Я болен тобой

Ты меня сотворил, ты сделал меня — Изобрёл, слепил, как говорят: «Из того, что было». Вынул сердце, раскрыл все тайны, убил случайно. Заставив гореть, молить о пощаде. Мне больно и страшно.

— Дорогой, ты готов? — звучит совсем рядом до боли знакомый голос. Джек поспешно отводит глаза. Прикрывает их и собирается с мыслями, разбегающимися без оглядки. Делает глубокий вздох и бесстрашно ныряет в тёмную пучину искрящихся безумным азартом глаз. Очередное благотворительное мероприятие. Бал, кажется. Сегодня они только прощупают почву для новой масштабной авантюры. Джеку пора бы уже привыкнуть к многоликости Джока. Не должен каждый чёртов образ нахального воришки вызывать так много разношёрстных эмоций, от которых голова идёт кругом, горло перехватывает, вынуждая делать мелкие глотки, а тело щекочут мурашки, бросая в холод и окуная следом в жар. Но… Джек умеет и любит видеть красоту... Нет, не ту, что создана тонной косметики. Не ту, которую хотят поиметь и выбросить, как отслуживший товар. Не ту, навязанную малодушным обществом в попытке угнаться за несуществующим идеалом. Для него красота может быть грубой, лишённой привычной гармонии. Должна шокировать, быть может даже злостно завораживать, отбирая разум у бедного смельчака. Проявляться ярко и остро. Так, чтобы сердце взрывалось от сумасшедших соцветий. Красота для Джека — истинное естество... Сочетание жестокости и безмерной доброты, гнусной лжи и безукоризненной честности, ледяного безразличия и трепета в каждой сказанной фразе. Красота заключена в одном человеке... Он стоит перед ним, мягким движением заправляя выпавшую длинную прядь за аккуратное ухо. Сияет прелестной улыбкой и глазами, сощуренными до нежных щелочек. Чёрное платье в пол оттеняет прозрачную белизну кожи, подчёркивает манящий изгиб талии и скрывает от ненужных взоров сильные плечи и руки, ловкости которых позавидует каждый человек на этой грёбаной земле.

«Тебе, подлецу, всё к лицу!»

— Конечно, Кхун’Мэй. Прошу, — Джек почтительно кланяется, невесомо коснувшись губами протянутой руки. Чувствует, как дрожат пальцы, когда судорожно сжимают подставленное предплечье. Успокаивающе улыбается и наклоняется к уху, шепча с придыханием: — Ты отлично держишься, Джок. «Ты прекрасен…» — хочется сказать слух. «Почему всегда ты?» — хочется проорать в ночную мглу. «Я болен тобой…» — обречённо стучит заполошное сердце. Огромный зал полон людей. Даже яркий свет ламп теряется меж пёстрыми нарядами гостей. Не видно конца галдящей кучке вычурных интеллигентов, гордо задравших подбородки (иногда и все пять) и важно беседующих… о чём-то. Бал безобразно уныл. Какая-то музычка раздражающе бренчит на фоне общего говора. Скрипят столы, от которых не отходит большая часть присутствующих, ежеминутно выбирая что-нибудь выпить и пожевать. Чинно расхаживают телохранители, старательно делая вид, что работают, а на деле валяя дурака. Скучно… — Дорогой, я помру со скуки! — предъявляет Джок, неспешно потягивая сок. Он пританцовывает на месте, разминая затёкшие от долгого стояния ноги. За этот вечер к нему подходит сотня «интересных» индивидов, попавшихся на крюк роковой красотки. Но уходят ни с чем, что-то бурча о нынешних нравах. Джек ухмыляется. Пора развлечь неугомонного дружочка. Поэтому он на мгновение исчезает в толпе, а затем, вынырнув из змеиного колодца, приглашающе подаёт руку: — Зажжём? — и хитро подмигивает. Толпа расступается, образуя круг. Все начинают недоуменно роптать, никто не хочет нарушать привычный ритм. Но двоим абсолютно похуй на всех. Для них существует лишь чарующая музыка и мягкое шуршание подола. Джек ведёт в такт страстной мелодии, жадно следя за плавными движениями гибкого тела в его объятиях. Джок прекрасно чувствует каждую дрожащую ноту, скользя по ним с поразительной лёгкостью. Кружится вихрем, сверкая блестящими каблуками, похожими на смертоносные клинки. Крепко сжимает плечо, царапает держащую цепким захватом ладонь, когда прижимается к Джеку вплотную, обхватывая стройной ногой талию. Тяжело дышит и смотрит в глаза, словно силясь найти в них ответ...

«Кто я для тебя, Джек? Шут? Презренный? Кто?»

Джек знает все его сомнения. Страхи, заставляющие защищаться тогда, когда никто и не думает нападать. Не доверять окружающему миру. Всегда искать во всём подвох. А ещё в курсе главной мечты. Тайны, сокрытой за семью адскими печатями.

«Стать для Джека тем, в ком он нуждается больше всего...»

Джек мягко улыбается. Нежно берёт в ладони побледневшее лицо, не позволяя опустить взгляд. Глядит проникновенно, одним взглядом донося всю бурю чувств, всколыхнувшуюся в душе. Молвит в приоткрытые губы, обдувая ласковым выдохом: — Для меня ты — не мужчина. И не женщина. Ты для меня — ангел...

Я погиб, я оставил себя на краю, Но мне кажется я не боюсь Показать тебе, что же ты сделал: С мыслями, с жизнью моей.

Посмотри, ты увидишь, как я мечусь — До конца, до финала, стремлюсь! Доказать, что способен — Я болен, я болен, я болен, я болен тобой!