Тёплое пламя

Рей простудилась. Слегла с температурой после на удивление холодного летнего дождя. Эта мысль раз за разом пролетала в голове Энджи, но осознание давалось поразительно медленно и тяжело. Он не помнит ни одной её подробной болезни. Масштабы того, насколько он был слеп и невнимателен в прошлой жизни, только росли. Представляя, как Рей работала по дому, даже чувствуя себя плохо, Энджи уже мысленно рисовал демонические рога на голове и хвост, красный такой с пламенем на кончике. Когда Рей вдруг выглянула из комнаты, Энджи подошёл к ней и строго, но не слишком грозно сказал: — Рей, возвращайся в кровать, я приготовлю детям ужин, уберусь... — на миг возник вопрос, а чем ещё в общем-то она занимается, но Энджи решил не произносить его вслух, — в общем, я всё сделаю, а ты отдыхай, а то проболеешь ещё дольше. Нацуо и Фуюми переглянулись, тихо подглядывая. У них появились те же сомнения, что и у матери. А справится ли отец? Они не видели, чтобы он готовил что-то кроме рыбы и мяса, а было это ещё до рождения Шото, да и полноценной едой назвать было сложно, скорее закуска. — Проследим за ним, — серьёзно кивнула Фуюми брату, беспокоясь не то об отце, не то о продуктах. Нацуо кивнул ей в ответ. Ему тоже было как-то не по себе. Обычно о них заботиться мама. Они хоть и стали ближе с отцом, но представить его как родителя, к которому можно обратится с какой-нибудь повседневной проблемой вроде желания съесть мисо суп или испачкавшейся одежды, очень сложно. Даже страшно. Первое, что они поняли — отец позвонил в своё агентство и сообщил, что ему нужно три дня отпуска, чтобы позаботиться о детях и заболевшей жене. Прежде он ничего такого не делал. Он никогда не ставил работу на второе место после семьи. Конечно, в последнее время он часто делает что-то новое, но к этому сложно привыкнуть. Когда Энджи прошёл на кухню, Фуюми и Нацуо перебрались в коридор, прячась за стенкой так, чтобы периодически поглядывать на происходящее. Шкафчики один за другим открывались, их содержание было проверено. После настала очередь холодильника и небольшой кладовой. Отец в явной растерянности стоял посреди кухни, смотря то в одну сторону, то в другую. Он тёр шею и что-то бубнил себе под нос, но ни Нацуо, ни Фуюми не могли этого разобрать. Затем он сел за стол и стал что-то делать или искать в телефоне. — Тойя, Фуюми, Нацуо, Шото! — вдруг позвал всех отец, но голос был тише, чем обычно, словно он не хотел побеспокоить маму. Шото первым забежал на кухню, спрашивая, что случилось. Тойя же, заметив младших, остановился в коридоре, недоумённо смотря на них. — Чем это вы занимаетесь? Фуюми и Нацуо вновь переглянулись и поднялись с пола, поправляя одежду. Они встали с обеих сторон от брата и зашептали. — Мы следим за папой, — начал Нацуо. — Он будет за всё отвечать, пока мама болеет, — продолжила Фуюми, — и кажется, он сейчас собирается готовить. Мне немного страшно. Что если он приготовит что-то слишком острое? Или еда вообще сгорит? Он давно ничего не готовил. Тойя чуть нахмурился, но после хмыкнул. — Ребят, вы слишком преувеличиваете. Отец умеет готовить, это же просто, любой справиться. Нацуо сжал губы и взглянул в сторону кухни, где Шото хлопал ладонями по столу. Младший часто теперь делает что-то странное и совершенно бессмысленное. Может быть все дети так себя ведут, ещё не умея вести себя как взрослые, и используют все способы, чтобы выразить свои эмоции и ощутить связь с окружающим миром. Все трое зашли на кухню, а Энджи отвлёкся от телефона, вновь потерев шею, словно груз новой ответственности возложили именно туда. — Что бы вы хотели на ужин? — похоже на то, что отец открыл заметки на телефоне. — Онигири, — самым быстрым оказался ответ Шото, который не был предвзят к кулинарным способностям Энджи, — о, а ещё собу. С курочкой. — С курочкой... — тише повторил отец, со всей серьёзностью записывая, а после вопросительно посмотрел на остальных, ожидая и их ответов, — не бойтесь, мне просто нужно составить меню на три дня. — Я бы хотела овощей и креветок в темпуре, — тихо в тон отца решилась Фуюми. — Сашими, — сказал Нацуо, предполагая, что уж это очень сложно испортить, если уже умеешь делать. Тойя же удивил всех, перечислив блюда не только для сегодняшнего ужина, но и на следующие приёмы пищи, уверенно скрестив руки. Энджи с трудом успел всё записать, а в конце лишь согласно что-то промычал. — Ну... Вы свободны, позову вас, как всё будет готово. Однако дети и не собирались уходить. Лишь Шото сначала хотел пойти дальше смотреть мультики, но передумал, наблюдая за старшими. — Как думаете, долго протянет? — тихо спросил Тойя, наблюдая, как отец в очередной раз перепроверяет все полки и не может что-то найти, и начиная сомневаться в способностях отца на кухне. А ведь он казался идеальным во всём. — Если поможем... Сегодня может быть справится, — ответила Фуюми. — А если не поможем? — Нацуо тоже постарался не быть услышанным отцом. — Полагаю, сольётся уже к вечеру, — с досадой покачал головой Тойя. — Папа, что ты ищешь? — добросердечная Фуюми подошла к отцу и чуть наклонилась, заглядывая в тот же шкафчик, что и он. — Панировку и... Что-то, в чём можно приготовить тамаго-дофу, — Энджи хмурится, будучи не в своей тарелке. — Панировка в кладовке на нижней полке... И... Мама обычно использует стеклянную салатницу для пудинга, — уже со знанием дела мягко улыбнулась Фуюми, надеясь, что отец примет её помощь. Энджи вновь кивнул и пошёл за панировкой. Лишь после он принялся доставать продукты. Удон, яйца, курица и овощи. — Чёрт... — Энджи слишком резко открыл пакет с панировкой, и её часть рассыпалась по полу. Тойя весело хмыкнул, услышав это. Он еле содержался, чтобы не захихикать. Видеть, как отец не справляется с тем, что мама делает без всяких проблем оказалось очень весело и даже целительно. Он не идеальный, как и все они, хоть раньше и пытался быть совершенным. Когда Энджи сбивал яйца для яичного пудинга, столешница оказалась испачкана, а стеклянная салатница была чуть не разбита, потому что он слишком крепко сжимал её в руках. — Папа, может мне помочь тебе, я помню, как мама готовит тамаго дофу... — Фуюми искренне хотела упростить ему задачу. Она подошла ближе, сжимая в руках край столешницы. — Не нужно, — резко ответил Энджи, отодвигаясь от дочери. В голосе все дети сразу определили раздражение. Однако что-то заставило замереть их лишь на время. Они лишь плотнее встали вокруг отца. Даже Шото прибежал, поняв, что рядом со всеми сейчас гораздо интересней. Они, сами того не осознавая, проверяли новые границы, общупывали их, шагая по новой территории. Если сначала Энджи выдерживал их поведение, то к моменту жарки овощей, последняя нить терпения растворилась в тени после комментария Нацуо о том, что мама иначе жарит овощи в темпуре и нарезает их гораздо тоньше, чтобы они точно приготовились и хорошо хрустели. — Немедленно ушли все из кухни! — Энджи махнул рукой, оставляя после неё след из маленьких языков пламени, — и чтобы я не видел вас до ужина! Старатель даже не заметил, как дети скрылись. Он не знал, куда они ушли и чем занимаются. Мысли были заняты совсем не этим. Он резко двигается, то слишком сильно стуча ножом, то заставляя тарелки и кастрюлю дребезжать. Хочется сжечь всю еду напрочь и бросить всё, уйти и не заниматься всем этим. *** Рей проснулась, услышав крики. Сначала сердце начало биться чаще. Стало невероятно страшно. Она не смогла разобрать ни слова, лишь поняла, что это был голос мужа. Однако дальнейшая тишина и словно нарочито громкие звуки с кухни, успокоили. "Он уничтожит мою кухню," — разбито подумала она, услышав, как упало что-то особенно тяжёлое. Что такого он готовит, что ему понадобилась самая большая кастрюля? Любопытство и переживания не дали ей и дальше лежать. Она медленно поднялась и с помощью стены добралась до кухни. Вокруг много грязи, Энджи совсем не аккуратен, но что-то у него получается. По крайней мере пахнет очень вкусно. Но вот детей нигде не видно. Рей решила их найти и попробовать поговорить. Должно быть, они повздорили с отцом. Дети оказались в гостиной. Тихо сидели, образовав круг и удивлённо смотрели на неё. — Мама, тебе же отдыхать надо, — выдал мысли всех Шото. Рей в ответ лишь покачала головой и попыталась улыбнуться, слабость от болезни не самое приятно чувство, но она умеет их скрывать. — Рассказывайте, что случилось. Она хочет внести свою лепту в сплочённость семьи. Энджи изменился. Очень сильно. И сегодня он это доказал в очередной раз. Он разозлился, но ни один из детей не пострадал. Да, они перепугались, да, убежали, да, обижены, но они целы. — Если вы хотели ему помочь, — Рей говорит тихо, но никто её не перебивает, — не стоило шуметь и мешать. Ему сейчас... Непросто. Лучше в следующий раз спросите, чем вы можете ему помочь. Все люди готовят по-разному. Вкус еды, которую он приготовит, не будет похож на мой, но уверена, что будет также вкусно. Кроме того... Ваш папа очень гордый, вот и разозлился. Дайте ему шанс, хорошо? Рей не стала ждать ответа. Ей хотелось лечь обратно. Однако, прежде чем уйти, она мягко провела ладонью по голове Тойи. Она давно не касалась его, но хотела дать знать, что тоже будет меняться. Тойя видимо от неожиданности прикрыл голову рукой, будто недовольно поправляя волосы. Рей не знает, что он чувствует. Даже не может представить. Однако она попытается сблизиться с ним, чтобы понять. Как только выздоровеет. *** Энджи накрыл на стол и позвал детей. Те продолжали вести себя тихо, что успокаивало. Может быть он поторопился, так смело взявшись за всё это. Однако эмоции продолжают в нём кипеть. Успокоиться не всегда легко, а сейчас ещё тяжелее, ведь перед глазами сжавшиеся дети и огромный беспорядок после готовки. Положив тарелку мягкой рисовой каши и чашку чая с мятой на поднос, Энджи взял его и ушёл к Рей, чтобы накормить её и немного перевести дух. Хорошо, что она не спит, а сидит в телефоне. — Рей, поешь перед тем, как выпить лекарства. У неё перед глазами лёгкая дымка от болезни, в них нет того лёгкого блеска, однако она чуть улыбается и откладывает телефон, приподнимаясь. Энджи, поставив перед ней поднос присел у кровати, пока что боясь возвращаться к детям. Он не хотел на них кричать, но сорвался. Они все что-то говорили, комментировали, смеялись... Как будто готовить так просто... Да и он не Рей, чтобы готовить совсем как она. Возможно, он лишь ищет себе оправдание, но эмоции действительно было очень сложно сдержать. Он не думал, когда кричал на детей. Просто вновь поддался своей импульсивности. Наверное, мог и потерпеть... Энджи сидел, крепко сжав челюсти и хмуро смотря вниз, перебирая в голове, как он ещё мог поступить. Предложить детям игру? Управлять их поведением, предложив им что-то? Рей, наблюдавшая за мужем при мягком свете тёплой лампы, осознала, что ему действительно тяжело. Настолько, что он постепенно теряет контроль над собой, но не действует, как раньше, а это даётся ему с большим трудом. Возможно, стоит помочь ему... Как-нибудь... — Энджи... Ладонь на плече заставила Старателя снова посмотреть на жену и выйти из самуничижительных мыслей. — А ты чего не ешь? Плохо получилось? Могу сахар принести, сладкую будет проще есть... — Нет... Дело не в каше... — щёки Рей чуть покраснели не то от болезни, не то от ощущения, что всё происходящее для неё слишком ново, — я хотела сказать, что... — язык не двигался от сжимающегося из-за страха сердца, — ты хорошо справляешься. Рей сказала это тихо, нахмурившись и заставив себя посмотреть в глаза мужа, который казался оглушённым её словами. Энджи несколько раз сжал и разжал кулаки. Он не ослышался? Хорошо справляется? Так ведь он на детей накричал... Не факт, что всё вкусно приготовил... Ещё и дети с ним не говорят... Однако так тепло в сердце стало. Можно сказать, что даже легко. — Правда? — на лице, казалось, вот-вот появится глупая невозможная улыбка. Рей кивнула и продолжила есть, больше ничего не говоря. А Энджи, ни о чём больше не думая, опустил взгляд, позволив себе улыбнуться. Может быть и не надо сейчас ничего делать с детьми. Чуть позже он придумает, чем их занять, чтобы они поняли, что мамина работа не так проста, а они уже могут ей помогать. — Тогда... Я пойду пока. Не забудь выпить лекарство. А завтра я тебе пудинг яичный с утра занесу... И... Звони или пиши, если что-то понадобится. День в целом вышел непростым. Однако пара слов Рей внезапно успокоили его будто по щелчку пальцев. Она увидела, что он старается и нет ничего лучше этого. *** На дежурстве, каким бы тяжёлым оно не было после трёх дней дома, Энджи чувствует себя в разы уверенней, чем на кухне. Поэтому, уйдя на работу и оставив детям указания, что они сами должны будут помыть после себя посуду в обед, чтобы не нагружать Рей после болезни, он вытащил карту, на которой последнее время отмечал места, где видели подозрительных личностей, наблюдавших за детьми. Выходило так, что дальше трёх районов эти наблюдатели не выходили. И, как по худшему сценарию, туда входила гора Сэкото. Сидя в кабинете, Энджи размышлял. В прошлой жизни, исчезнув, Тойя был покрыт ожогами. Возможно, что вся его кожа была каким-то образом повреждена. Однако, он остался жить. Значит, у тех, кто его похитил, была возможность его вылечить. Получается, нужно искать частные медицинские центры. Такие, где не слишком много клиентов, но не настолько, чтобы вызывать подозрения. Открыв электронную карту, Старатель стал внимательно отмечать все частные клиники. Где-то из этих тридцати мест может работать кто-то, связанный с ВЗО. Если его получится поймать, да хотя бы зафиксировать его внешность, можно будет значительно ослабить будущего ВЗО и Лигу злодеев. Стуча ручкой по столу, Энджи стал изучать отзывы в интернете, чтобы попытаться понять, которая из клиник скрывает злодея.