Ёлочные игрушки

      Зима, дело к Новому году. Санкт-Петербург засыпан снегом, стоит мороз. Алексей Харитонов сидит в управлении полиции в допросной. В помещении довольно прохладно, и он кутается в свою шубу, пряча кисти в рукавах. Лёша совсем не понимает, зачем он здесь, но разбираться в этом ему ещё больше не хочется. Он просто надеется, что ничего серьёзного.        – Сейчас придёт сотрудник и вас опросит, – отвечает полицейский, что его поймал на улице.        Он уходит, закрывая за собой дверь. Ждать долго не приходится, и в допросную заходит полицейский в гражданском. Он садится напротив Харитонова, складывая бумаги перед собой, и берёт ручку.        – Алексей Харитонов? – спрашивает следователь, поднимая глаза на Лëшу.        – Всё так, – усмехаясь, отвечает тот.        – Вы подозреваетесь в крупном ограблении, – говорит полицейский, поправляя кепку.        – Что? Я ничего не крал, – немного ошарашенно произносит Харитонов.        – Вот сейчас и узнаем, – безэмоционально отвечает следователь.        – Что там улицы шепчут? – как можно тише говорит Лëша, наклоняясь к мужчине напротив.               – Откуда ты знаешь Игната? – всё так же без эмоций спрашивает полицейский.        – Да всего лишь продаю там рыбу сижу. А тебя я видел пару раз. Теперь ты звезда Санкт-Петербурга, великий майор Игорь Гром, – отвечает Харитонов, поправляя чëлку.        – Так значит знаешь меня, да? Хорошо. И всё же. Что ты делал вчера в 19:00? – спрашивает Игорь, приподнимая одну бровь.        – Вчера в 7 я заходил домой к знакомому, забирал у него деньги. Его дома не было, поэтому он оставил мне ключи от квартиры. Есть переписка, где он об этом мне сообщает, – чëтко и по делу говорит Лëша, пряча нос в вороте шубы.        – А знаешь ли ты, что твоего знакомого, Зайцева Вадима, вчера примерно в это время ограбили? Он пришёл домой и обнаружил пропажу, собирался звонить в полицию, но его тут же убили. Обнаружила его жена сегодня утром. Соседи говорят, что видели тебя, – рассказывает Гром, постукивая ручкой по столу.        – Как его убили? Что у него украли? Я не могу понять ничего, – отвечает Харитонов, хмуря брови.        – Вот я и пытаюсь понять. Ты сейчас главный подозреваемый. Скажи, что ты делал после того, как забрал деньги? – спрашивает Игорь, тяжело вздыхая.        – Я пошёл в бар. Думаю, что бармен меня запомнил. Если надо, идите спросите, – начиная раздражаться, говорит Лëша.        – Пойми: пропала коллекция ёлочных игрушек. И каждая стоит больше, чем твоя жизнь. И если это ты, я докажу любыми способами, – тоже закипая, отвечает Гром.        – Ëлочные игрушки? Я о них даже не знал, я бы никогда не стал убивать ради денег. У меня алиби есть, проверьте его сначала, а потом обвиняйте, – говорит Харитонов, закатывая глаза.        – Ты единственный, кто был там в это время. Больше в подъезд никто не заходил. По всей квартире твои отпечатки пальцев, и, кстати, на орудии убийства тоже, – произносит Игорь, усмехаясь на последних словах.        – Я даже не знаю, чем его убили. Да, я брал нож на кухне, чтобы всего лишь отрезать себе кусочек сыра. Я был голоден, да и Вадим мне никогда не запрещал брать еду из холодильника, – парирует Лëша, догадываясь, о чём говорит следователь.        – Так значит ты знаешь, чем его убили, вот и начал оправдываться. Ты мне тут лучше зубы не заговаривай. Алиби я твоё проверю, но против тебя много улик. Свидетелей много, отпечатки, время совпадает примерно, – говорит Гром, наклоняясь ближе к парню через стол.        – Следы взлома? Время, когда я выходил из подъезда? Проверили это? – уже на взводе начинает повышать голос Харитонов.        – Взлома нет, ты знал, где ключи. Про время никто ничего не знает. Кроме тебя некому воровать. У тебя и мотив имеется. Деньги же ты не просто так просил, – поднимаясь со стула, отвечает Игорь.        – А вдруг за мной следили? Этот человек мог видеть, где я беру ключи, и проникнуть в квартиру. А потом дождаться прихода Вадима и убить его. Может это вообще жена его? – предполагает Лëша, пристально наблюдая за действиями полицейского.       – Слушай сюда. Ты мне тут не указывай, что делать. Разберусь и без тебя. А пока алиби твоё не проверят, будешь сидеть тут, – хватая парня за запястье, говорит Гром.        – Я ничего не делал. Забрал деньги, ушёл и отправился в бар. Выпусти меня, майор. Ты знаешь же, что не вру тебе, – тихо проговаривает Харитонов, опуская голову.        – Улики против тебя. Проверять алиби твоё будем уже завтра, а так я не могу верить ни единому твоему слову. Ты можешь говорить, что хочешь, отрицать, но я не ведусь на это. Ты, уж извини, мутный, и я это нутром чую. Так что хватит мне тут затирать, – меняя тональность от тихой до громкой, отвечает Игорь.        – Да вы устали, товарищ майор. И я, если честно, тоже. Выпустите меня, я не сбегу, нет смысла. А если что, ищи меня в том проулке. И хватит сжимать запястье, мне больно, – говорит Лëша, пытаясь выдернуть руку.        – Ты мне зубы не заговаривай. Я делаю всё, чтобы раскрыть дело. И с тобой я сделаю всё, лишь бы ты сознался во всём, – хватая парня за волосы, рычит Гром прямо ему в лицо.        – Я вам сказал правду, я ничего не знаю о ëлочных игрушках. Да, я натворил глупостей давно ещё, но я уже расплатился за всё это. И сейчас я обычный человек, – отвечает Харитонов, строя недовольное лицо.        – Если ты знаешь Игната, то ты явно не просто обычный человек. Я знаю, чем он занимается, – парирует Игорь, облокачиваясь бедром о стол рядом с парнем.        – Так ты тоже с ним общаешься. Тут два варианта: либо ты тоже не просто обычный человек, либо ты его покрываешь. А я ничего не делаю плохого, сижу и продаю рыбу, – усмехаясь, отвечает Лëша.        – Ты решил мне подерзить? Нарываешься же, у меня не осталось терпения слушать это всё, – цедит сквозь зубы Гром.        – Да ты иди и отдохни. Завтра с тобой поговорим, а то ты недовольный какой-то, товарищ майор. Или у тебя недотрах, что решил на мне отыграться? – говорит немного обиженно Харитонов, откровенно издеваясь над полицейским.        – Кажется, ты меня не услышал. Недотрах говоришь? Думаю: ты мне поможешь. Может быть я и стану чуточку добрее, – ставя ногу на стул меж ног парня, говорит Игорь.        – Что? – в недоумении переспрашивает Лëша.        – Молчи. Я скажу тебе, когда ты можешь говорить, а когда нет, – отвечает Гром, вставая со своего места и проходя к парню за спину.        Он зажимает ему рот ладонью, наклоняясь к его уху. Горячее дыхание обжигает холодную кожу, отчего по телу Харитонова проходит мелкая дрожь. Второй рукой Игорь подхватывает его под руку заставляя подняться со стула. Как бы Лëша не пытался вырваться, у него ничего не выходит, ведь полицейский превосходит его по силе. Мысль о том, что сейчас произойдёт очень пугает парня, но сделать он ничего не может, кроме как стараться сопротивляться.        Гром достаёт наручники, застëгивая их на запястьях Харитонова, и заставляет его лечь грудью на стол. Лёша пытается встать, бьёт ногами куда придётся, но все его попытки тщетны. Игорь слишком сильно держит. Кричать смысла нет: никто не услышит, да и рот заткнут. Остаётся только терпеть это унижение.        Гром свободной рукой расстëгивает джинсы парня, стягивая их до колен вместе с нижним бельём. Харитонов прижимает бёдра друг к другу, всё ещё пытаясь вырваться. Кажется, ему не избежать дальнейшего. Бить выходит только по голеням и не очень сильно, что полицейский даже не реагирует на удары, продолжая издеваться. Пара слезинок от безысходности скатываются по щеке Лëши, и он решает сдаться и принять свою судьбу.        Игорь старается быстро снять с себя джинсы, что не очень удачно удаётся сделать одной рукой, но всё же удаётся. Чувствуя, что парень перестаёт сопротивляться, он немного расслабляется. Смачивая ладонь слюной, Гром проводит ей по своему члену и приставляет головку ко входу Харитонова. Тот сжимается, не давая войти внутрь. Игорь хватает его за волосы, наклоняясь к его уху и тихо рычит:       – Расслабься, иначе я тебя порву. Не думаю, что ты этого хочешь.        Лёша загнанно дышит, но приказ исполняет. Он решает, что лучше немного потерпеть, чем получить серьёзную травму. Как бы унизительно это не было, он не пытается винить в этом Грома. И из-за этих мыслей становится немного дурно. Он пытается оправдать действия полицейского и поддаётся ему, хоть и не сильно хочется, надеясь на благосклонность и милосердие.        Игорь в какой-то мере всё же оправдывает надежду, пытаясь аккуратно войти. Получается не с первого раза, но он терпеливо и мучительно медленно входит по миллиметру, доставляя минимальный дискомфорт из того, что он вообще мог доставить. Харитонов для себя решает, что Гром вовсе никакой не насильник и это просто стечение обстоятельств, он верит в его добрую сторону, которую знает город. От этих мыслей терпеть становится легче, и боль со временем сходит на нет.        Игорь входит до конца, но жалеть Лëшу не собирается, сразу же задавая быстрый темп. Слезы катятся по щекам Харитонова, пропитывая ладонь полицейского и капая на железный стол. Солëные капельки мешаются со слюной, что выделяется от попыток закричать. Гром сильнее впивается свободной рукой в обнажённое бедро, оставляя царапины.        Боль со временем притупляется, но не уходит. Лёша уже привыкает к заполненности и грубым движениям, но изначально быстрый темп всё же оставил свой след, и теперь каждое движение Игоря приносит дискомфорт. Тот это замечает, но останавливаться не собирается. Гром подцепляет цепочку между браслетами наручников пальцами и тянет на себя, вынуждая Харитонова поднять грудь со стола. Игорь наклоняется, кусая его шею и слизывая слëзы с щеки. Это вызывает противоречивые чувства у Лёши.        Гром двигается ещё быстрее, желая поскорее достичь разрядки. Этот нахальный парень сводит его с ума, заставляя желать, причинять боль вперемешку с удовольствием. Конечно, удовольствия тут совсем немного, но каждый раз, когда Игорь попадает по простате Харитонов вздрагивает в сладкой судороге, чувствуя, как встаёт его член. Естественно кончить ему никто не даст, но хотя бы возбуждение помогает абстрагироваться от неприятных ощущений.        Гром входит особенно глубоко ещё пару раз и достигает оргазма, спуская в Лëшу. Он выходит, быстро застëгивая джинсы, снимает наручники и садится на своё место. Осознание того, что сейчас произошло приходит к нему, заставляя ужаснуться. Игорь старается держать лицо плохого полицейского до конца, пытаясь не выдать собственных чувств, в том числе и чувства вины.        Лёша тоже одевается, с трудом присаживаясь на стул. Он смотрит на Грома, но ни обиды, ни злости в его глазах нет. Также там нет и разочарования, и нет там пустоты. Есть некая заинтересованность и усталость. Харитонов замечает угрызения совести у Игоря, решая простить ему этот поступок. Всё же Игорь не насильник, а герой города, просто он устал.        – Ладно, можешь идти. Я отпускаю, – тихо говорит Гром, устало прикрывая глаза.        – Ты знаешь, где меня искать. И да, я не обижаюсь на тебя, не парься. Просто в следующий раз предупреждай, а лучше искупи свою вину, побывав снизу, – отвечает Харитонов, подходя к майору и хлопая его по плечу.        И он уходит, оставляя Игоря наедине с собственными мыслями. Гром решает, что по-любому пойдёт просить прощения и искупать собственную вину. Он заинтригован и взволнован мыслями о будущей встрече. И всё же какой-то этот парень мутный.        Существует такая вещь как Стокгольмский синдром, когда жертва влюбляется в своего обидчика, пытается найти оправдания его действиям. Это не всегда плохо, возможно обидчик просто совершил ошибку и испугался сам. Нужно уметь понять и простить, хоть это и трудно. Мы все больны любовью.