Это свидание, папочка?

      Союз перебирал бумаги. Они перебрались медленно, даже медленнее, чем обычно. «А если бы здесь был Россия, закончил бы ещё до обеда», — мимоходом подумал он и сморщился. О России думать не хотелось. Не после того, что было вчера.       «Уехал к своим чертям», — вздохнул Союз, всё равно продолжая отвлекаться от работы. Если он хочет закончить к пяти часам, этого делать не стоит. С другой стороны, у России наверняка накопились дела, и он будет поздно. Союзу при таких условиях незачем возвращаться пораньше.       Попытавшись вернуться к бумагам, Союз некоторое время всматривался в текст, не видя ни строчки, потом вздохнул и отложил бумаги.       Он не был склонен к рефлексиям. Но сейчас мозг давал сбои. Мысли то и дело соскальзывали на вчерашние события. Союз вышел из себя, передавил, пере… Чёрт, он просто мудак. Россия, сколько бы ни был дьявольски умён, по-прежнему оставался семнадцатилетним, хрупким мальчиком, которому только предстоит войти в зрелость и стать каким-никаким, но мужчиной. Союз сильно сомневался, что Россия потеряет женственность черт, но однозначно прибавит в росте и немного раздастся в плечах. Сейчас он более уязвим. И Союз должен о нём заботится, а не… Хотя Россия и сам может о себе позаботиться. Единственный, кто может ему навредить, кто находится рядом с ним в моменты наибольшей уязвимости — сам Союз.       Союз впал в ступор, когда додумал эту мысль. Снова, как и вчера, накатила удушливая, неприятная вина. Союз не слишком привык к этому чувству — он почти всегда поступал если не по совести, то в рамках морали, а тут.       Повертев в ладони телефон, Союз включил его и открыл мессенджер. Потом, чуть подумав, закрыл его и набрал номер по памяти.       — Что-то случилось, или ты соскучился? — раздался по ту сторону заигрывающий голос России. Союз чуть слышно вздохнул.       — Второе, — честно ответил он.       — О, — невнятно ответил Россия и замолчал.       — Как будто я не могу соскучиться, — буркнул Союз.       — Конечно можешь. Просто обычно ты не говоришь об этом вслух, па-по-чка, — протянул Россия ехидно. — Если это после вчерашнего, то это большой прогресс… Надо заставлять тебя почаще жёстко меня трахать.       — Тебя что, вообще ничего не волнует?! — вызверился Союз.       — Меня волнует, папочка, — голос России стал чуть прохладнее. — Но я знал, что так будет. Я сам это планировал. Я этого хотел. Так что прекрати маяться ерундой и возвращайся к работе.       Союз цыкнул. Чего он, собственно, ожидал? Россия всегда был моральной сволочью… С другой стороны, сколько бы он не хохорился, Союз знал, что на Россию это тоже повлияло.       — Ты хотел что-то ещё? — спросил Россия спустя полминуты молчания.       — Ты занят вечером? — неожиданно выпалил Союз.       Россия на той стороне подозрительно замолчал.       — А ты хочешь пригласить меня на свидание, папочка? — спустя секунду промедления беззаботно спросил он.       — А ты хотел бы пойти на свидание? — Союз сглотнул. Он не знал, почему, но замер, напряжённо ожидая ответа.       — У меня нет настроения куда-то идти сегодня, но мы можем поужинать, а потом посмотреть вместе фильм. Часов, скажем, в восемь?       — Я освобожусь.       — Хорошо, папочка. Буду ждать с нетерпением, — почти пропел Россия и сбросил трубку. Союз уставился на чёрный экран телефона и цыкнул в очередной раз за день.

***

      — Что делают на свиданиях? — спросил Союз, когда Китай вошёл в его кабинет.       — А? — растерянно переспросил тот, прижав к себе папку с документами, будто пытаясь защитить её от произвола начальника. — Ужинают, занимаются сексом.       — Нет, — цыкнул Союз. — Я имею ввиду, когда ухаживают, а не когда хотят трахнуть.       — Да у тебя никак появился кто-то? — присвистнул Китай.       — Не твоё дело, — буркнул Союз.       — Ладно, — Китай пожал плечами, осторожно пристраивая очередную папку документов на край стола Союза. — В таком случае, я думаю, люди стараются узнать друг друга получше. Может быть, подарки делают. Признаются в чувствах, — Китай задумался. — Стараются, чтобы всё было романтично. Свечи там, розы, интимная обстановка, но не обязательно секс. Как-то так, — он перевёл взгляд на хмурого Союза. — Я в таком не силён. Поищи в интернете.       — Я понял, спасибо, — Союз зарылся в бумаги, которые принёс Китай, но как только за заместителем закрылась дверь, потянулся к телефону.

***

      Прошерстив интернет и учтя слова Китая, Союз выписал на бумажку следующие пункты: А) сделать небольшой подарок (не обязательно дорогой; вспомнить, что бы ему понравилось — какая-нибудь симпатичная мелочь); В) обустроить место просмотра фильма (пледы, одеяла, подушки… Свечи, цветы?) и С) приготовить (заказать?) ужин.       Когда Союз расписал всё по пунктам, стало проще. Недолго думая, он решил сразу заказать ужин в любимом ресторане России. Обычно они так делали только по праздникам, потому что заказывать в этом ресторане надо было как минимум за неделю из-за космических размеров очереди, но с недавних пор хозяин ресторана был должен Союзу, и настало время этим воспользоваться.       Найдя в телефоне нужный номер, Союз приложил устройство к уху.       — Алло? Союз, ты ли это? — прощебетал голос Франции.       — Да, я, — сухо ответил Союз. — У меня важный ужин сегодня. Подвези на мой адрес к семи часам то, что мы берём обычно на двоих, и мы квиты.       — Что ты, дорогой, это я тебе бесплатно сделаю, — хихикнула Франция и пробормотал: — Неужели Россия наконец решился, о-ла-ла?       — Что? — нахмурился Союз.       — Ничего-ничего, — отмахнулся Франция. — Отправлю доставку к шести тридцати, устроит?       — Да, — буркнул Союз и отключился. Теперь надо освободиться пораньше. Союз смерил стопку документов сердитым взглядом и взялся за дело. И так уже было потрачено много времени.

***

      Союз потянулся, хрустнул шеей и взглянул на наручные часы. Было четыре, а документ осталось подписать всего один. Союз быстро разобрался с ним и положил в стопку к остальным.       Он развил просто космическую скорость, которой сам от себя не ожидал. Оставалось надеяться, что это не будет стоить его компании состояния. Благо, Китай должен будет всё перепроверить. Союз быстро оделся и вышел из кабинета под удивлёнными взглядами совета директоров. Только Китай смотрел понимающе.       — Ты уже всё, Союз? — недоумённо спросил Япония.       — Закончил пораньше. Китай, кабинет закроешь. Все документы на столе.       Союз направился к лифтам.       — У него свидание, — поделился Китай заговорчески.       — О-о-о, — пришли в восторг остальные директора. Обычно они не сплетничали, но с тем, что Союзу давно нужна пара, которая проследит, чтобы он не перетруждался, согласны были все.       — Интересно, как Россия к этому отнесётся? — задумчиво спросил Канада.       — Он вполне способен сжить новую мачеху со свету, — передёрнулся Китай.       — Может, из-за него у Союза так долго и не было отношений, — заметил Япония.       — Россия в состоянии понять, что хорошо для его отца, и точно не будет ему препятствовать, если претендентка нормальная, — внезапно сказал КНДР. Обычно он в таких обсуждениях не участвовал, говоря, что личная жизнь Союза — только Союза. Тем более неожиданным было его высказывание.       — Тем не менее, его поведение отпугнёт, даже если он будет дружелюбен, — кисло заметил Китай.       — Будем надеяться, что Союз учитывает дьявольский характер России при выборе партнёра, — кивнул Япония.       По помещению пронёсся коллективный вздох. Все воображаемой девушке Союза заранее сочувствовали.

***

      Когда Союз вышел из здания, сразу хотел идти к машине, но вдруг наткнулся взглядом на симпатичный оружейный магазин напротив. Он был на первом этаже соседней высотки — непонятно, как и остался среди сплошных зданий, принадлежащих корпорациям. Союз часто видел его, когда шёл с работы, но никогда не задумывался, откуда он тут.       Теперь он решил зайти.       За стойкой стоял серьёзный крупный мужчина и, по классике жанра, полировал нож. Когда открылась дверь, он поднял взгляд на Союза.       — Чем я могу вам помочь? — вежливо, но без притворной любезности спросил он.       — У вас есть что-нибудь парное? — неловко спросил Союз.

***

      Союз не знал, есть ли у них дома достаточное количество подушек, поэтому решил просто купить. Рядом с секс-шопом, в котором они с Россией обычно закупались, как раз был магазин с товарами для дома. Союз полагал, что подушки там должны были быть, и… Свечи?       — Устраиваете свидание? — понимающе спросила его женщина-консультант, когда услышала про свечи. «Россия бы точно сказал что-нибудь про вечер разврата, и что ректальные свечи куда лучше восковых», — хмыкнул Союз про себя.       — Знаете, я боюсь что-нибудь сжечь, — вспомнил он свои попытки готовить. Конечно, поджечь свечи — что может быть проще? Но Союз ведь и про готовку так думал.       — Это не проблема, — мило улыбнулась консультант. — Можете взять светильники в форме свечей. Они работают на батарейках.       Светильники Союз взял, но цветы покупать не стал. Во-первых, он не знал, нравятся ли России вообще цветы. Во-вторых, если всё же нравятся, то какие именно.       Накупив пледов и подушек и занеся их в машину, Союз зашёл в секс-шоп.       Взглядом остановив собирающегося подойти к нему консультанта, Союз потерялся в рядах вещей для извращенцев. Рядом с БДСМ-отделом он останавливаться не стал, но замеченный краем глаза ошейник оставил в его душе неприятный осадок. Шея России… Как она выглядит сейчас? Стало ли на ней хоть немного меньше гематом, чем было?       Союз взял несколько маленьких вибраторов, смазку с банановым вкусом и на этом решил остановиться.       В конце концов, у России сегодня вообще может не быть настроения — ни на секс, ни даже на прелюдии.

***

      «А ведь я даже не знаю, что ему нравится, — думал Союз, пока ехал домой. — Я никогда особо не спрашивал, если это не касалось его будущего».       Он не знал, какой у России любимый цвет. Хотя наверняка или какой-нибудь серо-буро-малиновый или вообще никакой. Он не знал любимое время года, любимый фрукт, любимый фильм… В общем-то, он был обычным отцом.       Но Россия не был обычным ребёнком. И их отношения сейчас далеки от отношений «сын-отец», так что, наверное, Союзу стоит восполнить пробелы.       Он только надеется, что как партнёр он будет меньшим неудачником, чем как родитель.       Подъехав к дому, он загнал машину в гараж и потащил пакеты со всем купленным барахлом в дом.       Отперев дверь ключом с третьей попытки, ругаясь себе под нос, Союз шагнул в коридор, опустив пакеты на пол, и тут же встретился взглядом с чужими голубыми глазами.       — Какого чёрта! — вздрогнул он. — Ты же говорил, в восемь?!       — Я говорил, мы посмотрим фильм в восемь. О том, когда я приду, я ничего не говорил, — ухмыльнулся Россия. На нём был один из тех тонких неприличных халатов, которые он постоянно носил дома. Халат был чёрным с крупными белыми цветами. Союз невольно окинул фигуру России похотливым взглядом, но тут же опомнился.       «У России может не быть настроения на секс, — в очередной раз сказал он себе. — Особенно после вчерашнего».       — Что ты купил? — заинтересовался Россия, изучая взглядом логотипы на пакетах. Союз невольно порадовался, что убрал подарок во внутренний карман куртки. — Что-то интересное?       — Можешь отнести пакеты к нашему домашнему кинотеатру. Заодно посмотришь, что в них, — отозвался Союз, лихорадочно размышляя, куда бы деть подарок. — И, Россия… Вот этот пакет можешь занести в мою комнату, — он кивнул на пакет с эмблемами Асмодея и знакомого им обоим секс-шопа.       — Как скажешь, папочка, — протянул Россия. Союзу не нравилось, какой он сегодня был послушный. Ему казалось — всё не так, где-то должно быть двойное дно. Россия точно что-то задумал и затаился.       Хотя в прошлый раз, когда Россия что-то задумал, пострадал сам.       Союз проследил, что Россия ушёл в комнату к кинотеатру, и быстрым шагом направился в свой кабинет. Ему хотелось что-то придумать с подарком, чтобы Россия не догадался сразу что там и был хотя бы немного удивлён. Союз понял, что испытывает азарт — ему крайне редко удавалось удивить мелкого чёрта. Обычно он дарил России на праздники крупные суммы или что Россия сам попросит. Когда Россия был маленьким, Союз ещё как-то пытался это исправить, но ни одна, даже самая дорогая игрушка не казалась сыну интересной. Разве что кубик Рубика, но Россия справился с этой головоломкой уже в пять лет. В конце концов, Союз сдался.       И вот, теперь настал момент попробовать ещё раз.       У него в кабинете не было ни обёрточной бумаги, ни лент — ничего, чтобы украсить подарок. Но была обычная небольшая коробочка из коричневого гофрокартона. Союз давно хотел её выбросить, а вот пригодилась.       Два ножа в чехлах влезли, как влитые. Союз закрыл коробку и задумался. Вроде бы Россия никогда не показывал, что любит всякие обёртки-ленты-блёстки, но просто так дарить было как-то… Не очень.       В итоге Союз взял со стола перманентный маркер, которым обычно подписывал папки с документами, и аккуратно вывел с боку коробки: «России». На этом он решил остановиться. Взяв коробку, он вышел из кабинета.

***

      Вскоре привезли доставку. Россия был крайне доволен — всё вертелся вокруг Союза, лип к рукам. Они вместе разложили еду из контейнеров по тарелкам, и только тогда Россия добрался до пакетов. «Что он делал, пока я был в кабинете?», — подумал Союз, невольно напряглись. От России можно было ожидать чего угодно. В том числе и мести за вчерашнее недо-изнасилование.       — Это что, подушки? — с интересом спросил он.       — Да. И пледы, — вздохнул Союз. А ведь если Россия в очередной раз начнёт мракобесить, Союз даже отыграться в постели не сможет — совесть не позволит.       И что-то подсказывало, что мракобесить Россия рано или поздно начнёт.       В комнате с домашним кинотеатром было довольно уютно — там стоял диванчик, по бокам от него торшеры, перед диванчиком стоял низкий столик, а всю стену напротив занимал огромный плазменный телевизор. Союз расправил диван, а Россия разложил на нём подушки и пледы. Союз вставил батарейки в свечи-фонарики и расставил их на столике между тарелками с ресторанной едой. Потом выключил торшеры, и маленькая комната погрузилась в интимный полумрак. Россия вытянулся на расправленном диване, завернувшись в плед, и сейчас листал ленту своего телефона. Экран красиво подсвечивал его изящное, непривычно серьёзное лицо.       — Что-нибудь ещё принести? — спросил Союз неловко. Россия поднял немигающий взгляд на него, и вдруг показался потусторонне-жутким. У Союза мурашки прошлись по затылку.       — Просто ляг уже рядом, пап, — цыкнул Россия и вернул взгляд к телефону. — Мне нужно решить ещё парочку вопросов, и потом я освобожусь.       Союз послушно лёг с Россией и невольно пробежался взглядом по чужому телефону. Времени было — без двадцати восемь.       «Вот же всезнающий чёрт», — цыкнул Союз про себя.       Россия быстро что-то печатал, ёрзая по кровати, и в какой-то момент оказался у Союза под боком. Союз неловко обнял его одной рукой, и в ту же секунду Россия выключил телефон. Они остались в полутьме при свечах.       — Я закончил, — сказал Россия. Его маленькое тело притиснулось к Союзу сильнее, и тот впервые ощутил нечто странное.       Россия показался хрупкой хрустальной вазой в его руках. Чувство нежности и жажда обладания смешались внутри Союза, превратившись в нечто непонятное.       Трепет. Вот что это было. Союз испытал до этого это чувство всего лишь раз в жизни — когда взял малыша с синими глазами на руки впервые после его рождения. Так аморально, что Союз испытывает это сейчас к своему уже почти взрослому сыну, но ему плевать.       Он поцеловал Россию в макушку. Тот вздрогнул.       — Папочка сегодня на удивление нежный, — пробормотал он. — Ты хочешь есть, или сразу перейдём к фильму?       — Мне всё равно, — ответил Союз. — Я уже не помню, когда мы просто проводили время вместе, за исключением завтраков и ужинов.       — Тогда сначала поужинаем, — решил Россия и отстранился. Союз неохотно выпустил его из объятий.       Они поели в тишине. В полутьме при свечах обстановка внезапно показалась Союзу немного напряжённой и очень интимной.       — Так что в той коробке, папочка? — спросил Россия безмятежно. Союз вздохнул. Он и не пытался скрыть подарок совсем, просто хотел оставить его на время за пределами чужого внимания.       — Подарок, — ответил он, чуть помедлив. — Тебе.       — По поводу?       — Свидание, — цыкнул Союз. — А то ты сам не понял.       — Я понял, папочка, — протянул Россия, а потом взобрался Союзу на колени. Союз увидел его лицо близко-близко. Россия положил свои ладони на его щёки и прошептал: — Спасибо. Чудесные ножи. Они парные, я полагаю?       — Всё-то знаешь, — закатил глаза Союз. Россия никак не мог открыть коробку — она стояла за диваном всё время, что они готовились к их импровизированному свиданию. — Да, парные.       — За такой короткий промежуток времени ты бы успел зайти только в тот магазин, что был тебе прямо по пути, — фыркнул Россия. — Просто ты слишком предсказуем, папочка.       — Тц, — вздохнул Союз. И на что он надеялся? От этой мелкой твари ничто не укроется.       — Но меня всё устраивает, папочка. Спасибо, — Россия кратко поцеловал его у губы и уютно улёгся у него на груди, показавшись чудовищно беззащитным. Почти крошечным. Как Союз вообще мог сотворить с ним то, что сотворил вчера?..       — Не думай слишком много, папочка. Давай смотреть фильм.       И они смотрели старый-старый чёрно-белый фильм про любовь. Экран постоянно шёл помехами, а звук был немного нечётким, как во всех старых фильмах, но Союз искренне наслаждался.       Когда шли титры, он хотел что-то сказать, но перевёл взгляд вниз и забыл все слова. Россия спал на его груди и морщился — белая прядь щекотала его нос. Союз убрал прядь за ухо и осторожно поцеловал Россию в лоб.       Спустя минуту он накрыл Россию сверху пледом и уснул. Свечи горели всю ночь.