Занятия

Лейла сидит слишком ровно, словно натянутая струна. Усердно что-то пишет в своей тетради, внимательно слушает учителя и иногда грызет кончик своей ручки от нервов. Она одета с иголочки и строго по форме: идеально выглаженная белая блуза, юбка противно-синего цвета и лакированные начищенные туфли. Волосы собраны в простую прическу сзади, чистый маникюр. Она до приторности идеальная. Настолько, что аж бесит. Даже на переменах одиноко читает свои учебники и готовится к следующему уроку. Ключевскую учителя уже даже не спрашивают, потому что она сидит у них перед носом, а ещё потому что и так понимают, что девушка знает ответ на любой их вопрос. Она дотошно изучает каждую страницу пособия по вечерам, всегда после звонка остается ждать, пока преподаватель заполнит журнал, а в это время общается с ним будто они лучшие друзья.  Лейла после школы всегда домой торопится, никогда не задерживается по всяким глупостям. Ведь дома её ждет стопочка домашки на следующий день, а ещё бесконечный круговорот репетиторов.  А Соня глупости любит. Любит отсыпаться на своей четвертой парте, прячась за спиной высокого одноклассника, и впопыхах списывать домашнее задание прямо перед звонком на урок. Любит в школу вместо правильной формы носить свои широкие джинсы и такие же мешковатые толстовки. Любит проводить все свободные переменки в туалете на третьем, где собирается толпа старшеклассниц и, покуривая аккуратно, обсуждает самые интересные новости прошедших дней. Любит все-все-все внеклассные мероприятия, первой бежит в рядах добровольцев и уже даже дружит со всеми педагогами-организаторами, называя их на «Ты». Любит после уроков скорее бежать во дворы за школой на перекур, а дальше сидеть на лавочке с одноклассницами и снова вести разговоры ни о чем.  Соне, если честно, по барабану на учёбу и оценки, она усилий даже не прикладывает, потому что выбирает наслаждаться молодостью. Выбирает пить пиво на лавочках, нагло прогуливать уроки, тупые шутки, громкий хохот, лезть куда только можно и скидывать с себя всю ответственность. Ведь может себе позволить, пока за окном ещё осень десятого класса, а до экзаменов и взрослой жизни, кажется, слишком далеко.  И, будучи такой дерзкой и взбалмошной, всё равно пользуется уважением у каждого учителя. Потому что до одури харизматичная и никогда не унывающая, способная сообразить устный ответ даже если параграф в глаза никогда не видела. Потому что может мастерски списать любую самостоятельную работу и всегда помочь с ответом любому однокласснику.  И, кажется, единственные предметы, которые Кульгавая знает на твёрдую пятерку это литература и русский язык. Там она ощущает себя как рыба в воде, парирует ответами на все вопросы добродушной и очень толковой Аллы Михайловны. Все самостоятельные у неё честно написаны на отлично, а пробники решены на высокие баллы. Она читала каждое произведение по школьной программе и сочинения строчит не меньше шести страниц чистого текста.  Алла Михайловна славится своей строгостью и требовательностью. За глаза её постоянно называют сумасшедшей сукой или ещё как похуже. Ведь чего только стоят её тесты по содержанию произведений русской литературы. Каждый класс из её тридцатого кабинета выходит плюясь и чертыхаясь себе под нос, потому что четвертная теперь испорчена.  А Соне женщина искренне нравится. Потому что несмотря на всю строгость, она по своей натуре очень добрая и честная. Алла Михайловна в Кульгавую чересчур верит, всегда протягивая руку помощи, ведь видит чужое рвение и интерес к своему предмету.  Но даже Лейле повезло меньше. Ей, кажется, литература дается с куда большими усилиями. И пусть хоть «Война и мир» Толстого отскакивает у неё от зубов наизусть , но Ключевской никогда не завоевать ту же любовь их преподавательницы, потому что место это давно заняла Соня.  

***

Соне нравится Лейлу цеплять. Потому что та кажется чем-то недостижимым и слишком равнодушным, будто эмоции к ней так и не подключили. Кульгавой нравится обращать на себя чужое внимания, заставляя хоть на секунду доказать, что роботов не существует.  — Пошли за гаражи после школы, — подлетает к парте, опираясь на неё.  Ключевская шумно вздыхает, закладывая глаза и отрываясь от учебника истории. С саркастично поднятыми глазами долго смотрит, будто на лице написан ответ.  — Нет, — твердо отвечает, возвращаясь к учебнику.  — Ну пошли, — тянет Соня, кружа вокруг парты как ужаленная, — у меня сиги есть.  Лейла на этот раз даже не отвлекается от книги, просто поёт протяжное «Нет» и отмахивается рукой.  И Кульгавая уходит восвояси, зная, что на следующий день попробует снова. Потому что Лейла её чертовски интересует. Та как закрытая книга, будто под всеми тяжелейшими замками находится. Хочется быть ближе к этому недоступному. Соню поражает, что человек вообще может держать столько информации в себе, она ей кажется жутко интересной из-за этого. Ключевскую хочется открыть, разгадать, узнать. 

***

У Кульгавой перед глазами встаёт картина, где её одноклассница сидит прямо на подоконнике, поджав худенькие коленки к себе, обнимая их, и рыдает навзрыд. Громко, так, что слышно даже с коридора. У неё косметика вся поплыла, тушь смоляными разводами по щекам течет. Кукольные глазки опухли и чересчур покраснели, ресницы слиплись между собой, а губы набухли.  Соню эта картина пугает сильно, она теряется жутко, подбегает к окну.  — Ляль, ну ты чего? — она грустно растягивает фразу, поглаживая успокаивающе по спине.  Лейла от этого обращения, кажется, начинает рыдать ещё громче. Она буквально воет, бьёт ладошками себе по коленям. Из-за этого всего она даже не может выдавить хоть слово, просто дальше плачет, пока Кульгавая ощущает себя настолько странно, насколько это возможно.  — Сука старая, — сквозь всхлипы еле читаются слова.  — Кто? — Соня хочет вытяну хоть какую-то информацию из плачущей девчонки.  — Русичка, — Лейла снова не может удержаться, воет буквально. — Поставила трояк! Кульгавая в полнейшем шоке, потому что таких реакций на отметки не видела ещё никогда. Она иногда вообще забывает, что они играют хоть какую-то роль. Но в моменте понимает, что с Лейлой правила игры другие, а потому просто подходит ближе, с силой прижимая хрупкое тело к себе и укладывая чужую голову на свое плечо. Ключевская даже не сопротивляется, принимает это, пока на ухо шепчут успокаивающие слова, гладят длинные шелковистые волосы.  Лейла всё же успокаивается, пусть и с трудом, отрывается от Сони. Они на долю секунды ловят взгляды друг друга, теряясь. У неё лицо всё такое же опечаленное и яркие краснющие глаза.  — Ну хочешь, я помогу тебе с русским, а? — Кульгавая ищет любые способы помочь, ведь на такую Лейлу ей смотреть невыносимо больно настолько, что сердце щемит.  Та быстро кивает в ответ на это и на этот раз сама тянется прямиком в объятия, голову укладывая на место, где уже образовалось влажное пятно из слез. Для Сони всё это странно и непривычно. То она второй год бегает за Ключевской, чтобы та хоть взглядом её одарила, а вот уже она сама прижимает ближе, носиком шморгает забавно. Но Кульгавая, улыбаясь куда-то в чужую шею, отмечает, что в этих объятиях ей слишком хорошо и тепло, чтобы как-то возражать. 

***

В один осенний день Соня стоит у школьной калитки, вальяжно тянет свои толстые без капсулы, кутается в легкую курточку и просто прохлаждается, ожидая Лейлу, которая опять торчит на своих дополнительных. Этот ритуал уже регулярен, каждый четверг как по расписанию. Четверг потому что только в этот день у Ключевской нет никаких нудных репетиторов и прочих прелестей учебы на отлично.  Лейла выходит быстро, идя с большой кожаной сумкой на плече. На ней тонкие черные капронки, что в такой холод совсем не согревают, и огромные каблуки, делающие её сильно выше. Юбка тоже чересчур коротка, оголяет прямо все худющие ноги и почти не прикрывает ягодицы. Соне думается, что она выглядит как идеал старшеклассницы, будто с картинки.  — Привет, — Выкидывает бычок куда-то в траву и нахально ухмыляется. — Ну что, идем? А то я думала сдохну тут от холода.  Ключевская одаривает её милой улыбкой  и мычит неразборчиво что-то похожее на согласие. Они выдвигаются в сторону многоэтажек, где живёт Соня. Все эти занятия они проводят только в квартире Кульгавой, ведь её родителям целиком и полностью плевать, в отличие от матери Лейлы. Девушке пришлось врать той, что преподавательница по русскому просто предложила ей дополнительные занятия после уроков, чтобы подтянуть предмет. А о том, чтобы появляться у них дома и речи идти не могло.  Дома Соня привычно ставит чайник греться на конфорку, закидывая пакетики чая в две кружки. Они рассаживаются за письменным столом в спальне Кульгавой, предварительно подготовив все конспекты.  — Итак, одна и две н в причастиях…

***

Лейла любит приходить по четвергам в квартиру номер сорок один. Там ей гораздо теплее, чем дома. Там вкусный фруктовый чай, залежавшееся печенье, непривычный ей уют и смешная Соня рядом. Она постоянно нелепо шутит и с нехарактерной ей серьезностью объясняет темы, которые непонятны для Лейлы. И признавать не хочется, но из Кульгавой на самом деле мог бы выйти отличный репетитор по языку.  После очередной разобранной темы они просто устало лежат прямо на кровати и болтают обо всем и ни о чем сразу. За это время у Ключевской правда улучшились результаты самостоятельных по русскому. А ещё, кажется, она обрела что-то большее, чем просто помощь с учебой. Она начала рассказывать о себе, о том что в детстве жутко любила мультик «Рапунцель», что её мама требует идеальных отметок и страшно злится, когда Лейла приносит хоть что-то меньше пяти, что отец ушел из семьи ещё в её детстве и что до сих пор любит ходить в парк аттракционов. Потому что дом Сони – это место, где хочется открыться и поделиться всем, что зарывалось долгие годы где-то внутри.  Телефон вибрирует и Кульгавая берет его, чтобы просмотреть новое сообщение, а после быстро что-то печатает и откидывает куда-то на кровать.   — Кто там? — Лейла не знает, зачем спрашивает, может, чтобы хоть чем-то нарушить повисшую тишину.  — Девки, — их глаза встречаются и Соня на секунду забывает, что хотела сказать, — гулять зовут.  — Пойдешь? — Ключевская взгляда не отводит, почти незаметно почему-то придвигается ближе.  — Нет.  — Почему? — их диалоги звучат совсем глупо, будто ответы на эти вопросы не висят где-то в воздухе вокруг них.  — Не хочу, — Соня тоже на подушке придвигается ближе, заглядывает в большие кукольные глаза, высмотреть в них что-то пытается, — мне хорошо с тобой.  У Лейлы, кажется, в эту секунду сердце в пятки уходит, а тревожное дыхание замирает. Потому что слышать такое лично очень смущает, тем более от Кульгавой. Кульгавой, которая такая взбалмошная и активная, до жути харизматичная и манящая, всегда выбирающая гулянки с друзьями и перекуры за школой вместо уроков.  Ключевской кажется, что она в сопливой романтической мелодраме, но всё равно произносит:  — Мне с тобой тоже, — позволяя затянуть себя прямо в поцелуй.  Губы Сони оказываются неожиданно мягкими, а её руки слишком правильно ложатся на затылок и талию, крепко притягивая к себе. Нежно, но очень самоуверенно. А Лейла совсем не сопротивляется, тянется ближе, давая эту возможность вытворять с собой всё, что захочется. Она сладкая и правда слишком похожа на куклу, невозможно красивая. Ключевская своими пухлыми губами перебирает медленно и мягко, зарывается ладонями в волосы русые, царапает нарощенными ноготками затылок и, кажется, тихонько хнычет от нахлынувших чувств прямо в поцелуй.  А ещё думает, что была очень права, когда согласилась на помощь с русским языком по четвергам после уроков.