Кардиотренировка

“Господин ван дер Хольт в зале” – коротко ответила Диме Ванесса на вопрос, где ему найти Августа. Дима только вернулся со смены, жутко хотел Августа увидеть и наконец обнять, но торопиться не стал: зачем ему Августа отвлекать от тренировки. Да и он с дежурства… пахнет не ахти после драки с бомжом… Нет, не с Игорем, с другим. Дима только коротко отписался во "Вместе", что он дома – Август, видимо, был занят и не прочитал. Потом сходил в душ, переоделся. И только тогда, когда Август не вернулся, побрел его искать. Впрочем, “искать” было слишком громким словом. Август нашёлся ровно там, где и обещал быть по словам его секретарши. Дима постучался коротко, заглянул в зал – Август, бегущий по навороченной беговой дорожке, увидев его, тут же расплылся в улыбке и махнул рукой в приглашающем жесте. — Подожди немного, mi amor, хочу закончить кардиотренировку, — попросил Август с мягкой улыбкой. Дима только кивнул, проходя в зал и прикрывая за собой дверь. — Вижу, что с тренером ты уже занимался? — заметил он, подходя ближе. И, когда Август вопросительно на него взглянул, Дима только со смешком указал на подпалины на матах и пояснил, — К тому же я видел Владислава на выходе. За руку держался. — Ему достаточно платят, — равнодушно пожал плечами Август, не прерывая пробежку, — А страховка покрывает все повреждения. Дима только пожевал губами, но спорить не стал. Не то чтобы это было его дело – Августу действительно нужно сбрасывать напряжение, иначе его же ток станет для него опасным, а тренер, кажется, наоборот, даже хвастался тем, как Август его отделал. Дима подошёл к беговой дорожке, опершись руками о поручень. Окинул Августа взглядом – красивый, словно древнегреческое божество – и вздохнул влюблённо. Он, кажется, никогда не сможет привыкнуть, что встречается с чёртовым совершенством. — Классика? — прислушавшись к музыке, Дима вдруг покачал головой с улыбкой, складывая руки на широкую ручку тренажера. И поддразнил, — Как банально. Я бы на твоем месте уже уснул. Размеренный бег не прервался ни на секунду. Август только улыбнулся и посмотрел на Диму, чуть приподняв брови. Знал, что тот лишь в шутку дразнится; знал, что ему и самому нравилось иногда с ним послушать пластинки в кабинете, пока Август разбирает документы. И покачал головой. — Ты прислушайся, — попросил он с улыбкой. Дима прислушался послушно. Сначала ему и правда показалось, что это классика. Ну, что-то знакомое, что он понять никак не мог, но точно слышал не раз. Не мог и сейчас – витало что-то в воздухе, а разобрать ну никак не получалось. И только на следующей композиции, на самых её первых нотах, Дима вдруг ахнул и улыбнулся широко. — Это же… это из Ходячего замка! — щёлкнул он пальцами, жутко довольный, что наконец понял. — Под OST-ы из мультфильмов Гибли мне хорошо занимается, — кивнул Август с улыбкой, — Что, не так уж и банально, а? Дима только рассмеялся и вскинул руки, признавая поражение. Да и не то чтобы он был так уж против классики! У него в плейлисте чего только не водилось, право слово. Просто это было так… шаблонно, что ли? Высокопарная музыка для высокорангового Хольта. Но Август и тут смог удивить. Как и всегда, впрочем. — К тому же, моя цель – успокоиться и выпустить напряжение, а не возбудиться от битов музыки, — продолжил Август и пожал плечами, продолжая бежать. Покосился на Диму и вдруг ухмыльнулся бесстыдно. — Хотя… ты здесь – и я уже не уверен. — Да вы пошляк, господин ван дер Хольт! — Дима только фыркнул и закатил глаза. Но улыбка против воли вновь коснулась губ. Август коротко рассмеялся, отведя глаза. И прибавил скорость на беговой дорожке. Димин взгляд мельком скользнул по пустому тренажёрному залу – пусть навороченному, но всё равно для Хольтовского размаха довольно небольшому – и вновь вернулся к Августу: не мог иначе. Ну как на него не смотреть? Такой ведь красивый, словно для рекламного ролика снимается. Что-нибудь вроде “Спортзал на Мальдивах, миллион долларов за месячный абонемент”... Дима сложил голову на руки, чтобы полюбоваться Августом, даже не скрывая внимательного тёплого взгляда. Смотрел, как шевелятся его губы – видимо, Август отсчитывал ритм быстрых шагов – скользнул взглядом по движущимся под кожей мышцам, перекатывающимся так плавно под золотистой кожей. Капелька пота скользнула по виску Августа, обвела идеальный абрис челюсти, скатилась по шее. Дима проследил за ней взглядом, не отрываясь. В горле почему-то пересохло мгновенно. В голове вспыхнула лишь одна мысль. “Хочу проследить весь этот путь собственным языком”. — Не против, если я присоединюсь? — вдруг спросил Дима. Август на него не взглянул, только кивнул коротко. А если бы посмотрел, может, и увидел бы знакомый тёмный блеск в Диминых глазах. Светловолосая макушка на какое-то время исчезла из поля его зрения. Всё, что слышал Август – это шорох одежды и заглушаемые плотными матами шаги. А затем дорожка вдруг скрипнула, принимая на себя вес ещё одного тела. Август, на секунду сбившись с шага, обернулся через плечо с легким удивлением. Он полагал, что Дима присоединится к тренировке в целом, на велотренажере, на другой дорожке, а не… вот так. Впрочем… Август облизнул взглядом Диму, который разделся по пояс, оставшись в одних штанах, низко сидящих на бёдрах. Очертил одними глазами кубики на его прессе, светлую дорожку волос, уходящую за пояс штанов. И отвернулся с улыбкой. Не сказать, чтобы он был против такого развития событий. Очень даже “за”. Дима легко подхватил ритм, держась в полушаге, чтобы в ногах не запутаться и друг другу не мешать. В зале было слышно только их ровное дыхание, гул работающей дорожки и размеренный перестук шагов. И музыку, конечно же. Которая вновь сменилась, заставив Диму улыбнуться широко, узнав и этот OST. Это ведь не Гибли уже. Это новый совсем мультик, не так давно вышел… “Твоё имя”. Он до ужаса сильно Диме понравился, он в кино на него тогда с Веркой ходил. Вся эта тема со связью душ… — Это ведь Макото Синкай, — поддразнил Дима – голос у него был ровный, будто не он бежал по дорожке, заворожённо разглядывая красивую спину Августа – тот тоже бегал без футболки, в одних лишь своих широких шортах. Которые, впрочем, отлично смотрелись на заднице – от неё Дима взгляда не мог отвести. Взмокшая ткань вырисовывала силуэт настолько чётко, что у Димы пересохло в горле от одного лишь вида, — Надо бы с тобой всю фильмографию Миядзаки пересмотреть… чтобы не путался. И Август хотел было возразить, что не он плейлист составлял, а одна из секретарш, но не успел – Димины руки скользнули игриво по его боку, выбивая дыхание из груди. — Пересмотрим, — только и согласился Август, прикусив губу. Димины ладони остались на его боках. Август чувствовал тёплое дыхание где-то у лопатки: Дима приблизился немного, но продолжал бежать, ничуть с шага не сбиваясь. Ладони у него были прохладные, твёрдые. Сжимали крепко. Явно ведь что-то задумал. Когда Димины руки скользнули с боков на живот, царапнув короткими ногтями, а затем и на грудь, Август ясно понял, что конкретно Дима задумал. И, судя по тихому смешку, раздавшемуся, когда Август негромко выдохнул, сбиваясь с шага, задумал он это с самого начала, как только зашел на одну с ним дорожку. Твердые ладони огладили мышцы пресса – с нажимом, но до невероятности нежно. Пересчитали кончиками пальцев все кубики, оставили лёгкие следы от ногтей на коже - тут же, впрочем, заглаженные нежными, мягкими прикосновениями. — Diablillo!... — чуть хрипловато выдохнул Август, сбившись невольно с шага. И, потянувшись, уменьшил скорость дорожки. Сердце, до этого ровным ритмом бившееся в груди, начало колотиться сильнее, когда Дима накрыл ладонями грудные мышцы. Экзоскелет коротнул, выпуская искорку, пробежавшую по плечам. Дима только улыбнулся, ведя ладонями выше. Его всегда вело с того, что Август, такой холодный внешне, так ярко все свои эмоции показывал всплесками тока. Буквально – хах – искрился ими. Август сладко вздрогнул, когда чуткие ладони огладили его грудь. Приласкали осторожно, одним намёком на касание, лишь распаляя этим ещё сильнее. Каждое прикосновение отдавалось жаром по коже, треском электричества за спиной. Август чувствовал где-то у лопатки мягкое Димино дыхание – тот предусмотрительно не прижимался близко, чтобы экзоскелет не ударил его током слишком сильно, но Август чувствовал его присутствие так явственно, что кружилась голова. С губ невольно сорвался тихий стон, когда жесткие подушечки пальцев коснулись ореолы поджавшегося соска, а затем… Август рвано выдохнул… сжали его между пальцев, нежно потирая. Двигаться получалось лишь на автомате и чистом упрямстве – всё, о чём Август мог думать, это Дима. Его ладони, ласкающие грудь, его пальцы, которые мягко, но уверенно гладили, терли и пощипывали такие чувствительные соски. Каждое прикосновение отзывалось в теле дрожью, а с губ срывались тихие вздохи, ломающие напрочь рваный ритм быстрых шагов. Сердце возбужденно колотилось где-то в ушах. Да уж... отличное "кардио". Когда пальцы вдруг сжали его особенно сильно, сорвав с губ тонкий стон, а к лопатке коротко прижались горячие губы, Август не выдержал: сбавил скорость дорожки до минимальной, ловко развернулся, поворачиваясь к Диме лицом. Продолжая идти, медленно восстанавливая ритм рвано бьющегося в груди сердца. — Так, значит, ты к тренировке решил присоединиться, mi sol? — поддразнил он, глядя на Диму из-под тёмных ресниц. Дима выглядел так, словно ничего и не происходило: спокойный, мягко улыбающийся этой своей доброй улыбкой, с которой он и бабушек через дорогу переводил, и котят с дерева снимал, и Августа на свой член натягивал до криков и сорванного голоса. Дорогущая дорожка тихо скрипнула, но выдержала, когда Август приподнялся на руках, опираясь на поручни – ноги оторвались от дорожки, болтаясь в воздухе. Дима только смотрел на него спокойно, ничего не делал, только искорки в глазах его выдавали – тёмные, голодные. И Август подался вперёд сам, вжимаясь в его губы своими. И застонал тихо, когда Дима приоткрыл рот, отвечая. Дима на вкус был, как чистая горная вода, напрочь выбивающая из головы все мысли. Август и ногами по дорожке перебирал, повиснув в воздухе, чисто на автомате, полностью нырнув в этот поцелуй – прерывистый, жаркий. Дима целовал напористо, уверенно, так, как умеет только он. Покусывал чужие губы, срывая с губ Августа тихие вздохи, вылизывал рот горячим языком. Когда Август разорвал поцелуй, глаза у него были шалые, а губы – покрасневшие. Отстранившись немного, чувствуя, как к бедру прижимается панель управления, он окинул Диму восхищенным взглядом: тот даже не сбился с дыхания, продолжая бежать размеренно. Только зелёные глаза мерцали из-за очков знакомыми до горячего кома в низу живота искрами. — Как на счет другой кардиотренировки? — лукаво спросил Дима, склонив голову к плечу. Взгляд его почти осязаемо прошёлся по телу Августа: по плечам, покрытым бисеринками пота, по груди, на которой особенно ярко выступали покрасневшие от стимуляции соски, по трогательно выступающим косточкам таза, — Ты остановишь дорожку, а я перегну тебя через пульт управления и возьму сзади. Как тебе такая идея? Свет в зале мигнул на долю секунды. Экзоскелет за спиной Августа брызнул коротко искрами. — И этот человек называл меня пошлым… — пробормотал Август, слегка растерянный таким внезапным развитием событий – но не сказать, чтобы недовольный. Всё же красовался он исключительно для Димы и, по всей видимости, не зря, — Magnifique… Вместо ответа он только отклонился назад, вслепую выключив дорожку совсем, и потянулся за новым поцелуем. А Дима только этого и ждал. Едва Август встал устойчиво на ноги и склонился к нему, он тут же подался вперёд, впиваясь в его губы жадным поцелуем. Хотелось всего сразу: снова стиснуть в ладонях грудь Августа – господи, как он её красиво накачал, трогать бы и трогать – опустить ладони на бёдра, сжать их… Дима только опустил руки на талию Августа, огладив большими пальцами выступающие косточки таза, и, вжав его в себя, толкнулся бёдрами вперёд. Когда чужое возбуждение проехалось по бедру, Август застонал в поцелуй, невольно прикусив Диму за губу. Уверенные ладони сжимали талию, твёрдый член потирался о его бедро, а Димины губы, господи… Августа вело, как мальчишку. — Неужто… мммм, я так сильно тебя завожу… ааах… mi amor? — выдохнул он, почти срывая слова с губ, перемежаемые настойчивыми Димиными губами, — Мне стоит… почаще бегать на беговой дорожке? Отстранился Дима только для того, чтобы окинуть Августа горящим взглядом. От одного лишь блеска в его глазах у Августа задрожали ноги – захотелось прямо сейчас перед Димой опуститься на колени и взять в рот. И чтобы Дима властно вплёл пальцы в его волосы и смотрел вот так же: тяжело и жадно... Но, кажется, у Димы были другие планы. — Ты можешь просто стоять вот такой, до дрожи красивый, этого будет достаточно, — пробормотал Дима, тут же, оставив на губах Августа ещё один короткий поцелуй, развернув его спиной к себе. Резким движением дернул шорты вместе с бельём вниз, заставив Августа через них переступить и сбросить, — Вот так... — горячее дыхание прошлось по плечу, когда Дима прижался к Августу ближе, скользнув ладонями по всей спине и до крепкой задницы, смяв её в ладонях, — Вот так мне нравится даже больше... Щёки ошпарил жар. Август уткнулся лицом в скрещенные на панели управления руки, чтобы скрыть смущение. Дима нечасто проявлял инициативу вот так настойчиво, и каждый раз это был словно чёртов подарок небес. И Димины сильные руки, жадно оглаживающие его бока и стискивающие бёдра так, что завтра наверняка останутся следы. И горячие губы, прижимающиеся к его плечам, и язык, влажный, тёплый, слизывающий-сцеловывающий маленькие бисеринки пота на его шее. Когда чувствительного местечка под челюстью коснулся жаркий поцелуй и острые зубы, Август ахнул несдержанно, подавшись бёдрами назад. — Быстрее, Dima… — простонал он, жмурясь, когда Дима стиснул его задницу в руках, разминая в ладонях поджарые ягодицы, а затем шлёпнул, оставив мгновенно покрасневший след. — Ты вроде выключил беговую дорожку, — пошутил Дима, отстраняясь слегка от Августа – на шее, к которой он прижимался губами, осталось небольшое розовое пятнышко. — Oh mein Gott! — почти прошипел Август, неудобно разворачивая голову, чтобы почти что вцепиться в Димины губы своими. Горячий язык скользнул быстро между губ, требовательно толкнувшись в чужой рот. Диму слегка забавляла эта жадность Августа, его склонность командовать и вести в любых обстоятельствах. Тем слаще было доводить его до невнятных стонов и всхлипов, до сбивчивых просьб на всех языках мира, когда Дима разбивал его упрямство на мелкие кусочки. — Ладно-ладно, — тихо рассмеялся Дима, вновь смяв задницу Августа в руках – да она как будто бы для его ладоней и была создана, — Нетерпеливый такой… Смерив его сверкающим взглядом, Август вновь отвернулся, только убедившись, что Дима полез в карман штанов. Тихо зашуршала упаковка презерватива, когда Дима торопливо разорвал ее зубами, хлюпнула смазка, когда он натянул тонкий латекс на пальцы. — Раздвинь ноги, — попросил Дима коротко, вжавшись губами в горячую кожу куда-то под лопаткой, и, когда Август расставил ноги шире, только кивнул, оставив короткий поцелуй, — Молодец… вот так. Скользкие пальцы обвели колечко мышц самыми кончиками, потёрли протяжно между ягодиц. Август выдохнул коротко, подаваясь назад, и закусил губу, когда Дима аккуратно толкнулся внутрь сразу двумя пальцами. Внутри было жарко и туго. Умопомрачительно хорошо. — Молодец, — повторил Дима жарко, покрывая влажными поцелуями чужое плечо. По коже Августа бежали короткие искорки тока, от которых губы немели, но Дима физически не мог от него отстраниться, не мог прекратить целовать. Пальцы толкались внутрь плавными, аккуратными движениями. Вставить до самых костяшек, сорвав с губ Августа тихий вздох, помассировать бугорок простаты пару секунд, чтобы, когда Август сожмётся на его пальцах, заскулив, потянуть ладонь назад, разводя пальцы в стороны. И ещё раз, и ещё, чувствуя, как Август дрожит под его губами и руками, как колет кожу электричество. Как пытается что-то просить, как насаживается на его пальцы, требует большего. А потом только стонет – громко, не задумываясь ни на секунду о том, что их могут услышать. Осыпая затылок и плечи Августа короткими поцелуями, Дима аккуратно растягивал его, настойчиво массируя пальцами изнутри. К двум пальцам быстро добавился и третий – Август скулил хрипло, бёдрами требовательно поводил, подгоняя, и так сладко на его пальцах сжимался, что терпеть просто не было сил ни у одного из них. Дима отбросил презерватив в сторону – быстрой иголочкой кольнуло чувство вины за то, что мусорит, но тут же исчезло, когда Август, дрожащий, покрасневший, повернулся к нему вполоборота и потянулся за поцелуем, горячо выдыхая в губы. Второй презерватив Дима открыл также быстро – и Август в этот раз не отказал себе в удовольствии полюбоваться. Посмотреть на то, как Дима, сосредоточенный, с дикими от возбуждения глазами, с прилипшими ко лбу прядками волос, разрывает зубами квадратик упаковки – такой возмутительно сексуальный, что хотелось прямо сейчас его на маты повалить и оседлать. Дима посмотрел прямо ему в глаза, улыбнулся шало, и Август простонал коротко, отвернувшись, чтобы уткнуться покрасневшим отчего-то лицом в руки. Этот мужчина... с ума его сведёт. Крепкая рука подхватила Августа под бедро, легко отвела ногу в сторону. Август прогнулся в спине, навалившись грудью на панель управления – дорожка скрипнула надсадно, но выдержала, и Август взмолился всем возможным богам, чтобы она не перевернулась. Но тревожные мысли быстро вышибло из головы – Дима притёрся сзади, скользнул членом между ягодиц, и, почувствовав, как Август дрожит от нетерпения, толкнулся плавно, не став его дразнить. Выдохнул сбивчиво, уткнувшись лбом Августу под лопатку. Смазки было недостаточно, Август всегда был до ужаса узким, сколько бы они не трахались, но ни одному из них не хотелось отрываться друг от друга. Войдя до самого основания, Дима покачал плавно бедрами, давая им обоим привыкнуть. Всё так же медленно отстранился и вновь толкнулся, уже под другим углом, находя нужную точку. Прямо перед глазами Димы искрил экзоскелет, плюясь голубоватыми вспышками тока. Прямо-таки звёзды, почти не метафоричные. — Быстрее… — только и выдохнул Август – требовательно, настойчиво, и Дима, сдержав усилием воли очередную шутку про беговую дорожку, толкнулся резче, наращивая темп. Август громкий и отзывчивый – сдерживаться он не умеет, да и не хочет. Он стонет громко, когда Дима скользит свободной ладонью на его живот, прижимая его к себе, и толкается до самого основания, до пошлого шлепка бёдер. А ещё Август жадный. Он сам вскидывает бёдра, сам сжимает Диму внутри, сам просит-просит-просит нескончаемо – и ещё, и пожалуйста, и сильней, и глубже, и вот так, Дима, так хорошо… И почти вскрикивает, когда Дима накрывает ладонью его член, сжимая его в кулаке и двигая резко с хлюпаньем смазки. Его разрывает от желания толкнуться вперёд, в Димину ладонь, и назад – навстречу жёстким толчкам, сводящим с ума, и он мечется под Димой, заставляя его всё сильнее сжимать пальцы на бедре, отводя ногу в сторону – даже распластанный по пульту управления, почти без возможности двигаться, Август умудряется навязывать свой ритм. Август красивый до умопомрачения – и Дима всё же срывается на рваные, беспорядочные толчки, заставляющие Августа стонать всё громче, всё сильнее вжиматься грудью в панель управления. Ладонь Димы на крепком бедре сжимается так сильно, что, кажется, после останутся синяки в форме пальцев – им обоим плевать. Дима только толкается резко, чувствуя грудью жар чужого тела и колкие вспышки электричества, целует, куда придётся: и взмокший затылок, и плечи, и лопатки, изогнутые переломанными крыльями. Восхитительная узость, жар, сбивчивые стоны нескрываемого наслаждения – всё это кружит Димину голову почище любого алкоголя, заставляя прижиматься всё ближе, наплевав на колючие укусы электричества, толкаться всё быстрее, чувствуя, что и сам уже на пределе. И, когда Дима выдохнул жарко куда-то в затылок: — Давай, Август, кончи для меня, любимый… Август и сам не заметил, как задрожал мелко-мелко, как выгнулся, как зажмурился и почти закричал, кончая в его ладонь. Дима догнал свой оргазм ещё через несколько секунд – зная, что Август сейчас до боли чувствительный, он вышел из него, и, прижавшись лбом к его дрожащей спине, за пару движений ладонью довел себя до пика. Чувствуя, что сил просто не осталось, Август повалился на панель управления, зажмурившись. И тут же чуть не упал – задел что-то локтем, включая дорожку, и полотно под и так дрожащими ногами медленно поползло в сторону. — Scheisse… — тихо выругался Август под тихий Димин смех, сразу выключая дорожку. И вновь повалился на панель – уже аккуратнее. У Димы тоже не было сил, но, благо, он всегда восстанавливал их быстро. Он только жмурился, покрывая невесомыми ленивыми поцелуями спину Августа, мокрую от пота, тёрся носом о лопатки, поглаживал скользкой от спермы и смазки ладонью его живот, срывая с губ Августа невнятное довольное мычание. Приходил в себя. Музыка из колонок всё ещё тихо мурчала – в этот раз Дима не узнал, откуда это, и твёрдо решил, что, да, всё же стоит пересмотреть все мультики Миядзаки на ближайших выходных. Вечер в обнимку с аниме и мороженым – то, что им обоим надо. Оставив последний лёгкий поцелуй на плече Августа, Дима стянул презерватив, ловко завязал его, огляделся в поисках мусорки. А... вон там, у двери. От Августа отлепляться не хотелось категорически, но пришлось. Когда он вернулся, Август всё ещё валялся на дорожке, словно ленивый кот, и не подавал никаких признаков жизни. Мягко улыбнувшись, Дима аккуратно сжал его плечи, начиная их легко массировать. Тот только простонал довольно – мол, продолжай. — Продолжая тему здорового образа жизни… — лениво пробормотал Дима, покрывая лёгкими поцелуями взмокший висок Августа, — Как насчет сеанса массажа? В нашей спальне? Видя лукавые искорки в Диминых глазах, Август почему-то не сомневался, что массаж будет под стать “кардиотренировке”. Но, что ж… Он точно не против.