Жажда

Скрежет меча – и клокочущее в горле дыхание. Противник не думал сдаваться – обходил по кругу, чтобы атаковать в самый неожиданный момент, ему будто бы было совершенно плевать на то, что битва продолжалась, казалось, целую вечность. Правда, из-за шлема все равно не было видно лица. - Смелее, девчонка, - насмешливо произнес оппонент, проворачивая меч в руке поудобнее. Атаковать он не спешил, будто снисходительно давал шанс проявить себя. Ей, архонту! Злость вспыхнула – и тут же переросла в азарт, будто бы открылось второе дыхание ненавидеть его. Оттолкнувшись, Мавуика прыгнула – чтобы встретить лезвие на лезвие, задыхаясь от адреналинового восторга пополам с яростью. Удар, наотмашь, и еще – после обманки, чтобы достать его – и стереть усмешку с лица! И остановить лезвие у горла – снизу вверх, задорно скалясь. - Убит, - заявила она. Из тени сверкнули насмешливые глаза. - Уверена? Миг – и живота коснулась сталь. Мавуика отпрянула; волосы вспыхнули огнем – хоть какая-то иллюзия защиты, проявление силы архонта, доставшаяся от предшественника. Оппонент шагнул следом, отбросив уже ненужный меч, притянул к себе и склонился к самому лицу. - Убита, девчонка, убита, - шепнул он, рывком стягивая шлем. И жесткими, чуть солоноватыми губами прижался к распахнутому от неожиданности рту. Азарт битвы ещё пылал в крови, сила архонта гуляла по телу, и в жилах вспыхнул огонь, разгоревшись так же ярко, как пылал во время схватки. Она почти застонала в его губы, когда мужская ладонь в перчатке без обиняков стиснула талию, прижимая ближе, почти вжав прессом в чужой пресс, ощутимый кожей, несмотря на разделяющие их одежды; давая ощутить низом живота, насколько заводит его это их противостояние. Мавуика укусила его за губу, чисто из мести, ощущая, как во рту стало солоно. Он коротко рыкнул, разворачивая ее к себе спиной, с нажимом проводя по животу и ниже, на уже пульсировавший от напряжения и ожидания разрядки клитор. Поцелуи-укусы вдоль по пульсирующей жилке на шее, жадные пальцы, рванувшие комбинезон, обнажая плечи и грудь, и вместе с тем притискивая локти к бокам. Когда дыхание защекотало обнажённое, покрывшееся мурашками от холода и возбуждения плечо, Мавуика откинула голову ему на плечо, подставляя поцелуям ключицы, а обнажённую, напрягшуюся грудь – ласкам грубоватых пальцев, и обхватила его бёдра руками, прижимая ближе к себе, всей его напряжённой плотью. - Терпение, - хрипло произнёс он, чуть не заставив зарычать от желания слиться прямо сейчас, немедленно – кипевшие в крови азарт и гнев требовали выхода. - Издеваешься? – выдохнула она. Капитано щекотно рассмеялся. Его длинные волосы кончиками мазнули по жаждущей ласки груди, чуть не вырвав стон. Осознав, что он не собирается давать ей желаемого, Мавуика развернулась в его руках – кожа на груди отлично ощущала шершавую ткань его одежды, отзываясь жаром внизу живота – и впилась в его губы яростным, жёстким поцелуем. Ни капли нежности, только кипевшая в крови страсть – и хриплый стон, когда он перехватил инициативу, сразу углубляя поцелуй до непристойного, освобождая от одежды с яростью, почти с отчаянием. Обнажённой коже тут же стало холодно, но под нею будто бы огонь плясал, и Мавуике казалось, что сейчас она воспламенится. Опасаясь, что сейчас он продолжит свою медленную пытку, она обхватила его ногами за бёдра, оплела руками, как лоза, притягивая к себе – и откинулась спиной на каменную стену арены, когда он подхватил её под ягодицы и вошёл, заполнив её, двигаясь яростно, заставляя кусать губы, прижиматься сильнее, хватать его за волосы, так удачно рассыпанные по спине. Ей было уже плевать на всякую конспирацию, на нежность – только сильнее, сильнее, останавливаясь лишь затем, чтобы прикусить тонкую кожу на шее, оставляя засос, будто помечая, или захватить в плен губы, вторгнуться языком, и снова возобновить свой тяжёлый, размашистый ритм. Когда мир взорвался ослепительной вспышкой, она почти захлебнулась стоном, который тут же поймали чужие губы. Это ощущалось почти избавлением, когда Капитано закончил следом, пока утихал огонь в крови, а дыхание никак не желало становиться менее рваным. Одевались они в тишине – тело горело от укусов, от затихающих ощущений, но гуляющий по арене ветер остужал кожу. - Путешественник принёс мне вино из одуванчиков из самого Монштадта, - в воздух произнесла Мавуика. Капитано – без шлема, бледный и тёмноволосый, усталый даже на вид – перевёл на неё взгляд, молча укутал плечи своим плащом и приглашающим жестом указал на выход с арены. Мавуика хотела стряхнуть ткань, которая могла сдать её с головой, но, уловив запах кожи и соли, тут же заставивший кровь снова взбурлить, передумала. Плащ пах им. А может быть бездна с ней, с конспирацией? Много позже, когда они пили вино из одуванчиков, чинно сидя на жёстком, как камень, диванчике и едва соприкасаясь коленями, отчего мысли тут же становились рассеянными, Капитано снова нарушил молчание. - У меня только два дня. Дальше нужно ехать в пустыни Сумеру. - Долг? – поинтересовалась Мавуика. Выражение лица Капитано не изменилось совсем – только складка между бровей давала понять, что он недоволен грядущей миссией. - Долг. Она прекрасно понимала, что такое долг – не первый век жила на свете. И всё же их связь, отрывочная до сумасшествия, обостряла чувства, превращая их в жажду, когда хотелось сплестись руками и ногами, раствориться – будь у этой связи время окрепнуть, она бы ощущалась гораздо более спокойной. Но, подстёгиваемая спаррингами и разлукой, она становилась лишь ярче. Он и только он мог противостоять Мавуике в битве, несмотря на своё подчёркнутое рыцарское благородство одержать верх за счёт опыта и силы, а потом перевести эту ярость и азарт в страсть и дать ей то, чего она так желает – извиваться под огрубевшими от меча пальцами, безошибочно находящими болевые точки. И эта жажда не должна быть сильнее них – но она была. - Дотторе устроил себе новую лабораторию. Нужно наведаться в неё и проверить, чтобы его… изыскания не зашли слишком далеко, - будто бы извиняясь, снова нарушил он молчание. От этого в груди становилось теплее. - Возвращайся прежде, чем это станет невыносимым, - только и произнесла она. Подбородок огладили шершавые подушечки пальцев, запрокидывая ей голову, а горячие губы прижались к её – распахнутым. - Не думаю, что это продлится дольше месяца, - еле слышно ответил Капитано. Растрёпанный, задыхающийся, когда она притянула его к себе ближе, целуя снова – уже жёстко, заставляя склониться ближе и сгрести её в объятия ещё более жадно. Живой. Человечный. - Да и вряд ли ты вытерпишь его дольше, - усмехнулась она.

***

Настроение на совете царило похоронное. - Царица выдвинула требование разместить в Натлане контингент фатуи, - советник хмурился, терзая подписанный витиеватой подписью свиток. Он был напряжён и обескуражен, и сидевшую рядом с ним Шилонен это раздражало. - Логичное требование. Фатуи - противники ордена бездны, а значит, наши временные союзники, - недовольно ответила она, и её уши дёрнулись. – Меня больше волнует, что недавно сюда приходил предвестник Капитано. На арене была найдена его перчатка… Мавуика, что с вами? - Всё… кха… в порядке, - сквозь кашель выдавила архонт. – Забыл, наверное, год назад. Вы знаете, где его перчатка? Верните её, пожалуйста, я вышлю её Царице. «А лучше отдам кэпу». Когда придёт в следующий раз.