Ему не суждено стать счастливым

Тëмная фигура, в чëрном пальто и капюшоне, явно должна вызывать подозрения, но не в таком криминальном переулке как этот. Авантюрин шагал в полной тьме, куда-то во дворы, надеясь не потеряться среди домов и всë таки найти тот злополучный подвал в котором сегодня ему придётся очередной раз запятнать руки кровью. Он наконец-то находит нужную ему дверь, аккуратно отпирает еë и проходит внутрь, сразу же закрывая дверь за собой. Теперь он внутри этого вонючего, сырого подвала, тут так же темно как и на улице, почти ничего не видно, лишь маленькая свеча стоит возле лежащего на полу, связанного человека, освещая ужас застывший на его лице и какую-то явно грязную тряпку, засунутую полностью ему в рот, чтобы предотвратить возможные крики ещë живого человека. А можно ли такого как он называть человеком? - святые вубаду, наконец-то. Я уж думал не дождусь тебя и самолично пристрелю этого милашку. - раздаëтся раздражëнный голос в тëмном помещении. Авантюрин поднимает взгляд на Бутхилла, тот сидит на каком-то старом стуле, крутит в руках пистолет и улыбаеться, разглядывая ужас в глазах связанного человека. - он ещë жив? - жив. Правда я немного пострелял в него, чтобы он выглядел более напуганным, хочешь тоже его пошугать? - Авантюрин кивнул. Бутхилл протянул ему пистолет - держи, но не смей его застрелилать, у нас был уговор. - я помню. Авантюрин громко вдохнул и медленно подошёл к связанному, валявшуемуся на полу телу. Освальдо брыкался, пытался кричать, но ничего кроме мычания не было слышно из-за тряпки во рту. В его глазах застыл ужас, но Авантюрина это никак не задевало, он был абсолютно холоден. - Освальдо, ты ведь знаешь меня так ведь? Прекрасно понимаешь, что нам от тебя надо. Представь как сложно нам было выкрасть тебя, я целых пять лет работы на КММ добивался этого, я мечтал отомстить тебе с самого детства. - Авантюрин внимательно изучает реакцию на чужом лице, поднимая пистолет и представляя его ко лбу - помнишь, да? Помнишь как ты устроил геноцид на Сигонии, как вы вылавливали сбежавших и продавали в рабство? Вам не повезло, что одним из тех кто угодил в рабство был именно я - благословлëнное богиней дитя, наделëнный удачей, Единственный выжившим авгином стал именно я. И. Я. Стану. Твоей. Смертью - проговорил Авантюрин по слогам, пока его глаза увеличивались в размерах, становлясь всë более безумными. Освальдо запаниковал, под этим безумным, кровожадным взглядом, ярко светящимся в темноте комнаты. - тише, тише, Авантюрин. Уговор есть уговор, я не позволю тебе убить его своими руками. - почему? - ты не должен этого делать. Позволь, это сделаю я, я много кого убивал, от ещë одного трупа на моих плечах ничего не измениться. - я тоже много кого убивал... - а по своей ли воле? - Авантюрин вздрогнул и повернулся к Бутхиллу, благодаря тому, что глаза Рина светились, даже сквозь темноту комнаты было видно удивление в его глазах. - я бы не стал сотрудничать с тем о ком ничего не знаю, пришлось постараться и украсть твои документы. Сказать по правде я омилел, не знал что ты так сильно насолил милашкам из КММ, моë тебе уважение. - я... - я тебе не позволю снова запачкать руки, не тогда, когда ты понял прелести обычной, спокойной жизни. Так что позволь мне. - Авантюрин передал ему пистолет. - я бы хотел, слышать предсмертные крики этого милашки. - Бутхилл подошëл ближе и вытащил тряпку из-за рта Шнайдера. - твои последние слова Освальдо. - пожалуйста, поща... - раздался крик мольбы Шнайдера, который тут же был прерван выстрилом прямо ему в сердце, он издал истошный душераздирающий, последний крик и тут же погиб. Он умер с выражением ужаса на лице... - плохой выбор для последних слов - заключил Бутхилл и убрал пистолет обратно в кобуру. - ну чтож, рекомендую быстрее сваливать отсюда. Авантюрин застыл на месте, уставившись на лицо трупа, в голове повторялся последний крик Шнайдера, ноги не двигались с места, он оцепенел. Он так долго шëл к этому, так почему сейчас он совсем не счастлив?... - эй, Авантюрин! Ты меня слышишь? - он слышал, но сдвинуться с места не мог. - твою милашку, Авантюрин, валим! - слова Бутхилла как-будто перестали доходить до его мозга, он слышал но перестал понимать. Всë вокруг перестало восприниматься как реальность... Он не слышал Бутхилла, не видел ничего и не чувствовал как по его лицу текут слëзы...