Тишина зимнего утра

      Тусклый свет зимнего утра еле пробивался в окна квартиры на верхних этажах. Совсем слабый, словно лампа, что вот-вот потухнет. В просторной комнате царила тишина. Чуя лениво повернулся на кровати, поворачивая голову в сторону окна. Тускло и уныло. Нехотя, скинув с себя шёлковый плед, мужчина встал и направился к шкафу. Внимание привлекли цветы на тумбочке. Розы, алые как кровь, свежие и такие ароматные. Чуя осторожно касается чуть помятых лепестков, вспоминая, как вчера кинул растения на пол. В тот момент он и правда хотел только вышвырнуть их куда подальше, но сейчас их аромат красил унылое утро. Он осторожно собрал букет и поставил его в графин с водой. Потом, конечно, поставит их в вазу на кухне, прямо в центре стола, где они будут сиять как рубины в свете люстры. Но это потом. При взгляде на них в голове мелькали милые мысли и картинки. Чуя смотрел на цветы, будто юная девушка, что только познала вкус любви. Он и сам не понимал, отчего такие нежности, но некое тепло действительно грело душу. Но Накахара быстро отмахнулся от странных образов, сваливая всё на хорошее отопление в квартире.       Проходя мимо зеркала, Чуя также задержался. Смотря на своё отражение, он видел это лицо. Невыспавшееся, злобное, помятое и какое-то другое. Раздражало. Неимоверно раздражало всё это. Как же ему надоели эти усталые глаза, с мешками под ними, которые уже давно не сияли яркой лазурью. Эти чуть впалые щёки, бледное лицо и эти пряди, что лезли куда их не просят. Волосы, что ранее были такими густыми и яркими, сейчас лишь малый огонёк от того пламени. Они стали более тонкими и менее насыщенными. Трогая рыжие пряди, Накахаре казалось, что они совсем чужие. Совсем не те, что были раньше. Сейчас у Чуи совершенно не хватало времени на себя. Свои редкие выходные мужчина тратил на отдых, хорошенько отсыпаясь дома. Раньше он любил посещать дорогие рестораны, баловать себя роскошным вином и сигаретами, каждую неделю ходить по магазинам, присматривая новенькую одежду. А ночами ему снились яркие картинки прошедших дней. Сейчас же лишь редкие кошмары о бесконечной бумажной волоките. Нет, у Чуи всё так же был солидный бюджет, которому позавидуют многие. Однако времени теперь совсем не хватало на это. Да и всё словно потеряло смысл. Жизнь превратилась в скучное серое кино, что всегда показывает один и тот же фильм.       Но красок в него всё же иногда добавлял ублюдок Дадзай, любивший наведываться к Накахаре в его редкие выходные. Этот отборный кусок дерьма неимоверно раздражал до дрожи в руках, но Чуя солгал бы себе, если бы сказал, что Дадзай не делает его жизнь веселее. Ненависть к нему словно разжигала в Чуе искру, что потом разгоралась до яркого пламени. После его ухода из мафии Накахара хотел только найти его и свернуть ему шею. Как же он был зол. Тогда мужчина и правда думал, что убьёт его, если увидит.       Со временем он успокоился. Но с ненавистью пришла и тоска. Необъяснимая, пожирающая изнутри тоска. Чуя готов был чуть ли не лезть на стены, лишь бы избавиться от этого чувства. Но всё было тщетно. Однако судьба, словно услышав и увидев его страдания, вновь позволила ему увидеть этого идиота. Первая же встреча за столько времени закончилась избиением друг друга, но Чуя был даже рад. Рад, что смог хорошенько втащить ему, и рад, что смог увидеть его.       Но когда его не было рядом, всё снова погружалось в уныние. Накахара в какой-то степени был зависим от него, от него зависело его счастье. Чуе нравилось, как они ссорятся, кидаются колкими фразочками, как желают друг другу скорейшей смерти, но к вечеру просто отдаются чувствам, что спрятаны где-то в глубине их грязных душ.       Мужчина провёл тонкой рукой по шее. На белой гладкой коже красовались тёмные отметины. Пальцы аккуратно надавливают, словно хотят проверить – а реальные ли они? Чуе они чем-то напоминали розы. Такие же тёмные и болючие. Накахару невероятно злило, что эта скумбрия всегда лезла выше дозволенного. Он как специально издевался. Хотя так оно и было. Чуе каждый раз приходилось в такие моменты искать одежду, что сможет закрыть эти алые пятна. И кажется, его вечным оправданиям по типу болезни, прохладной погоды или нового писка моды потихоньку переставали верить. Но всё же, в глубине души была некая радость. Вечера с Дадзаем были самыми запоминающимися. Сейчас, стоя у зеркала и видя тёмные отметины, в голове мелькали картинки прошедшей ночи. Как они в яром нетерпении впивались друг в друга, хватались за одежду и волосы. Как Дадзай смазанно водил по губам мужчины, как от него пахло алкоголем. Как он страстно выцеловывал тонкую шею и ключицы Накахары. Как Чуя шептал, казалось непозволительное для него слово - его имя. Мужчина помнил каждый вздох Дадзая, ведь такое действительно слышит только он. В такие моменты он был особенно честным в своих эмоциях. Это нравилось и радовало. Чуя любил такие моменты, любил осознавать, что он может увидеть его таким. Он помнил почти каждую их прогулку, почти каждый букет цветов. Особенно его всегда веселило воспоминание, как этот дурак опаздывал на встречу, и в итоге приехал без своего излюбленного подарка. Но чтобы не идти с пустыми руками, сорвал цветы с чей-то клумбы.       Но когда они расходились, всё снова теряло краски. Чем больше Чуя рассматривал себя в зеркале, тем сильнее его всё начинало бесить. Этот тусклый свет, что практически никак не освещал, казался до ужаса безобразным. Все недавние мечтательные картинки и мысли как рукой сдуло, и мужчина вернулся на землю. Он не любил зиму. Она казалась ему до ужаса противной, тусклой и отторгающей. К тому ещё и холод. Да, зима в Японии не такая уж и суровая, да и квартира всегда тёплая, но Чую это всё равно не утешало. Оглянув взглядом комнату, в глаза бросились бутылки вина, раскиданные повсюду вещи и мелочёвка, не лежавшая на своём месте. Всё же после встреч с Осаму оставались и неприятные моменты в виде бардака в квартире. В порыве страсти они очень часто переворачивали всё вверх дном, а убирать одному Накахаре. Он подошёл к кровати, пытаясь найти взглядом штаны. Куда они их кинули вчера? Через пару минут поиски наконец увенчались успехом.       Натянув на себя одежду и взяв сигарету, Накахара вышел на балкон. Затянув злосчастную трубочку, он выпустил дым и почувствовал небольшое облегчение. Курил он редко, но настроение сегодня было как раз для этого. Скользнув тёмными глазами по улицам города, он заметил фигуру внизу. Бежевый плащ, каштановые волосы и эта ехидная, но привлекательная улыбка. И сколько он там уже стоит? Разве он не должен был уехать в агентство ещё час назад? Телефон завибрировал, и Чуя посмотрел на экран. Доброе утро, соня! Ты свободен во вторник? Какой неотвязный, подумал про себя Чуя. Только разошлись, а он уже про следующую встречу договаривается. Как насчёт прогулки по набережной и столика в красивом ресторане? Накахара фыркнул, и затушив сигарету, ушёл обратно в квартиру. С одной стороны вчерашней встречи ему вполне хватило на ближайший месяц, но с другой... Посмотрев ещё раз на букет пышных, чуть помятых цветов, Чуя со вздохом набрал сообщение.

Опять всё за мой счёт?

Не-а! В этот раз я угощаю

Какая щедрость. Выкрал деньги у невнимательных коллег?

Ох, Чуя, какого ты ужасного обо мне мнения! Ты рвёшь мою тонкую душу на части!

Другого о тебе и быть не может, идиот

:( Так что насчёт прогулки? Немного помолчав, Накахара всё же набрал ответ, слегка улыбаясь уголками губ.

Я свободен

Отложив телефон в сторону, Чуя улёгся обратно на кровать. Всё же этот Дадзай был невыносим. Но это, пожалуй, ему даже нравилось.