Alien

— Все, я ухожу, Джисон! Классно посидели, в следующий раз надо посмотреть другой фильм, — Минхо радостно помахал рукой, он уже собирался выйти за дверь, как резко обернулся и послал своему другу воздушный поцелуй вместе с подмигиванием. В ответ на это Джисон издал смешок и улыбнулся, Минхо бы точно сказал, что его улыбка похожа на сердца, если бы так сильно не спешил в студию и буквально не выбегал без кроссовок. — Хорошей тебе тренировки, хен. В следующий раз обязательно посмотрим менее страшный фильм, обещаю, — Джисон облокотился на стену и посмеялся, вспомнив, как Минхо, предложивший посмотреть ужастик, трясся весь вечер и прятал глаза в худи Джисона, не в силах выдержать происходящее на экране. А еще и хеном себя называет. Когда фигура Минхо окончательно скрылась за поворотом, с лица Джисона пропала улыбка, он закусил губу и закрыл перед собой дверь. Джисон прикрыл рот рукой, чувствуя, как почему-то к глазам начали подступать слёзы. Мокрые пятна огнём обжигали щеки, скатываясь с подбородка и разбиваясь об плитку коридора. Его руки затряслись, ноги подкосились, Джисон не смог справится с равновесием и, прижавшись спиной к двери, скатился вниз. Он поджал руки и ноги под себя, сжимаясь в тесный неприступный ком. Темный коридор, наполнился тихими всхлипами. От бывшей радости, веселого смеха и шуток ничего не осталось, голова Джисона болела, пульсировала, словно вот-вот взорвется. Он готов биться об стену, лишь бы боль прошла, вот только не головная, а странная непонятная, исходящая глубоко из сердца. Он ощущал себя так, словно острое лезвие ножа прошлось прямо по органу и оставило уродливую рану, виднеющуюся сквозь тело. Джисон застонал во весь голос, вокруг ни души, никто и не услышит истошные вопли умирающего человека. Не в прямом смысле умирающего, конечно, но Джисон чувствовал себя именно так. Он бил рукой по груди, лишь бы хоть немного угомонить душевные терзания, но боль не проходила, а разрасталась, впиваясь корнями в кожу по всему телу. В ушах что-то звенело, пульсировало, температура словно поднималась и опускалась, он одновременно ощущал все и ничего. Собрав побольше воздуха, Джисон закричал, визг эхом разнесся по дому и, возможно, даже за его пределы, но ответа не последовало. Он кричал еще и еще, издавая всхлипы и вдохи, голоса почти не осталось, он сел, вопли больше напоминали хрип и утихали с каждой секундой, как и силы самого Джисона. Вскоре он утих и дом вновь наполнился громкой тишиной. Как бы он не старался, у него не выходило пробить скорлупу, никто не слышал его мольбы о помощи.

***

Сколько Джисон уже просидел в таком состоянии? Он не помнил, да и не особо хотелось. Безжизненные глаза, когда-то искрящиеся озорством и весельем, еле оставались открытыми, с рваных губ слетали тихие выдохи, тело не слушалось. Он продолжал сидеть тряпичной куклой у двери, ногам уже стало холодно, пальцы замёрзли и побелели, на улице зима, а у выхода совсем не тепло. Слез не осталось, глаза продолжали болеть от плача, который Джисон не в силах остановить. Он устал, просто устал, ничего более. Люди ведь могут уставать? И Джисон тоже может, но человек ли он? Он и сам не знал, как ответить на данный вопрос. Джисон ощущал себя инопланетянином, словно он и остальные люди были совершенно разными существами, и вторые боялись его. Иначе он не мог понять, почему одиночество до сих пор продолжало выгрызать его изнутри, резать кости и вырывать плоть, пытаясь добраться до души. Вот только душа уже давно сдалась, Джисон не из тех кто борется, он сдался еще в самом начале, он и не пытался воевать с самим собой.

***

Зазвонил телефон, прерывая очередной круг из слез и криков. Джисону не хотелось брать трубку и смотреть кто там, скорее всего это был Чан, который звонил ему по поводу демо версии новой песни, или Сынмин, чтобы узнать, можно ли взять гитару для тренировки. Конечно можно, Джисон не откажет, возможно, он бы мог отдать эту гитару Сынмину, тот талантлив, а Джисону она все равно уже не пригодится, как бы сильно он её не любил. Но звонки не прекращались, Джисон загудел и всё-таки поднял телефон, щурясь от яркого света. Это был Минхо. Видимо, тот звонил, чтобы узнать, все ли хорошо, Джисон не отвечал на сообщения и не выходил в сеть или Минхо просто хотел рассказать очередную историю с тренировки, как обычно. На лице Джисона появилась улыбка, измученная усталая, но улыбка. Минхо тот, кто заставлял его жить, дарил надежду на доброе завтра и яркое будущее. Он дарил ему жизнь, состоящую из хороших и грустных моментов, чего-то приятного и нет, неважно какую, главное — жизнь. Джисон ему благодарен, благодарен всем сердцем и душою, таких как Минхо нет, он такой единственный. Джисон приподнялся, на его лице образовалась хрупкая улыбка при вспоминании о Минхо. Он подошел к зеркалу, каждый шаг отдавал болью в теле, словно он ходил по гвоздям. Джисон остановился, вглядываясь в свое отражение. Он видел не живого человека, а поломанное существо: огромные трещины по всему телу, уходящие далеко внутрь, сердце давно разбилось, мелкими осколками и обсыпалось пеплом на пол. Трещины оказались склеены пластырями, это дело рук Минхо, он пытался помочь, с нежностью заклеивал каждую ранку и дул на нее, стараясь залечить их все. Но жалкой пластырь ничего не сделает против огромной расщелины в душе, лишь даст ложную надежду на вылечивание ран. Как бы Минхо не старался, он не смог помочь, Джисон признателен за каждый день, каждый час и каждую секунду, проведенную вместе, но этого не было достаточно, одиночество лишь разрасталось огромной черной дырой по телу, не забыв мертвой хваткой вцепиться в плоть и кожу.

***

Джисон медленно двинулся вперед опустив голову, боль наконец-то ушла, словно огромный валун, долгие годы давящий на него и обрывающий воздух, рассыпался в жалкий песок. Он смог вдохнуть полной грудью, это было то, по чему он скучал. Чувство свободы, больше его ничего не сжимало. Шаг Улыбка на лице Джисона выросла сильнее, а мертвые глаза канули в тумане. Еще шаг. Прохладный ветерок обдувал лицо Джисона, он еще раз набрал полную грудь воздуха. Где-то слышны сирены машин, мелькали огни большого города, по оживленной улице все так же ходили люди, словно на дворе не была ночь. Джисон улыбнулся, смотря на сияющий город, пейзаж заставил его сердце затрепетать, забыть обо всем как о страшном кошмаре или коме. Последний шаг. Джисон падает в самый низ.

***

Кто же знал, что Джисону звонил вовсе не Минхо, а врач, с целью сообщить: в 10:13 вечера по сеульскому времени Минхо скончался. Из-за невнимательности, молодой парень попал под колеса машины. А такая ли новость грустная, зная, что эти двое непременно воссоединяться в том мире?