но ведь это не его искреннее желание. А вынужденная мера. Ещё летом врач спрогнозировал неутешительный диагноз. Ставящий точку в карьере боксёра.       Но ей он об этом не рассказал. Не хочет чтобы она его жалела. Пусть лучше злиться, чем сюсюкает и таскает по врачам.       — Настя, — грубым тоном, окликнул её Валера, — я тебе тысячный раз повторяю, не надо лезть в мои рабочие моменты, мы на эти деньги живём между прочим.       — Я тоже зарабатываю, — она подошла к окну, сложив руки на груди.       — Закрыли тему, — отрезал Филатов. — Твои деньги — это твои деньги, а вот всё моё — наше общее.       Он подошел к ней и аккуратно обнял, сзади.

Между «я рядом» и «я занят»,

Есть простое «не хочу».

Между «обопрись на меня» и «будь сильной»,

Есть скрытое «не подхвачу».

Между «единственная» и «ты сложная»,

Есть тихое «не по плечу».

Бездействие отражает выбор:

«Я другому тебя вручу».

Книга | На минном поле расцвели сады.

Автор | Шахназ Сайн.

      — Не обижайся, Ась, — положив подбородок ей на плечо, сказал парень. — Больше не буду задерживаться.       — Обещаешь? — развернувшись лицом к нему, переспросила она.       — Обещаю, — ответил Валера и улыбнулся присущей ему тёплой улыбкой.       — Точно не с бабами тусовались? — сведя брови к переносице, спросила девушка.       Парень аккуратно заправил прядь отросшей чёлки ей за ухо, а она не отводила взгляд от его искренней и доброй улыбки .       — Точно.       Настя чуть подалась вперёд, оставляя краткий поцелуй на его губах. Филатов тут же обнял её за талию, разжигая страсть между ними.       Ещё мгновение и она вся его в жарком поцелуе любви.       Обессиленные они лежали в постели. Уже после душа.       Валера гладил её по обнаженной спине, пока она, сидя на краю кровати, расчёсывала мокрые волосы.       — Пойдешь за меня замуж? — вдруг спросил он, аккуратно чмокнув её в плечо.       — Когда? — она тут же, удивлено повернулась на него и пододвинулась ближе.       — Да хоть когда, — вдумчиво сказал Валера. — Завтра, если начать всё организовывать, то через месяц-два уже можно было бы свадьбу сыграть.       — Может просто распишемся? — она положила голову ему на грудь.       — Не хочешь свадьбу?       — Да, — подняв взгляд на него сказала Настя. — Не хочу никого, кроме тебя, видеть в этот день. Это только наш праздник. Для двоих.       — Неужели тебе не хочется платье, ресторан украшенный и вся прочая свадебная лабуда.       — Нет, не хочу никаких платьев, ресторанов, костюмов дурацких и тем более братвы твоей. Хочу чтобы только ты и я. И обязательно в начале осени, чтобы золотая пора стояла.

Жить жизнь. 30 апреля 1990 год.

~

      — Ну, давай, — он широко раскрыл дверцы шкафа. — Собирайся и уходи, раз решила. Доводи дело до конца.       — Без проблем, — сорвавшись с дивана Настя стала кидать свои вещи в большую клечатую сумку.       — Ты сама до этого довела.       — Не хочу ничего слышать, — вытряхивая всё с полок, сказала она. — Я тебе не проходная девица. Если сказала, что не буду выжидать тебя до утра, значит не буду.       — Я объяснил причину, ты меня не слышишь.       — Твоё «там пацанам помочь надо было» — это не объяснение причины, — кричала она. — Неужели ты не понимаешь этого?       — Хватит истерить, — он попытался её успокоить. — Есть вещи, о которых я просто не могу тебе рассказать. Ты закатываешь мне истерики каждый день на протяжение недели.       — Для этих истерик есть повод, Филатов. Надеюсь, ты доволен, что всё так вышло. Сейчас я уйду и ты больше никогда меня не увидишь.       — Насть, не делай глупостей, успокойся.       — Ты сам сказал доводить дело до конца, — взяв в руку тяжёлую сумку, она прошла в коридор. — Ну вот, как видишь, довожу. Правда поздно, давно пора было это сделать. Не надо идти за мной и возвращать. Я всё решила, пока, Валер.       Они были слишком разные чтобы идти эту жизнь рука об руку. С вспыльчивым характером Насти флегматичному Филатову не получилось справиться.       У них было сотни незначительных поводов ругаться, но самая главная — работа Валеры.       Пацифистке Насте не нравилось, что её любимый человек причастен к криминальным схемам. Она часто выражала ему своё недовольство, насчёт вымогательства денег у трудяг на рижском, но всё было бестолку.       Менять род деятельности? Точно не сейчас.       Валера и сам всегда думал, что такие вещи не для него. Считал, что вот сейчас побольше денег заработает и вложит их в легальщину, лишь бы подальше от грязи, в которой он и трое его друзей стояли уже по колено.       Входная дверь захлопнулась. Она ушла.       Филатов сидел на диване с прикрытыми глазами и держался за голову, осмысливая произошедшее.       Это конец.       В секунду он сорвался с дивана и с грохотом ударил по груше, висящий в углу комнаты.

Никогда. 6 июля 1990 год.

~

      Украшенный изобилием шариков и искусственных цветов ресторан, пышная свадьба на двести человек.       Филатов в белом костюме, а по правую руку от него — Братва.              Рядом красавица жена, в пышном белом платье и с длинной фатой.       Всё ровно так, как когда-то не хотела Настя. От колхозного, по её мнению, костюма до дурацкой длинной фаты, которая была ненужным и неудобным, по её мнению, атрибутом.       Филатов с абсолютно искренней и чистой любовью смотрел на неё. На ту, кто теперь до конца жизни будет рядом с ним. Ту, кто через пару лет обязательно родит ему детей. Ту, кто в паспорте теперь Филатова Томара.       Сразу после очередного тоста горько, Космос протянул Валере телефон, пробормотав другу, что требуют именно его.       Радостный Филатов взял трубку, уверенный в том, что звонят поздравить его с днём свадьбы.       — Ало, — прозвучало на том конце провода.       — Да, говорите, — ответил Валера.       — Привет, — протянула Настя. — Решила напомнить, что я самая лучшая и лучше меня ты не найдешь. Пока, Филатов.       Горечь неприязни. И это её он когда-то любил? Испортить главный день в его жизни — это было сильно.       Валера очень разозлился. Ему больше не хотелось ничего, ни праздника, ни гостей, ни прочей свадебной лабуды. Забавно вышло, что она заставила его хотя бы подумать об отказе от пышной свадьбы.       Неужели совсем недавно она была горячо любимой девушкой, а теперь настолько мразь?       Бывшие — это люди, которые совсем недавно клялись друг другу в любви и делились друг с другом самым сокровенным. Люди, которые строили планы на будущее и были готовы завести совместных детей. Люди, которые искренне любили.       Тот, кто сказал, что от ненависти до любви один шаг — никогда не расставался. В действительности всё совсем наоборот от любви до ненависти один шаг. Иначе как объяснить то, насколько бывшие бывают жестоки друг к другу.

Всё не то и всё не так. 1 февраля 1991 год.

Их любовь была болезнью, а все лекарства, в их случае, не больше чем плацебо.