A Reassurance to Let Go

— Нет, пожалуйста, Даниэль, я буду хорошим, я буду хорошим, пожалуйста, я… — Хватит, — шепчет Даниэль, и его голос твердый, нет места для споров. — Мы разберемся с этим позже.       И Шарль знает, что это значит, знает, что его ждет в будущем, точно знает, что Даниэль приготовил для него, и он дрожит одновременно от нетерпения и страха. Он в тот момент и ужасно возбужден, и испытывает чувство опустошения в животе, особенно когда Дэн смотрит на него таким тяжелым взглядом, с тем мощным запугиванием, который он обычно не показывает, и который исчезает через секунду, стоит ему только вновь взглянуть на толпу и подарить ей свою фирменную ухмылку. Шарль с трудом избегает демонстрации наэлектризованной нервозности, которую он чувствует, и волнуется, как обычно, но его разум определенно гудит о чем-то другом.       К тому времени, как все закончилось и Шарль освободился от толпы, его живот сводило от нетерпения, и он не мог смотреть на Даниэля. Он весь день боролся с стояком, и к счастью, был в состоянии скрыть его, но страдал. Он знает, что Даниэль в курсе. Он выглядит слишком самодовольным, когда они обмениваются взглядами на парковке.       Случайно или нет, когда Шарль приходит, он видит, что машина Дэна уже припаркована. Новый прилив предвкушения наполняет его, у него встает. Он осторожно поглаживает себя сквозь узкие джинсы, пытаясь успокоиться, зная, что облегчение скоро не наступит. Ему хочется дрочить здесь, в своем «Феррари», на подземной парковке, но Даниэль бы узнал. Почему-то он всегда знает. Мысль о том, что Дэниел сделает с ним после того, как узнает, абсолютно мучительна.       Его возбуждение не спадает, а в узких джинсах ему больно. Наверное, это гребаный план Дэна, которому он невольно следует все это время. Он запирает «Феррари» и держит рюкзак на груди, чтобы скрыть свою явную эрекцию, когда идет к лифту и нажимает кнопку этажа Риккардо.       К тому времени, как он подходит к входной двери роскошной квартиры Даниэля в Монако, его ладони вспотели, а руки трясутся. Господи, это даже не в первый раз. Он заставляет себя успокоиться и стучит в дверь.       Дэн открывает дверь со своей фирменной улыбкой, но за ней скрывается что-то нехорошее, и это совершенно не помогает успокоить сладкие судороги в нижней части тела Шарля. — Ну, входи, — легко говорит Даниэль, и Шарль подчиняется. Даниэль жестом показывает ему, чтобы он поставил рюкзак у двери, Шарль скидывает ботинки и украдкой бросает взгляд на Дэна, а затем на комнату. В огромной квартире царит полумрак, свет выключен, там тихо. — Носки тоже. — Голос Дэна становится жестче. Шарль молча подчиняется. — Спальня, — инструктирует он, заставляя Шарля посмотреть ему в глаза. — Ты знаешь что делать. Шарль только разок кивает, внутренне вздрагивая. Дэн рукой приподнимает его голову за подбородок. — Скажи это.       Со вздохом Шарль подчиняется: — Да, сэр. — Хорошо. Пошли.       Сердце бешено бьется, Шарль послушно идет по коридору в полутемную спальню. В большой комнате окна выходят на море, но шторы плотно задернуты. Ни один из них не любит рисковать подобными вещами. Руки все еще влажные, Шарль снимает одежду и откладывает ее в сторону, останавливаясь, чтобы на секунду осмотреться. Дверь туалета закрыта, и нет ничего, что могло бы выдать, что именно задумал Даниэль, но у Шарля достаточно воображения. Он торопливо встает на колени на ковер и кладет руки за спину, когда слышит медленные шаги, приближающиеся к двери. Он почти смущен своим и без того наполовину твердым членом, так явно виднющимся между ног, но у него нет времени думать об этом.       Он быстро вспоминает, что нужно смотреть в пол. Дэну это нравится, нравится покорная поза. Шарлю, если он честен с собой, это тоже нравится. Если бы он был против — его бы здесь не было. Даниэль закрывает за собой дверь и несколько секунд ходит взад и вперед перед Шарлем, прежде чем заговорить. Шарль старается не смотреть вверх. — Ты думал, что тебе это сойдет с рук? — чужой голос такой низкий и грубый, что Шарль возбуждается еще больше, а его член пульсирует только от того, как он говорит.       Шарль качает головой: — Нет, сэр. — Тогда почему ты подумал, что это хорошая идея? — Я не знаю, сэр. — Хмм. Что ж, похоже, тебе нужна помощь, чтобы понять, что именно означает фраза «не флиртовать ни с кем». Я думал, что это очевидно, но вот мы здесь, а ты, как симпатичная девчонка, строишь глазки Максу, так что, думаю, тебе нужно напомнить о твоем поведении.       Губы Шарля внезапно пересыхают, хотя он стал тверже, чем раньше, и он медленно их облизывает. Даниэль хватает его за подбородок и поднимает его голову, чтобы посмотреть в лицо. — Тебе нужна небольшая помощь?       Шарль отчаянно борется с адреналином в своем теле. — Нет, сэр, я… — Нет? Ты не строил глазки Максу?       Шарль трет вспотевшие ладони за спиной, потому что он действительно это сделал, и на самом деле он сделал это специально, чтобы уколоть Дэна, но теперь он задается вопросом, действительно ли он должен был это делать. — Нет, сэр, я… — Ты собираешься заставить меня наказать тебя за ложь?       Шарль вздрагивает: нет, нет, это было бы намного хуже, у него итак достаточно проблем. — Нет, сэр. Я… я строил Максу глазки. — Я рад, что ты в этом признался. Я уверен, что твоя задница оценит то, что тебе не пришлось нести наказание за ложь.       Даниэль опускает голову Шарля за подбородок, и тот снова смотрит в пол, его дыхание сопровождается легкими нервными вздохами. Ему нравится, когда Даниэль такой, он действительно любит это, но его одновременно пугает, насколько нервным и возбужденным он становится. — Итак, ты действительно не вел себя хорошо, не так ли?       Шарль не хочет отвечать, он ненавидит то, как Дэн унижает его этими прямыми вопросами. Он закусывает губу, пытаясь найти ответ, который проще, чем просто признание самому себе, но он чувствует, взгляд Даниэля на себе, поэтому тихо говорит: — Нет, сэр. — Нет, не вел. Ты совсем не видел границ. Ты прекрасно понимаешь, что я не потерплю твоего флирта с кем-то другим, тем более в моем присутствии. Ты был сознательно непослушен, не так ли?       Голос Даниэля стал жестче, и от этого у Шарля внутренняя дрожь стала еще сильнее. — Нет, сэр, я не пытался… Я не… — Разве мы не говорили о лжи, мальчик?       У Шарля перехватывает дыхание. Он ненавидит то, как это унизительное слово заставляет его чувствовать жар внутри. — Да, сэр, — жалобно бормочет он, немного морщась. — Я ослушался, сэр. — Вот и все. Я подумал, что ты, возможно, захочешь сказать правду. Как ты думаешь, заслуживаешь ли ты наказания за такое поведение?       Черт возьми. Шарль ненавидит этот вопрос, ненавидит то, что он ломает его, ненавидит абсолютное унижение, когда ему приходится признать, что он заслуживает того, что грядет, и он готов поспорить, что Дэн заставит его просить об этом, что он ненавидит еще больше. Он едва может заставить свой мозг работать, потому что, хотя ему это нравится, он также ненавидит это, и даже более того, он ненавидит признаваться, что ему это нравится. — Да, сэр, — наконец говорит он тихим голосом. — Ммм. И тебя нужно наказать, не так ли?       Он знал, что так будет. Шарль стискивает зубы, вцепляется ногтями одной руки в тыльную сторону другой и заставляет себя сказать это: — Да сэр. — Смотри сюда, — приказывает Даниэль, и Шарль подчиняется, приподняв голову. Даниэль, как всегда, по-прежнему полностью одет, это еще одно унижение для Шарля и его явной нужды. — Проси об этом, мальчик.       Шарль поджимает губы, в жесте «я не хочу, не буду», и Дэн это видит. Он проводит пальцем по губам Шарля и постукивает по ним. — Сейчас же, мальчик.       Закрыв глаза, Шарль тяжело вздыхает и тихо говорит: — Пожалуйста, накажите меня, сэр. — Громче, — говорит Даниэль, потому что он такой мудак, и ему нравится тянуть резину. — Пожалуйста, накажите меня, сэр, — неловко говорит Шарль, на этот раз громче. — Я знал, что ты об этом попросишь. Хороший мальчик. Смотри сюда.       Шарль не поднимает головы, наблюдая, как Даниэль идет к шкафу, открывает его, снимает сумку с верхней полки и возвращается, подходя к кровати. Он открывает сумку и извлекает именно то, чего боялся Шарль. Он сразу же вспоминает, как просил сжалиться над ним после того, как Даниэль сказал ему, что он будет наказан, а Дэн любит, когда Шарль умоляет, поэтому он проглатывает свою гордость (то, что от нее осталось) и умоляет: — Пожалуйста, сэр, не ремень, пожалуйста, пожалуйста, что угодно, только не это. — Тихо, — резко говорит Даниэль, и Шарль останавливается, но не может сдержать хныканье, которое невольно вырывается.       Бля, бля, я не должен был рисковать с Максом, бля. Но у него нет времени сожалеть об этом больше. — Встань и иди сюда, — приказывает Даниэль, и Шарль встает, его сердце все еще бешено бьется. Он держит руки за спиной, неохотно идет к Даниэлю и останавливается перед ним. — На постель, — говорит Даниэль, и Шарль пытается повиноваться, уже задыхаясь.       Он чувствует призрак руки Даниэля на своей спине и заднице, и знает, что это заземляет его, чтобы напомнить ему, что нет ничего неизбежного, но Шарль игнорирует это, он предпочитает чувствовать себя бессильным. Это единственный способ позволить себе быть таким; он должен верить, что Даниэль все контролирует и что у него нет другого выбора, кроме как подчиняться.       Он лежит на животе и подпирает подбородок руками, и уже знает, как все пойдет. Даниэль подкладывает подушку ему под бедра, и, хотя Шарль и ожидал этого, он чувствует себя еще более уязвимым. Его эрекция упирается в подушку, но он знает, что лучше не жаловаться.       Даниэль хватает его за задницу, сначала за одну ягодицу, потом за другую, и Шарль борется с желанием поерзать. Вместо этого он остается неподвижным, пока Даниэль нежно трет его задницу, сжимая ее. Он всегда так делает. Затем он наклоняется вперед и прижимается губами к уху Шарля. — Цвета? — Ага, — отвечает Шарль немного раздраженный. — Хорошо, — шепчет Даниэль, и он проводит рукой по спине Шарля, пока встает. — Хорошо, ты знаешь, за что тебя наказывают. А теперь веди себя хорошо и прими это, или я дам тебе больше. — Шарль невольно почти всхлипывает, но вместо этого закрывает рот и только один раз кивает.       Даниэль начинает шлепать его ладонью, чувство едва болезненное, но, определенно, это просто разминка. Шарль старается не слишком напрягаться, но он знает, что будет дальше, даже если не видит этого. Первый удар кожаным ремнем пугает его и заставляет коротко вздохнуть, после чего Дэниел кладет их вплотную. Ремень остро жалит, каждый удар заставляет его подаваться немного вперед, за ним расцветает жар, а затем идет следующий, прежде чем Шарль может даже подумать, и он обжигает. Дэн не считает и не заставляет его считать, по крайней мере, не эту часть, но это потому, что они падают слишком быстро, чтобы сосчитать, и Шарль хнычет раньше, чем он хотел бы, и когда Дэн задевает мягкую верхнюю часть его бедра, он кричит. Даниэль даже не замедляется.       Шарль кладет руки на одеяло на кровати Дэна и стискивает зубы, чтобы остановить нытье и вопли, которые грозят вырваться наружу, когда он страдает от каждого шлепка, но слезы не идут. Он не часто плачет во время этих сеансов.       Даниэль снова хлопает по чувствительной области его задницы, и Шарль скулит, а затем Дэн шлепает его снова, и снова, и снова, и Шарль задыхается между криками боли и скулежом. Даниэль просто меняет стороны, нанося удары по одним и тем же местам, а Шарль неудержимо хнычет при каждом ударе. Он не знает, когда, но в какой-то момент он начинает кричать, умоляя: — Пожалуйста, сэр, пожалуйста, больно, пожалуйста, остановитесь, я буду хорошим.       Но Даниэль глух к его крикам, а Шарль несколько минут рыдает от жгучей боли, прежде чем, наконец, милосердно, Дэн решает отшлепать другую часть его задницы.       Однако это только временное облегчение, потому что Даниэль настаивает на том, чтобы покрыть синяками и эту часть его задницы, и вскоре Даниэлю не остается места, чтобы ударить кожаным ремнем, и не заставить Шарля отчаянно кричать, чтобы он остановился.       Каким-то образом ему удается преодолеть это, хотя кажется, что боль никогда не прекратится. Наконец, Даниэль наносит последний мучительный шлепок, вызывающий у Шарля бессвязный вопль, и затем останавливается. Шарль не плачет, но он задыхается, тяжело дышит, заставляя себя не корчиться от боли, не тянуть руки и не тереть горящую задницу. — Хороший мальчик, — хвалит Дэн, но это звучит строго и сдержано. — Пожалуйста, — жалобно хнычет Шарль, — могу я потереть? — Да. Но я еще не закончил с тобой. — Шарль в ужасе скулит, но его руки тянутся к его пылающей красной заднице, и он отчаянно трет ее, пытаясь унять боль.       Его член невероятно твердый, и он ненавидит себя за это, но он знает, что лучше даже не пытаться что-то с этим сделать.       Даниэль ходит по комнате, открывая ящики, но Шарль слишком сосредоточен на боли, чтобы обернуться и посмотреть, что тот делает. Когда Дэн возвращается, он заставляет Шарля убрать руки. — Руки на место. — Шарль подчиняется, внутренне волнуясь от того, что Даниэль сделает дальше, но все еще питает странное предвкушение. — Раздвинь ноги, — приказывает Даниэль, и Шарль делает это, выжидая, а затем чувствует холодную смазку на своей заднице.       Он не спрашивает, но у него есть хорошее представление о том, что будет дальше, и он понимает, что был прав, когда чувствует, что Даниэль работает с пробкой внутри него. Он пытается расслабиться, но ему тяжело, когда его задница так горит, и он продолжает сжиматься, пока Даниэль растягивает его. Он использует смазку, но не так много, как обычно, и Шарль знает, что это часть его наказания. Растяжка горит, как и остальная часть его ягодиц, и это больно, но он закрывает глаза и не кричит, хотя пробка причиняет боль, когда входит в него. Он чувствует, что Даниэль пытается быть нежным, но Шарль на самом деле не хочет нежности, ему все это нравится, ему это нужно, нужно отпустить и полностью обессилить.       Даниэль выкручивает пробку внутри него, и Шарль действительно вскрикивает: — Бля, это больно, — и Даниэль делает паузу, ожидая, что он воспользуется цветом, но Шарль молчит, кусая ладонь. С пробкой внутри он медленно чувствует, как боль от ее проникновения начинает утихать, но он знает, что пройдет некоторое время, прежде чем остальная часть его задницы успокоится. — Хороший мальчик, — снова замечает Даниэль, прижимаясь губами к пробке, отчего Шарль вздрагивает. — Теперь я собираюсь отшлепать тебя снова. Подождите, что?! — Блять, пожалуйста, я усвоил урок, — стонет Шарль, оборачиваясь, чтобы умоляюще взглянуть на Дэна. — Пожалуйста, по крайней мере, не ремнем, пожалуйста. — Не ремнем, — соглашается Даниэль, но не в качестве услуги. — На этот раз это будет паддл. — Блять, нет, пожалуйста, нет, это так же больно, — отчаянно умоляет Шарль, его ноги и задница непроизвольно напрягаются, поскольку он боится даже мысли об этом. — Пожалуйста, сэр, пожалуйста! — Тихо, — говорит Даниэль, и Чарльз — замолкает. — На этот раз на коленях.       Если бы Даниэль не заставил его замолчать, Шарль бы возмутился тоже; он ненавидит, как неловко по-детски он себя чувствует, когда Даниэль его шлепает у себя на коленях. Он, наверное, даже предпочел бы ремень. Но он не спорит, потому что Дэн выжидающе смотрит на него, сидя на краю кровати, а Шарль нехотя и медленно ползет к нему.       Даниэль кладет руку ему на верхнюю часть спины, чтобы удержать его, и говорит: — Хорошо. Веди себя хорошо, и после этого я тебя прощу. — Шарль лежит безвольно и неподвижно, пока Даниэль приспосабливается, и поражен, услышав вопрос — Цвет?       Проверять нужно редко, они оба знают, что эту игру можно остановить, но Шарлю нравится падать в определенный транс, а Дэн, вероятно, не хочет, чтобы он проваливался слишком глубоко. — Зеленый, — шипит он в ответ. — Веди себя хорошо, — снова говорит Дэн и сильно шлепает Шарля паддлом.       Шарля удар застает врасплох и он вскрикивает, но это, кажется, ободряет Даниэля, который начинает наносить удары по каждому сантиметру задницы Шарля. Если Шарль думал, что ремень — это больно, он понятия не имел, что это произойдет. Пробка вонзается в него болезненно, но настоящая боль исходит от плоских, сильных ударов деревянной лопатки. Шарль не может не шевелиться, извиваться, изгибаться, чтобы как можно больше уйти от этого, но Даниэль удерживает его на месте и заставляет его принять это. Он корчится, борется с этим, но он ничего не может сделать, и он непрерывно плачет и хнычет, но Даниэль главный, и все не закончено, пока Даниэль не скажет об этом. Шарль чувствует себя странно утешенным из-за этого, и эта потеря контроля и полная заброшенность — вот почему он продолжает возвращаться за новыми ощущениями, почему он находится в зависимости от Даниэля.       Он может чувствовать, что борется все меньше и меньше, пока Даниэль шлепает. Постепенно он перестает извиваться и принимает один за другим болезненные удары, и, наконец, он больше не может сопротивляться, и слезы текут по его щекам и на ковер внизу. Он громко рыдает между вскриками, пока Даниэль продолжает порку. Он скулит, извиняясь, хнычет: — Пожалуйста, сэр, мне очень жаль, мне очень жаль, — и Даниэль наносит еще несколько шлепков, прежде чем останавливается и нежно поглаживает плечи Шарля. — Тебе сейчас жаль, детка?       Шарль плачет сильнее, потому что Дэн знает, как достучаться до нужного количества мягкости, и бормочет: — Да, да, сэр, мне очень жаль. — Хорошо, я верю тебе. Я собираюсь закончить твою порку сейчас, и я хочу, чтобы ты вел себя хорошо.       Шарль отчаянно кивает, но теперь он чувствует себя, как ни странно, менее отчаявшимся, более спокойным, более счастливым от того, что он заплатил за свои ошибки. Даниэль шлепает его еще несколько раз, все еще сильно, а Шарль скулит, не сдерживаясь. — А теперь я хочу, чтобы ты посчитал для меня последние десять, — инструктирует Даниэль, снова потирая чужие плечи. — Можешь ли ты быть хорошим и сделать это? — Да, сэр, — шепчет Шарль, потому что он ожидал этого, Даниэль всегда так поступает. Убедившись, что Шарль сломлен должным образом, он заставляет сосчитать несколько последних.       Шарль считает так хорошо, как только может, пока Даниэль наносит ему последние удары. — Один два три четыре пять шесть семь…       Восьмой шлепок заставляет Шарля закричать от боли, и Дэн дает ему время собраться с силами и выдохнуть «восемь». Он должен делать то же самое после девятого, в то время как Шарль почти истерически рыдает в край кровати. Наконец, Дэн наносит последний шлепок, и Шарль снова кричит, но каким-то образом выдыхает: «десять», и Даниэль тут же позволяет Шарлю скатиться обратно на кровать, и сам откладывает паддл, чтобы погладить Шарля по волосам, пока тот рыдает в одеяло. Даниэль нежно трет его больную задницу и позволяет ему расслабиться. Шарль позволяет это до тех пор, пока не почувствует, что возвращается в настоящее, а затем вытирает лицо, потому что знает, что всегда есть что-то, чем они заканчивают эти сеансы. — Ты в порядке? — шепчет Даниэль, осторожно пробегая пальцами по волосам. Шарль кивает, не решаясь заговорить, но с ним действительно все в порядке. — Хорошо. Ты был так хорош. Ты собираешься закончить работу?       Шарль снова кивает и соскальзывает с коленей Дэна на пол, смывая слезы с его лица, и он смотрит на Даниэля, который быстро кивает ему. Шарль расстегивает чужую ширинку и снимает с него штаны, Даниэль движется, чтобы помочь ему их стянуть, и ясно, что ему нравится шоу. Его член твердый и влажный, он ждет Шарля, и Шарль знает свое место, поэтому он открывает рот и аккуратно принимает член Даниэля, глядя вверх, и позволяет Дэну трахнуть его до горла, даже не вздрогнув. — Блять, хороший мальчик, — хвалит Даниэль, на этот раз с большим чувством, и Шарль краснеет, это его смущает, но у него нет времени думать об этом. — На кровать, — приказывает Даниэль, помогая ему встать, и Шарль подчиняется, как всегда, вставая на четвереньки.       Даниэль вынимает пробку, успокаивая Шарля шепча, пока он это делает, и заменяет ее пальцами, тщательно смазывая Шарля на этот раз, и тот стонет, его член уже снова твердый после того, как он лишь слегка опал во время худшей части порки. — Ты готов? — спрашивает Даниэль, и Шарль кивает, хныкая, когда Даниэль гладит его больную задницу, но когда он входит внутрь, это переходит в хныканье удовольствия.       После всей грубости Даниэль не такой резкий, как был до этого, но легкая боль держит Шарля на грани и заставляет его чувствовать все острее. Он стонет и наслаждается на пике боли, смешанной с удовольствием. Он кончает первым, на этот раз громко завывая от удовольствия и изо всех сил пытаясь удержать равновесие на четвереньках, в то время как Даниэль толкается в него еще немного, заставляя его задыхаться от чувствительности. Но оно того стоит, когда он чувствует, что Дэниел достигает пика, стонет от отчаяния и наполняет его.       Шарль падает боком, а Даниэль выскальзывает, измученный, полностью опустошенный и плывущий в пустоте. Он отходит, вероятно, чтобы взять что-нибудь для уборки, но Шарль просто лежит, с закрытыми глазами, не в состоянии открыть их, и еще не готовый завершить сеанс, слишком запутанный, слишком застрявший в подпространстве. Смутно он чувствует, как Дэн чистит его, и он благодарен, но пока не может говорить.       Но Даниэль знает. Он возвращается и обнимает Шарля, прижимая его к себе, ничего не говоря и гладя по волосам. Шарль медленно приходит в себя, и когда он открывает глаза, Дэн смотрит на него. — Привет, — шепчет Дэн, целуя его в лоб. — Ты в порядке? — Ага, — выдыхает Шарль, моргая, глубоко выдыхая и кладя голову на грудь Даниэля. — Это было хорошо? — спрашивает Даниэль с озабоченными взглядом, приподняв брови. — Блять, да, — заверяет его Шарль, целуя его в губы.       Они долго целуются, прежде чем Даниэль разрывает поцелуй. — Это было не так уж и много? Я имею в виду, черт, я подумал…       Шарль садится и смеется, зачесывая вспотевшие темные волосы. — Слишком много? Ты знаешь меня, Дэн, я всегда был мазохистом. — Я знаю, но- — Шшш, — шепчет Шарль, целуя его в лоб. — Все в порядке. Мне это понравилось. Как всегда. Тебе понравилось?       Даниэль тяжело вздыхает и на мгновение замирает. — Я думаю, что я облажался, но да, мне понравилось. Сильно.       Шарль снова смеется и спутывает волосы Дэниела. — Нет, я хотел, чтобы ты наслаждался. Тебе бы это не понравилось, если бы я этого не сделал. — Верно, — улыбается Шарлю Даниэль. — Ты такой горячий. Кому бы это не понравилось, когда ты такой? — Да ладно, я не всем доверяю так сильно, как тебе. — Хорошо, честно, — задумчиво соглашается Дэн. — То же самое и здесь. Ты вроде… как раз подходящая мне пара, когда мы делаем это дерьмо. Это хреново, но я думаю, нам нравится. — Всем нравится, — снисходительно говорит Шарль, вставая с кровати и осторожно потирая больную задницу. — Чувак, держу пари, Льюис увлекается каким-то чертовски странным дерьмом.       Даниэль фыркает. — Вероятно. — Давай, мне нужен душ, особенно после того, что ты сделал с моей задницей. — объявляет Шарль, направляясь в ванную комнату. — Я думал, ты сказал, что тебе понравилось! — Даниэль кричит ему вслед, стаскиваясь с кровати. Он находит полотенце и присоединяется к Шарлю в ванной. — Да, — парирует Шарль, — но все равно больно. — В этом-то и дело. — Я знаю! Прекрати, Дэн, и залезай ко мне. — Шарль включает воду и входит. — Бля, это холодно. Ладно, так лучше.       Даниэль смеется. — Готов поспорить, у Льюиса есть какой-то странный фетиш с едой, например, он должен поливать сиропом для блинов всех людей, с которыми занимается сексом. — Грубо. И липко. — Даниэль морщит нос, входя в душ.       Шарль просто смеется, и Даниэль протягивает руку и тянет его поближе под горячую воду. — Твои волосы в беспорядке, — хрипло говорит он, целуя Шарль в лоб. — Позволь привести их в порядок.       И Шарль с закрытыми глазами позволяет ему.