Бойня.

      Всё происходящее вокруг меня стало раздражать. Каждый божий день, каждый чёртов раз. И если бы всё заканчивалось на мирной ноте, так нет! Всем просто необходимо выводить меня из себя.       Да я даже сам понять не могу, откуда эта агрессия взялась. Неужели всем так сложно молчать и не устраивать скандалы?! Я просто реально осознаю, что у меня не получается терпеть это всё. Всегда был терпилой, был мальчишкой на побегушках, и ничего меня не волновало. А как я появился здесь, с этим...невыносимым человеком, если его таким вообще можно звать, всё пошло просто по заднице!       Один взгляд на его задорную морду заставлял сжимать кулаки и неосознанно напрягаться всем телом. Дрожь по венам и пылкое желание ударить по этой слащавой морде! Как же меня он вымораживает... И вот опять стоит, выделывается, пока я бью несчастное пугало. И я бы бил его и бил, если бы человек передо мной не мотал мне нервы. Один взмах, и мой кулак перемещается с куклы на живот копии.       Затевается драка, но мне так плевать, пока я мажу костяшками пальцев по этому сладкому личику. Что он там говорил? Что ему не нравится видеть «свое» лицо таким кислым? Ну, значит, сейчас увидит другую, более радостную физиономию, ведь смотря на его удивлённую, а после злую, мне хочется залиться истерическим смехом. И я заливаюсь, ведь после его лица, мое точно так же оказывается в синяках и крови.       Драка идет слишком бурно, что я даже не замечаю, как нам кричат окружающие нас существа, даже не кричат, а отчаянно пытаются развести в разные стороны, что с трудом, но получается.       И что в итоге мы видим? Яростное, но красное от злости и крови лицо, и такое же напротив, хотя свое лицо я не видел, но отчётливо смотрел в двойника, который, точно зеркало, был разбитым наглухо.        Даже догадываться не нужно, что произошло, смотря на испуганные глаза вокруг. Помимо прочего, наши лица были давно без привычных линз, что раскрывали весь спектр эмоций в глазах.       Джона держал Марк, а меня аж двое: Беренгарий и Невер.       — Идиот! — Прорычал Джон и, не дав мне вставить и слова, отчеканил: — Я ему помочь хочу, а он кидается! Тебе не кажется это странным, а, симпапусик?       Он уже встал по стойке ровно и касался своими побитыми руками ран. Он мог бы использовать магию, но вот я даже догадаться не могу, почему не использовал... Про какую помощь идет вообще речь?!.       — Ну вот, блин... Теперь наше лицо выглядит ещё гораздо более кислым. Фу. Из-за тебя я в крови, так ещё и синяки останутся! Ну почему мой двойник такой придурок... — Последнее, скорее, было сказано самому себе.       — Видеть тебя не хочу. — Вырвалось у меня. — И помощь мне твоя не нужна. О ней ты вообще умеешь думать? Мне кажется, это слово ты впервые слышишь! — Я так же давно стою и злорадно смотрю в эти заискрившиеся от неприятных ощущений глаза.       — Знаю, между прочим, потому и заявился по твою душу! Но, судя по всему, не стоило... — Он сморщил лицо в противной ухмылке: — Хотя видеть твои глаза стало для меня наградой.       — Вы вообще собир-раетесь объяснить нам, что пр-роисходит?! — подал голос Невер, а за ним и другие.       — Я вообще-то тоже стою молча! Меня это порядком раздражает.       — Да, ребятки, что-то вы тут развели бои без правил. Не думаю, что это к добру...       — Я вас всех не спрашивал! — неожиданно для самого себя крикнул мой голос, и я с яростью топнул, не забыв перевести взгляд на Джона. — А ты! — Рука поднялась в грозном жесте, а палец тыкнул в воздух: — Чтобы я больше не видел твое противное хлебало вообще! Иди нахуй.       Ноги потянули меня в дом, а там и руки захлопнули дверь. Вот на этом и держится моя рука. Хотелось бы избить стену или эту же непрочную дверцу. Ненависть так и льётся из меня. Подумать только! Какие же они... Сука.

***

      Последующий день, а может даже два или три, никто не заявлялся у меня дома, а я не заявлялся на чужих глазах в общем целом. Тело не поддавалось мозговому штурму, я просто не мог осилить себя, чтобы встать и выйти наружу. Стыд и совесть съедали меня, а желание разреветься рвало изнутри.       Казалось, всё, на этом мир остановился, а душа готова выходить «прогуляться» по просторам вселенной. И ведь я так бы и сделал, если бы понимал, как. Но, увы, не могу... Слишком тяжело.       Я расположился на кровати, сжавшись в позе эмбриона, и дрожа от всевозможных чувств и эмоций. Хотелось убиться. Глаза не открывались, просто не могли, им хотелось утонуть где-то в черепной коробке, всосаться в мозг, но точно не разжимать веки.       Стало тепло. Непривычно тепло и уютно. Слишком странное чувство неожиданно возникло в груди. Оказалось, я могу открыть глаза и даже легко вздохнуть. Но эта лёгкость одновременно и побудила чувство страха.       Да, теперь я на чужой кровати, прижатый к чужому телу, очень теплому и родному. Чужие, но нужные руки прижимались к моему животу.       — Долго собираешься избегать меня?       Этот голос побудил меня к дрожи. Я проглотил язык...              — Я ведь знаю, что ты даже раны не обработал. Но дело не в этом кроется... Верно, Лололошка?       — Да... — Всё, что смог выдавить в тот момент.       — Ну и почему же ты не мог сказать, что внутри тебя на самом деле? Дело могло не доходить до такого абсурда. Думал, что я осужу? Но ведь я понимаю тебя как никто другой, мы идентичны почти на все сто процентов. Думаешь, что я действительно злой?       — Нет, но...       — Значит, самое время поделиться, что с тобой происходит! Не так ли? — Я неосознанно улыбнулся от этого мягкого, но все также наглого тона.       Я перевернулся на другой бок, лицом к этому наглецу. И ведь на нём не было очков... Были лишь ссадины и пару заметных синяков.       — Ну что? Приятно видеть мое лицо таким? — Джон беззлобно усмехнулся, а после погладил большим пальцем пару царапин на лице. — Ну и у тебя... Мордашка немного разбита. Эх ты, горе-двойник.       Мы одновременно посмеялись, а после я поделился своими мыслями и переживаниями, из-за которых так и хотелось злиться на него. Но только сейчас не хотелось его отпускать, не хотелось думать плохо... Думаю, хватит с меня.​