Часть 2. A Small Town in Louisiana.
14 октября 2024 г., 09:27
— Ехать никак нельзя. — вылезая из-под капота моего тёмно-коричневого с белой крышей купе Buick Special Skylark 61, учтиво и доходчиво объяснял мне усатый механик в форменном тёмно-зелёном комбинезоне с пришитым логотипом «TEXACO». — Водяному насосу крышка: совсем износился, вот и не качает. Только на новый менять.
— А этот починить не выйдет? — как бы с намёком доставая из бумажника край десятидолларовой купюры, так же учтиво поинтересовался я (в стремительно развивающейся автомобильной сфере мои познания ограничивались самыми базовыми понятиями, поэтому предпочтения мною отдавались исключительно профессионалам).
— Починить? — не отрывая взгляда от денег, задумчиво почесал затылок слегка упитанный работник заправочной станции. — ЭЙ, НОРМАН! — лихо обернувшись, во весь голос окликнул он ковыряющегося под днищем вишнёвого Pontiac LeMans 63 одетого в заляпанную спецовку подростка. — ТУТ НАСОС ПЕРЕБРАТЬ НАДО! СМОЖЕШЬ?
— К ЧЕРТЯМ! — раздалось из-под машины. — У МЕНЯ ТУТ С ТРАНЗАКСЕЛЕМ ДЕЛ НЕВПРОВОРОТ!
— Извиняйте. — тяжело вздохнув, разочарованно развёл руками механик. — Придётся подождать, пока достанем новую...
— И долго ждать? — заталкивая край купюры обратно в бумажник, спросил я.
— В любой другой день я бы ответил, что до сегодняшнего вечера; сегодня же скажу, что до завтрашнего обеда.
— Но почему?
— Сегодня — танцы. И с этим ничего не поделать, поэтому скажу вам так: чем зря жариться на улице, посидите лучше в кафе: оно у нас хорошее, с кондиционером.
Делать нечего — пришлось, убрав машину от заправочной колонки (а также с трудом поставив её между зелёненькой Toyopet Tiara 61 и гружёным досками Chevrolet Loadmaster COE 48, из-за которого вся трудность и случилась), подняться в кафе типа «дайнер»: ничем не примечательное одноэтажное здание, которое по архитектурной задумке TEXACO должно было визуально представлять из себя железнодорожный вагон. Народу внутри оказалось мало: семья в углу, водитель грузовика у окна, да перекусывающий сэндвичами коммивояжёр возле стойки. К нему-то я и подсел.
— Пастор латает штакетный забор у церкви, прибивая штакетины молотком. Рядом на велосипеде катается соседский мальчишка. — инициировался мой small talk с безобидной юморески. — Полчаса катается, час, два, три... В конце концов, пастору это надоедает; «Чего тебе надобно, отрок?» — спрашивает он. «Да вот, святой отец, очень хочу узнать, что вы скажете, когда попадёте себе по пальцам!» — улыбаясь, отвечает мальчуган. Самое интересное, что когда такая история с молотком и пальцами пастора приключилась у нас в Норфолке при позднем Рузвельте, наша районная церковь осталась без священников, и пришлось ездить в соседнюю, а поскольку с транспортом тогда было весьма плохо, для прихожан вся эта заваруха обернулась настоящей катастрофой.
— Ну, вы, конечно, загнули. — не отрываясь от еды, ответил мне собеседник. — Это — отнюдь не катастрофа, а так, мелкие неудобства. Настоящую катастрофу мне довелось пережить в Айдахо летом шестьдесят третьего; казалось, тогда Ад сошёл на Землю, Всевышний отвернулся от рода людского и мы все обречены на медленную смерть...
Коммивояжёр продолжал говорить, но я его уже особо не слушал: моё внимание привлёк ввалившийся в помещение бородатый старик. Держаться ему на ногах было затруднительно, из чего напрашивался вывод, что сегодня он явно успел порядком «заложить за воротник». Нечто в нём было очень знакомым... Только вот что?
— ЭЙ, ДОРИС! — присаживаясь к стойке, весело прокричал он. — Не сообразишь-ка побыстрее кофейку? Хочу сегодня успеть на танцы, пока трезвый.
— Сейчас соображу. — нехотя выйдя из малюсенькой подсобки, занялась исполнением заказа дородная женщина в грязно-сером переднике. — Тебе привет от Паркера: его выпустили под залог сегодня утром.
— Этот старый чёрт ещё не загнулся? — крякнув, залпом выпил поставленную перед ним чашку дед. — Живуч, гад такой! Угробил мне котёл, машину в кювет спустил, будь эта блядская развалина трижды неладна...
— Вспомнил! — нечаянно вырвалось из моего рта (вот же тупица!). — Медный Бьюфорд, так ведь?
— Не имею чести. — повернувшись в мою сторону, встрепенулся любитель крепкой выпивки. — Коли из налоговой припёрлись — без ордера с вами даже разговаривать не стану, а даже если и стану, так только в суде да при юристе.
— Какая налоговая? — воскликнул я. — Разве не помните? Меня Клиффордом звать, Клиффордом Браунлоу; вы меня как-то просили пострелять в ваш грузовик...
Протерев глаза, дед пристально оглядел меня и расплылся в улыбке до ушей.
— Ну здорово, Клиффорд. — обменялись мы крепким рукопожатием. — Давненько ты тут не появлялся. Как жизнь?
===========================
ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:
Louisiana woman, California man.
Часть 2. A Small Town in Louisiana.
===========================
О том, как разворачивалась моя последующая Одиссея, можно сложить отдельную поэму, ибо именуемая автобусом старая калоша дотянула только до Шривпорта, где окончательно испустила дух, не докатившись до автостанции буквально полтора квартала. Унижаться-упрашивать фирму предоставить другой автобус я не собирался, а вместо этого, заполнив форму, получив обратно половину стоимости билета и добравшись до железнодорожного вокзала, вскочил на экспресс до Форт-Уэрта с расчётом пересесть на что-нибудь до Калифорнии... Только вот опять возникла заминка: поездов туда, куда мне надо, в ближайшее время не предвиделось. Скрипя зубами от досады, я покинул вокзал и отправился перекусить в забегаловку через дорогу; далее, как говорят нынешние кинематографисты, «пропущенная сцена»: переходя вечернюю улицу, поскользнулся, упал, увидел надвигающуюся на меня пару фар и блестящую заборообразную решётку с фигуркой «Летящей Леди»... А очнулся одетым в новый костюм и с кожаным чемоданом, причём на высоте семь тысяч футов, когда сидящий рядом со мной на соседнем кресле приятного вида мужчина предложил мне кубинскую сигару. — Прошу вас. — когда искомая с отрезанным кончиком очутилась у меня в зубах, щёлкнул он зажигалкой. — Когда я летел первый раз, меня тоже слегка мутило: только курением и спасался. — Где мы? — по-прежнему не осознавая, что к чему, ошалело спросил я. — Пролетаем над Альбукерке. — почесав шею и глянув в иллюминатор, деловито сообщил положительно настроенный гражданин. — Скоро будем в Лос-Анджелесе... Вы случайно не бывали на премьерах в театре Граумана? — К сожалению, не доводилось. — затянувшись, выдохнул я. — Хорошие сигары! — Мой садовник получает их ящиками, напрямую с острова. — похвастался мой собеседник. — Вижу, летаете вы не часто, особенно — первым классом; не удивляйтесь, но сейчас сюда принесут стейк a-ля карт... Благодаря спонтанному знакомству с Лестером Саутхемптоном (а именно так звали моего попутчика) жить мне после приземления на аэродроме города Бербанк и въезда в Лос-Анджелес стало существенно легче. Увязавшись за ним (он был только рад), я провёл уйму времени в ряде шикарнейших баров, лаунжей и ресторанов, где узнал, что калифорнийские деловые люди не только тешат себя тремя порциями Martini за ланчем, но и «заливают за воротник» прорву коктейлей различной крепости за бранчем, а после этого ещё и «уговаривают» десяток стаканов виски с содовой за обедом; кроме того, держащиеся за пятую порцию бурбона со льдом политики гораздо лучше ухватывают мировые события, а также делаются сговорчивее, чем и пользовался мой новый знакомый, заключая уймы сделок и совершая изрядное количество политических маневров, не поднимаясь из-за обеденного стола (за всё проведённое с ним время он успел залить в себя целый железнодорожный состав разнообразного алкоголя и ни разу не захмелеть, натолкнув меня на вывод, что у него иммунитет к спиртному). К слову, как оказалось, Лестер тоже трудился на бюрократической должности в стройконторе, и аналогично относился к оной весьма скептически. — Шаг шагнёшь — учи инструкцию: слов вагон, да мыслей с унцию! — услышал я от него довольно меткое «краткое описание» занимаемой им позиции. — Дотянуть бы до субботы от такой-сякой работы... Коллеги, друзья и партнёры Саутхемптона являли взору весь спектр социальных слоёв Калифорнии: политических шестёрок, легавых, профсоюзных боссов, представителей деловой администрации, тимстеров, подрядчиков, биржевых маклеров, клерков, антрепренёров и даже мафиози из шайки Коэна; словом, «от и до». Я был буквально очарован их миром, но не забывал мотать на ус всё, что видел и слышал, вследствие чего, через полгода став «стреляным воробьём» и выиграв в карты большой баклажановый Cadillac Series 63, съехал из квартиры Лестера (тот даже помог перетаскать вещи, напоследок пожелав удачно освоиться) и полностью погрузился в пучину самостоятельного покорения Золотого штата. Не знаю, сколько у нас в стране есть разных профессий. Один из товарищей Саутхемптона, на спор выглотав залпом бутылку шампанского и произведя ртом нечто похожее на басовитый львиный рык, с уверенностью министра заявил, что не меньше пятисот, а его приятель, закончив хохотать, заявил, что «с каждым днём их у нас увеличивается». Ну, это он, конечно, перехватил, но, вероятно, всё же около двухсот профессий имеется. Всю теоретическую пару сотен, естественно, я не перепробовал, однако, штук семьдесят пять испытать на себе, наверное, точно довелось, причём как интеллигентски-кабинетных, так и не требующих высоты образования или знания иностранных языков, причём в первых случаях зачастую тем или иным образом доводилось иметь дело с представителями криминального мира, а также теми, кто за ними активно гонялся. Не могу сказать, что постоянно держал палец на тревожной кнопке, но отмотал немало миль, невесть сколько раз смываясь через боковые двери, по пожарным лестницам и крышам, попутно «чиня заборы» и заметая следы (оглядываясь назад, смело могу заявить, что эти годы были самыми яркими в моей жизни); в конечном итоге меня совершенно случайно занесло в стройные ряды разъездных коммивояжёров, где на мою сторону наконец-то вернулась удача. Специалистом по торговле я не был, однако, сумел преуспеть в обеспечении населения и коммерческих мест различными электрическими товарами народного потребления, попутно сменив Cadillac на Buick. — Удивляюсь на твою серость и отсталость от прогрессивного общества. — однажды заявил мне при одной из наших дружеских встреч Лестер (к тому времени он уже ездил на жгучем итальянском спорткаре с гарцующей лошадью). — Неужели тебя совершенно не волнует, что ты, как непосредственный представитель-распространитель передового края технологий, разъезжаешь по окрестностям за рулём одноразового автомобиля? В смысле, это же просто малюсенький драндулет с шестицилиндровой алюминиевой чушкой вместо мотора. — Ты смотришь на это совершенно не с той стороны. — махнув рукой, рассмеялся я. — Меня эта конкретная машина вполне устраивает, поскольку довозит, куда надо... Да и потом, скажу следующее: важно не то, что у тебя есть, а какой ты человек. Я знаю, кого из себя представляю; главное для меня — это, а вовсе не то, что могут подумать обо мне другие. Естественно, в тот момент мне пришлось сильно слукавить: после достаточно длительного проживания в Калифорнии я уже откровенно не знал, ни кто я, ни какой я... Зато помнил о прошлом: именно поэтому, когда руководство фирмы попросило меня съездить через всю страну до Вирджинии с целью «разведки новой местности», с превеликой радостью согласился и побежал паковать вещи. Это произошло ровно через восемь лет после моего незапланированного визита в Синклиналь Спрингс; конечно, за такой срок многое может случиться: меняются целые страны, осваиваются космические просторы, убиваются президенты, забываются люди... Но я всегда вспоминал о той провинциальной девушке, хоть даже и не знал, ни кто она такая на самом деле, ни как её зовут; как только мне удалось «подняться на ноги», раз в пару месяцев я стал отправлять развёрнутые письма на случайно узнанный адрес таверны Oak Branch, предписывая на задней стороне конверта передать или лично вручить оное «блондинке в рваном платье». Да, зачастую вокруг меня крутилось множество обаятельных, головокружительных, фантастических и чарующих дамочек лёгкого и не очень поведения, но я не пытался закрутить с ними роман, поскольку думал только о ней... Однако, вернёмся к нынешним событиям. Большая часть моей автокомандировки прошла без сучка и задоринки: после встречи с семьёй и составления отчётов я с предвкушением премии отправился обратно (причём благодаря Национальной Системе Автострад добрался бы до Лос-Анджелеса довольно быстро), однако, при проезде через Луизиану по магистрали I-20 получил перегрев двигателя... Что поделать? Пришлось немедленно остановиться: так и очутился в расположенном при заправочной станции TEXACO занюханном придорожном кафе типа «дайнер», куда ввалился Медный Бьюфорд. — Жизнь — хоть за шкирку держись. — отвечая на поставленный вопрос, пересел я поближе к деду. — Добрался до Калифорнии, обустроился... Вы-то все тут как? — Да ничего, хе-хе, помаленьку... ЭЙ, ДОРИС! ЕЩЁ КОФЕ! — получив искомое, старик осушил ещё одну чашку и вытер капли рукавом старой замшевой куртки. — До Калифорнии, говоришь, добрался? Похвально. В большие артисты вышел? — Ну, хоть я и негласно нахожусь на виду у всей страны, по известности до Рональда Рейгана или Деси Арнаса мне пока далеко. — тактично выкрутился я. — Разъездным представителем работаю. — В передвижном театре выступаешь? — прищурился Бьюфорд. — Так это «гастролёр» по-нашему зовётся. — Отнюдь не в театре, хотя трудиться порой приходится, как на подмостках. — игнорируя последнее примечание, продолжил я. — Вот, к примеру: знаешь ли ты, сколько один пылесос экономит времени при уборке? — Пыле-что? — переспросил старик, после чего до меня дошло: сей дремучий гражданин не держит у себя дома даже метлы, а я ему про какой-то мудрёный жужжащий аппарат с мешком рассказываю... — Пылесос... Это такая штука, которую включил в розетку, поводил по полу — и через десять минут всё чисто. — ГРХМХМ! Есть у меня такая штука, только её включать никуда не надо. — кашлянув, взял одноразовую салфетку и громко высморкался в неё мой старый знакомый. — «Жена» называется. Сварливая баба, но уж больно хороша... А сам-то ты чего? Настругал уж себе потомство, али нет? — Не настругал. — украдкой вздохнул я. — Нет в Калифорнии действительно хороших женщин, да и думал я все эти годы лишь об одной... — Значит, у меня для тебя хорошие новости. — заглянув мне в глаза, почесал бороду старик. — Та, о ком ты, как я погляжу, думаешь даже сейчас, будет рада не только выйти за тебя замуж, но и отправиться с тобой хоть на край света... — Неужели... — при мысли о встрече с ней внутри меня всё так и затрепетало. — Она до сих пор не замужем? — Именно так. — утвердительно кивнув, обнадёживающе заявил Бьюфорд. — Все эти годы Мэри Кэй Гилпин, которую ты тогда спас от неминуемого утяжеления парой лишних унций свинца, упорно твердила о том, что ты вернёшься за ней из Калифорнии... И ты действительно вернулся. Готов обрадовать её своим появлением? — Ещё бы! — не раздумывая, брякнул я, вновь не задумываясь о том, что из всего этого получится. — Тогда пошли. — поднявшись со стула, отправился старик к выходу. — Заплати за кофе. — Да-да, конечно... — переполняемый самыми разными мыслями и эмоциями, я отстранённо шлёпнул на стойку перед кассой десять долларов, и, не дожидаясь сдачи, выбежал на улицу вслед за дедом. Вместе мы подошли к припаркованному за зданием АЗС полностью чёрному двухдверному седану Ford Custom 300 59 (перед этим я успел передать ключи от своей машины скучающему подле стеллажей с шинами Goodyear и моторным маслом STP механику, а также всунуть ему пятёрку, попросив поскорее начинать, дабы «всё было в лучшем виде»; весело откозыряв, тот побежал за инструментом) и уселись в салон; заведя мотор, старик воткнул передачу и мы выехали с территории заправки. Синклиналь Спрингс запомнился мне дырой, из которой был бы счастлив выбраться любой уважающий себя человек, но когда я, прокатившись со своим попутчиком несколько миль по недавно обновлённому двухполосному шоссе, въехал туда вновь, то немало удивился: за восемь лет моего отсутствия городок стало буквально не узнать! Вместо деревянных домишек, заваливающихся на бока окологувервильных халабуд и мрачных строений из гнилого кирпича теперь стояли оснащённые магазинчиками внизу чистые современные здания высотой в три этажа; кроме того, вокруг стало на порядок чище (как минимум — потому, что везде положили асфальт), но самое главное — улицы выглядели гораздо оживлённее, поскольку почти везде, несмотря на рабочий день, были люди! Гуляющие вокруг памятника Александру Гамильтону пары, подростки внутри модной кафешки Auntie Beth's (больше никакой «таверны»!) и на ступеньках местного отделения YMCA, вздыхающие на новые фасоны домохозяйки возле витрин магазина одежды и их созерцающие выставленный в продажу самый передовой цветной телевизор мужья, нарядные фермеры у фирменного магазина-салона John Deere (кажется, я даже подметил среди них ранее пытавшегося втюхать мне культиватор сельского торгаша), хозяйственной лавки, а также заправочной станции Sinclair Oil — словом, было видно, что населённый пункт живёт и процветает. — Да, поднялась провинция! — не веря своим глазам, ахнул я. — Ведь и десяти лет не прошло... — А то, хе-хе! — приветственно помахивая рукой и уступая дорогу полному детей мятно-зелёному универсалу DeSoto Shopper 58 (за рулём которого, к слову, с женой под боком сидел широко улыбающийся мужчина в клетчатой рубахе: тот самый, которому я пообещал купить пива!), кивнул дед. — Как видишь, прогресс дошагал и до нас. Прокатившись через центр под очень подходящую к нынешней ситуации фоновую композицию Let the Good Times Roll в исполнении Sam Butera&The Witnesses, мы вновь очутились на двухполосном шоссе, отмахав по которому ещё несколько миль, свернули на проложенную между полей разбитую просёлочную дорогу, что привела нас к покосившемуся бежевому двухэтажному фермерскому домику с большим задним двором и небольшой лужайкой спереди. — Ну, иди. — подрулив ко входу, потянулся и открыл пассажирскую дверь Медный Бьюфорд. — Всё в твоих руках. — Уже пошёл... — собравшись с мыслями, я покинул автомобиль и стал подниматься по проседающим ступенькам... Φорма наделяет её обладателя специфическим уважением; особенно — в тех случаях, если негласно свидетельствует о редкостных умениях, отваге или достижениях. Крылышки воздушного десантника говорят о том, что он — солдат особого рода войск. Дельфин подводника отмечает необычного моряка. Облачение лесного рейнджера свидетельствует о глубоких познаниях в области дикой природы. Богато украшенная ливрея швейцара у отеля навевает смутные мысли о царственном великолепии. Бежевый или синий цвет полиции символизирует власть... Впрочем, когда я, взойдя на крыльцо скромной резиденции семейства Гилпин, пожелал распахнуть дверь и лицом к лицу столкнулся с облачённым в серую униформу обладающим багровым лицом пьяницы и брюхом обжоры грузным человеком, то, напротив, вместо положенных эмоций ощутил дикое отвращение. — А это что ещё за хер? — усилилось оное после прозвучавшего буквально через две секунды очевидного вопроса в пренебрежительной интонации. — Коммивояжёр я; представляю межнациональную фирму American Broom Closets. — сорвалось с моего языка первое пришедшее на ум амплуа (краем глаза я заметил, что старика с его Ford и след простыл). — Намерен предложить хозяевам высококлассные щётки и прочие насадки для швабр... — Слышала? — обернулся неприятный во всех смыслах слуга закона и порядка. — Возьми парочку, да прочисть себе мозги! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха... — довольный своей шуткой, он спустился с крыльца, свистом подозвал к себе ожидающий с другой стороны дома экипированный водителем белый Plymouth Belvedere 63 с красной мигалкой, после чего, погрозив кому-то пальцем, грузно уселся на пассажирское сиденье служебного седана и укатил прочь; я же, проводив полицейских взглядом и обернувшись, увидел её... Говорят, будто с возрастом некоторые люди начинают «портиться», причём как по характеру, так и внешне; тем не менее, появившейся в проёме девушке годы пошли только на пользу. Да, до ухоженных со всех сторон красавиц типа Пэт Прист ей было далеко, однако, в её измученном виде и естественной, «неоштукатуренной» красоте было нечто такое, что цепляло меня (а также, скорее всего, большинство руководствующихся философией «Люблю худых, ебу любых» других мужчин в округе) и не давало просто так пройти мимо... Однако, не будем отвлекаться. Под звучащий откуда-то из глубины дома шлягер That'll Be the Day в исполнении Бадди Холли наши взгляды встретились; повисла неловкая пауза. — Здравствуй, Мэри Кэй... — начал я, но не успел закончить: набросившись с быстротой дикой пантеры, она повалила меня на пол и принялась бить. Завязалась потасовка. — ПОЧЕМУ? — под переходящие в рыдания истеричные крики сыпались на меня удары и пощёчины. — ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ БРОСИЛ В ЭТОМ АДУ НА ЦЕЛЫХ ВОСЕМЬ ЛЕТ? ЗА ЧТО? А? Более-менее успокоилась и обмякла в моих объятиях переполняемая противоречивыми эмоциями девушка только через минуты две или три; именно тогда мы перебрались с крыльца на кухню. — Мэри Кэй, я знаю, что поступил неправильно, но тогда нельзя было иначе; как видишь, я сдержал своё обещание и приехал за тобой, поскольку люблю тебя... — усевшись за стол и немного подождав, вновь предпринял я попытку начать диалог. — Скажи, ты меня ещё любишь? — Поцелуй меня, о... — вновь наполнились слезами её чистые, честные и большие глаза. — Клиффорд. Клиффорд Браунлоу. — после этого мы обнялись и поцеловались, причём по ощущениям это были самые лучшие объятия и поцелуй в моей жизни. Я гладил её по растрёпанным волосам, а она всхлипывала мне в плечо... — Не поверишь, но в городе меня считают местной сумасшедшей. — перестав плакать, сообщила Мэри Кэй. — Это почему же? — Каждый год я говорила всем, что летом из Калифорнии приедет мой жених, и каждый раз никто не появлялся... А доказать, что у меня таковой есть, было нечем. — Ты разве не получала от меня писем? — Нет... — с изумлением посмотрела на меня девушка. — Наверное, до нашей глуши они просто не доходили. — Ладно, чёрт с ними... — обозначил мой легкий взмах правой рукой о том, что проблемы Почтового Департамента США у нас сейчас не в приоритете. — Переночую здесь, а завтра мы с тобой соберёмся и уедем в Калифорнию. — Не получится: будут проблемы с мамой. — заметно погрустнела моя возлюбленная. — Она точно не захочет, чтобы я куда-то уезжала. — Лишать собственную дочь мечты о светлом будущем — в высшей степени неразумно; с другой стороны, её можно понять: сравнивая с тем, что было тогда и сейчас, жить в вашем округе стало заметно лучше. — «Лучше»? — вскочила со стула Мэри Кэй. — Да лучше бы нас в шестьдесят втором разбомбили русские, чем жить, как живу я! — и тут её буквально прорвало: она выложила мне всё, «как есть». Не буду приводить здесь всё то, что она сказала, ибо данная речь займёт минимум десять страниц, а нецензурных идиоматических выражений там будет столько, что портовые рабочие смело смогут позаимствовать некоторые забористые обороты себе в лексикон; вместо этого лучше сделаю краткую выжимку, суть которой заключится в следующем: после моего отъезда мать моей возлюбленной, плюнув на бредни о «Калифорнийском Женихе», принялась самостоятельно подыскивать и «сосватывать» ей достойных (по её субъективному мнению) местных парней. Получалось у неё это обычно вон из рук плохо: парни не хотели — Мэри Кэй не старалась, но всё изменилось, когда взор предприимчивой мамаши упал на местного шерифа, коим являлся не кто иной, как схлопотавший от меня восемь лет назад по лицу Лерой Хопкинсон! «Как же так?» — синхронно со мной воскликнете вы, и получите следующее объяснение: вконец опустившийся потный брюнет чуть побитой внешности взлетел и солидно отожрался после Карибского Кризиса, когда предыдущий шериф на фоне «красной угрозы» и нарастающего напряжения, бросив город на произвол судьбы, вместе с большинством лояльных ему коллег из полицейского участка захватил фуру с продовольствием и смылся в неизвестном направлении; немудрено, что разгребала начавшийся беспорядок оставшаяся горстка помощников шерифа. «Лучшим из худших» среди состава оной оказался проявивший организаторские таланты Лерой, в связи с чем, когда закончилась истерия неминуемого ядерного удара, его (само собой, закрыв глаза на прошлые «заслуги» и сомнительную репутацию) единогласно выдвинули на пост шерифа. Накрывшее страну благополучие здорово развязало Хопкинсону руки: пока во внезапно открытый региональной и национальной прессой Синклиналь Спрингс (что оказался каким-то шибко историческим местом) валили конкретные бабки, он, одной рукой помогая поддерживать общий порядок, другой находил способы всячески помогать самому себе, в связи с чем о нём пошла молва, как о лучшем шерифе округа... Лучшем, которого можно купить за деньги, т.е. — «грязным продажным» (а, как всем известно, разница между «чистым продажным» и «грязным продажным» заключается в том, что последнего можно использовать каждый день). Ему платили откаты с расцветающего пышным цветом самогоноварения, мелкой контрабанды, и даже передвижного борделя, что обосновался в паре прицепов-кемперов; отлично разбираясь в том, «когда идти и когда ползти» он решал, кто, что, когда, где и у кого своруют, а также, в отличие от своего предшественника, выгодно закорешился с местными пастором и доктором, чем заслужил статус очень религиозного человека (сие обстоятельство, однако, не мешало ему материться, как сапожнику, а также завтракать по субботам пончиками с пивом). Немудрено, что когда к нему пришла маманя Мэри Кэй, и насвистела в уши легенду о том, что «какой же статусный шериф без красивой супруги», Хопкинсон охотно согласился, и вместе с нерадивой родительницей незамедлительно приступил к полному штурму неприступной девушки, решив взять ту измором. Продолжалось подобное «принудительное романтическое безобразие» уже полтора года... — Снимаю шляпу. — когда рассказ-«исповедь» закончился, сказал я. — Проворачивать такие махинации у всех на виду, да при этом ещё и никогда не попадаться — это надо уметь. — У тебя её нет... А даже если бы и была, эти двое давно бы её уже с тебя сняли и растоптали. — Привет, мама! — хлопнула подшитая в двух местах сетчатая дверь; на кухню с заднего двора ввалилась бойкая девчушка в ситцевой майке и сатиновых бриджах. — Представляешь, пошли мы на речку, а там за Джесси Джексоном и Томми Фенстермахером дикий кабан погнался! На дерево их загнал, а потом пришёл Тимми Гилбертсон, взял верёвку, да голыми руками его раз-раз-раз — завалил, и даже ни одну пуговицу не потерял... А чего, у нас гости? — Привет, дочка... — налилась краской Мэри Кэй; было заметно, что ей стало до жути неловко (она даже порядком растерялась). — Скажи, Тэмми Сью, ты знаешь, кто это? — Нет... — отрицательно помотала головой девочка. — Это — твой отец. «Отец? Вот так новости! Неужели я тогда её…» — и тут я неожиданно для себя заметил, насколько они обе между собой похожи: буквально вылитые копии друг друга. Ну, попадалово! — Как «отец»? — не поняла девочка. — Ты же сказала мне, что он погиб на войне в Малайзии... «Снова-здорово! Когда это меня успели записать обратно в солдатню?» — Нет; как видишь, жив-здоров. — с лёгким сарказмом заявила Мэри Кэй. — И даже вполне обеспечен. — ПАПА! — уже второй раз за день резко повалили меня на пол (видимо, наследственное). — РОДНОЙ! МЫ С МАМОЙ ЗНАЛИ, ЧТО ТЫ ПРИЕДЕШЬ! НЕСПРОСТА Я БАБУШКЕ НЕ ВЕРИЛА!!! Мы так долго ждали... Мама, почему ты плачешь? Он ведь приехал! Радоваться надо, а ты плачешь... — тут из боковой комнаты, потянувшись, вышел серо-белый котик: тот самый, которому я чесал живот в 1957 году. — Нипси! Наконец-то проснулся! — дав матери вафельное полотенце, взяла его на руки девочка. — Голодный? Сейчас я тебя покормлю... — И ведь ни одна собака не поможет... — хлопнула входная дверь: в дом зашла будто срисованная с выкроек начала пятидесятых женщина в элегантных очках со средней оправой. — А чего это вы на полу расселись? — тут её взгляд упал на меня. — Таааак... Мэри Кэй, может быть, отправишь дочь во двор и представишь мне этого молодого человека? «Вы мне льстите.» — подумал я, но от озвучивания каких-либо реплик тактично воздержался. — Хорошо... — отложив кухонное полотенце, суетливо поднялась на ноги девушка. — Тэмми Сью, иди, поиграй пока на качелях... — после данной просьбы девочка и кот послушно ретировались на улицу. — В общем, мама, это — Клиффорд Браунлоу: тот самый незнакомец, с которым я переспала в гостиничном люксе после той барной стычки. Он приехал за мной из Калифорнии. Клиффорд, это — моя мама, Норма Джой Гилпин. — Добрый день, мэм. — соблюдая формальность, поздоровался и коротко кивнул я. — Так, всё понятно. — поставив на пол бумажные пакеты с продуктами, холодно сказала мать. — Мэри Кэй, можно тебя на пару слов? Жду в гостиной. — Ладно... Посиди пока; я сейчас вернусь. — последние слова перед уходом в другую комнату адресовались мне и были сказаны уже шёпотом. — Моё мнение таково: этот Браунлоу тебе не пара. — негромко послышалось из-за стены. — А кто тогда, по-твоему, мне «пара»? Вшивый хряк Хопкинсон, или его псина-помощник Стив? — Хуже обжоры может быть только круглая дура, и я рядом с ней стою! Ты действительно не понимаешь, что если этот залётный гастролёр обрюхатил тебя и удрал один раз, то что помешает ему проделать это и сейчас? Подумай о том, кто будет заботиться о твоих детях! А если у него там уже есть баба? Будешь потом, собирая деньги на обратную дорогу, мыть полы при каком-нибудь захудалом блядушнике, поскольку в хороший тебя не возьмут! — Во-первых, ребёнок у меня всего один, и справляюсь я с ней замечательно! Во-вторых, уж лучше мыть полы при самом захудалом блядушнике, чем сидеть здесь, на твоей невидимой цепи! — ХВАТИТ! — вскочив с места, ворвался я в соседнюю комнату. — Нет у меня нигде никакой «бабы» — раз, и никто не будет мыть полы при блядушнике, ни захудалом, ни хорошем — два; в-третьих, миссис Гилпин, вам должно быть стыдно за то, что вы против воли пытаетесь подложить собственную дочь под представителя местной власти. — И этот человек говорит мне о каком-то стыде! — экспрессивно всплеснув руками, сплюнула Норма Джой. — Совести у тебя нет, пижон калифорнийский! — На вашем месте я бы не взывал к тому, чего у вас самой уже давно отсутствует. — парировал я. — И, да: я действительно планировал удрать отсюда, но не в одиночку, а вместе с Мэри Кэй и Тэмми Сью. Да, вы не ослышались: я, ваша дочь и моя дочь поедем в Лос-Анджелес; я всем сердцем люблю их обеих, поэтому увезу их туда, где простые люди живут счастливо и без потерь... — тут я слегка запнулся. — А прямо сейчас пойдём в кино! — В кино? — удивилась Мэри Кэй. — Прямо сейчас? — Да, прямо сейчас! — обернувшись, смело подхватил я на руки и поцеловал в щёку подглядывающую из-за угла проникшую обратно в дом дочь. — Должен же я хоть как-то начать навёрстывать упущенное за эти восемь лет...+++
— Bright light city gonna set my soul, gonna set my soul on fire... — танцевал на экране Элвис в чёрном костюме-двойке с красной рубашкой. — Got a whole lot of money that's ready to burn, so get those stakes up higher... Идя по городу под руку с Мэри Кэй и её (хотя, почему только «её»? И моей тоже!) дочерью, я чувствовал себя просто великолепно: все мужчины смотрели на меня с одновременным уважением, восхищением и завистью, а некоторые — даже подходили здороваться и брали мои визитки (благо, их у меня по карманам было немерено: привычка), прехорошенькие женщины и девушки в нарядных платьях — улыбались и строили глазки, а остальные местные жители — любезно кивали, заговаривали со мной или просто приветственно поднимали руку, на что я отвечал тем же. Моя будущая супруга (именно так!) же ощущала себя королевой, и свысока поглядывала на тех, кто все эти годы крутил ей пальцем у виска, заставляя их прятать глаза или демонстративно делать вид, будто они шибко заняты какой-нибудь случайной ерундой; Тэмми Сью же всю дорогу до кинотеатра без умолку трындела о том, как ездила с друзьями на ярмарку в соседний курортно-озёрный городок Лауд Вэлли, и видела там выступающего с концертом в лобби одного из отелей Джонни Кэша... Несмотря на то, что к творчеству мистера Пресли я относился весьма равнодушно, фильм Viva Las Vegas мне очень даже понравился: казино, песни, гонки, девушки, автомобили... Будто вновь, ступив на бетон аэродрома города Бербанк, уселся в поданный для Лестера длинный чёрный лимузин Imperial. На мгновение я даже забыл, что нахожусь не у себя в Калифорнии, а на просторах провинциальной Луизианы; впрочем, иллюзия разрушилась, когда в будке киномеханика что-то не заладилось, и объявили антракт с приглашением пройти в лобби и «взять чего-нибудь перекусить». — Вам чего-нибудь принести? — поднимаясь с кресла, спросил я у своих дам. — Попкорн! — не задумываясь, выпалила Тэмми Сью. — Попкорн! Попкорн! Попкорн! — Мне тоже, только не солёный. — поддержала Мэри Кэй. — И пару стаканов содовой. — Сейчас вернусь. — кое-как протиснувшись к выходу из зала, я вышел в лобби и занял очередь в буфет, совершенно не подозревая, что в это же время рядом с заведением остановился белый Plymouth с красной мигалкой. — Я ему покажу... — кое-как вылезая из салона, потирал руки Хопкинсон. — Будет знать, как со мной связываться! У него что, извилин в башке не хватает? — Ну, в избытке извилин, судя по всему, этого пижона ещё никто не подозревал. — поддакнула ему разместившаяся на заднем ряду Норма Джой. — А ещё именно он восемь лет назад намял ваши бока в старой таверне... — Неспроста его физиономия показалась мне знакомой. — нацепив шляпу, двинул Лерой ко входу. — За мной! — Сдаётся мне, сейчас начнётся красочный свистопляс... — подчинившись вышестоящему приказу, присвистнул его молодой помощник Стив. — Миссис Гилпин, останьтесь в машине: вы нам понадобитесь чуть позже. — Ну, коммивояжёр проклятый... — открыв с ноги входную дверь кинотеатра, увидел меня и прорычал разъярённый слуга закона и порядка. — Сейчас я тебе ебальник-то начищу, причём без всяких щёток, да с превеликим удовольствием! — Как вам не стыдно, шериф Хопкинсон! — воскликнула бабуся-буфетчица. — Вы же при исполнении! — Чем я занимаюсь в обеденное время — это моё личное дело. — засучивая рукава, огрызнулся Лерой. — В остальные же часы я служу на благо народа... А сейчас как раз — обед, поэтому засуньте свой стыд в одно место. Драки не получилось, однако, отнюдь не потому, что вмешалась немногочисленная публика: как выяснилось позднее, воспользовавшись переключением всеобщего внимания на начавшего размахивать кулаками Лероя, ловко обошедший основную массу людей по краю и подкравшийся ко мне сзади помощник шерифа схватил стеклянный графин с лимонадом и обрушил его мне на голову, вследствие чего в моих глазах всё потемнело и я потерял сознание. ...Уже не помню, сколько провёл в отключке, но где очнулся — могу сказать уверенно: на деревянном стуле в каком-то сарае с инструментами. Мои руки были крепко привязаны к спинке, а кругом стояла темень: только одно прямоугольное очертание двери светилось перед глазами. Попробовал высвободиться — никак: видимо, крепко примотали, да и ножки не расшатать. Интересно, как долго я тут нахожусь? Наверняка уже наступило следующее утро... Угораздило же вляпаться в историю! Герой-суженый, твою мать; и хрен ведь выберешься! Но что это? Размеренный мотив песенки про светлячка (той, что до сих пор в оригинале вполне успешно исполняется по-прежнему знаменитыми на всю страну четырьмя темнокожими Братьями Миллс), отзвуки плевков, полный наивности знакомый голос... О, да! Кажется, у нас появились шансы на успех. — Кейси! — напрягнув память, позвал я. — Кейси, это ты? — Я... — скрипнув, дверь отворилась, и внутри сарая появился молодой парень с внешностью Джима Нэйборса и не обременённым интеллектом лицом механика из The Andy Griffith Show (одет он, кстати говоря, был так же, как и восемь лет назад). — Но откуда вы меня знаете? — О твоих умениях слагают легенды. — продолжил я разыгрывать карту самолюбия. — Слава о тебе идёт от Автодрома Риверсайда до Окконичи-Спидвея! — Да ладно! — присел заметно повзрослевший «сельский дурачок» на железную бочку. — Вы не врёте? — Зуб даю. — самоуверенности мне в тот момент было не занимать. — У тебя, случайно, не найдётся каких-нибудь сигарет? Очень хочется курить... — Конечно, конечно, мистер... — моментально протянулась к моему рту дешёвая сигарета. — Извините, я совсем не знаю, как вас зовут. — Не надо этих мистеров и сэров; зови меня просто Клифф. — взяв оную в зубы, перешёл я на следующую «ступень» втирания в доверие. — Слушай, прямо ну неловко просить, но нет ли у тебя ещё и спичек? Если бы ты развязал мои руки, я бы достал свои... — Никак не могу этого сделать, Клифф. — покачал головой парень. — Мне приказано тебя охранять. — Кем приказано? — Шерифом Хопкинсоном. Ну, конечно! Кем же ещё? Значит, будем плясать от этого. — А давно Хопкинсон шериф? — применилась мною тактика «заинтересованного собеседника». — Да уж пару лет, как. — последовал охотный ответ. — Его ещё при живом Кеннеди выбрали. — И что, хороший он законотворец? — Уж не знаю, хороший или не хороший, но ко мне относится хорошо, хотя некоторые говорят, будто на руку нечист. — Что же, не так далеко от правды... К слову, а что он говорил про меня? Мы с ним довольно давние знакомые. — Он сказал, будто вы — сбежавший после неудачной лоботомии пациент, которым он вечером займётся лично. — Да уж, «обласкал». — усмехнулся я. — Ему самому она не помешает, причём в принудительном порядке. Между прочим, знаю у нас в Калифорнии одного широко известного в узких кругах доктора, который занимается психиатрией у кинозвёзд и категорически против подобных методов; кажется, Фонтейн его фамилия. Довелось в прошлом году лично наблюдать его застольные дебаты с мистером Фрименом, которого иначе, как мясником, язык назвать не повернётся... — Минуточку! — вскочив с бочки, выбежал из сарая и буквально через двадцать секунд вернулся со связанной шпагатной нитью стопкой конвертов Кейси. — Это ведь ты писал? — развязав узел, показал он мне мои же письма. — Так точно. — собственную писанину я бы безошибочно опознал, где угодно, а эту конкретную — помнил едва ли не наизусть, ибо описывал в них почти все события своей калифорнийской жизни. — Моё творчество эпистолярного жанра. — Почему же сразу столярного? — удивился «на все руки мастер». — Это — лучшее, что мне доводилось читать за всю жизнь! Как будто любовный роман с продолжением... — Откуда у тебя это всё? — Миссис Гилпин с ненужной макулатурой для растопки регулярно приносила; я ведь, когда всякий розжиг для печи по округе собираю, нет-нет, да получаю что-нибудь интересное. Вот, например, на прошлой неделе — ну просто страшно сказать! Сборник сказок аж из 1787 года достался, даже с картинками. Да, какие тогда были художники... Вообще, люблю читать: с книжных страниц, в отличие от радиотеатра или кинокартин, всегда черпаю гораздо больше разумного, доброго, вечного, да и мотивацию людей вокруг больше понимать начинаю. — И что же ты понял из моих писем к Мэри Кэй? — решив бить «не в бровь, а в глаз», спросил я. — То, что вы её очень любите... — почесав затылок, внезапно посерьёзнел Кейси. — Но, если честно, не уяснил лишь одного: почему вы не приехали раньше? — Представь себе ситуацию, когда человек в лавке хочет что-то купить, но желает снизить цену и делает вид, будто в этом «чём-то» много недостатков, хотя всё это время хочет это условное «нечто», как сумасшедший? Здесь — та же самая ситуация. — наспех придуманное объяснение звучало очень по-дурацки, но что я ещё мог ему заявить? Импровизация, как говорится, «наше всё». — Кроме того, у неё уже есть от меня ребёнок... Надо было видеть в этот момент лицо Кейси: представитель недалёких умом деревенщин удивился, словно ребёнок, которому сказали, что «дважды два — четыре». — Железка Сью — твоя дочь? — только и смог выдавить он из себя после услышанных «откровений». — Да. — следует подтверждение с моей стороны. — Без неё и Мэри я обратно в Калифорнию отсюда — ни ногой. — Что же я натворил! — кое-как переварив спущенную на него информацию, схватился обеими руками за голову и беспорядочно заметался туда-сюда сельский мастер. — Своими руками такому хорошему человеку счастье испортил! Ах я дырявый радиатор! Уши развесил перед этой змеюкой в униформе... ТЬФУ! — подбежав ко мне, достал он складной нож и принялся перепиливать верёвки; получилось это у него относительно быстро, вследствие чего я наконец-то оказался на свободе. — Скорее, Клифф: нельзя терять ни минуты! Он же сегодня в полдень на ней жениться собирается, а сейчас уже без четверти одиннадцать! Жениться «одним днём» с потенциально приставленным к спине дулом ружья? Вот так новости! Впрочем, не думаю, что на юге подобное событие является чем-то выходящим из ряда вон. — Тогда поторопимся! — размяв руки и ноги, выскочил я следом за ним на улицу (как оказалось, привезли меня на какую-то крупномасштабную стройку: тут и там стояла соответствующая техника, петляла грунтовая дорога, по обеим сторонам которой возвышались деревянные каркасы, а также лежали стройматериалы в виде огромных труб, кирпичей, песка, прикрытых брезентом досок и прочих безусловно необходимых для дела предметов). — Садитесь: сейчас мы на моей колымаге быстро до церкви домчимся. — бросились мы к потрёпанному изумрудному Plymouth Suburban 50. — Домчим и всё исправим! — Премного благодарен. — забравшись на укрытое рогожей переднее сиденье, с третьего раза захлопнул я скрипучую дверцу. — А быстра колымага? — Быстра! — втиснулся за руль Кейси. — Шестьдесят миль в час всего за двадцать пять секунд выжимает. Словом, зверь, а не машина, только при экстренном торможении больно сильно вбок уходит... — крутанул он ключ, но вместо урчания шестицилиндрового двигателя раздалось лишь невнятное громкое «вух-вух-вух-вух-вух»… — Что такое? — насторожился я. — Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пожарного насоса! — схватив ящик с инструментом и выскочив наружу, рывком открыл капот сельский умелец. — И куда только постоянно девается искра у этого выродка старой семьи двигателей внутреннего сгорания... А мне ведь потом ещё до мастерской на магистрали смотаться надо! — Вот досада! — ударив кулаком по сиденью, расчихался я от поднявшейся пыли. — Ап-чхи! Такой день, когда даже шляпой по земле не можешь попасть, ап-чхи! Неужели опоздаю? Ап-чхи! Какая же... Ап-чхи! Гадость! Ап-чхи! — Погоди-ка! — хлопнув себя по лбу, воскликнул Кейси. — Клифф, ты умеешь ездишь на велосипеде? — Да... — тут я не соврал: будучи подростком, довелось подработать посыльным в одной газете. — Ни слова больше! — оббежав автомобиль, деревенский мастер распахнул обе задние створки, забрался внутрь, а через несколько секунд наружу вывалился старый чёрный велосипед с полустёршейся надписью «HUMBER». — Мне его мистер Хартунян с заправки недавно отдал. — торжествующе заявил возникший посреди багажного отсека торжествующий владелец. — «Катайся,» — говорит, — «Кейси, на здоровье! Спортивная модель.» Чемпионатов на нём, конечно, уже не выиграть, а вот в город за покупками при хорошей погоде смотаться — вполне хватит. — Ну, Кейси, ну голова! — вырвалось у меня, когда я, оседлав довоенное творение английских инженеров, поставил ноги на слегка подсточенные педали. — Тебе бы в Южно-Каролинский Спартанберг податься: там твоим рукам цены бы не было! Давай, подтолкни! У-ОХ! — ощутив резкое ускорение, бодро покатил я к выезду со стройплощадки. — В город — налево! — донеслось сзади. — НА-ЛЕ-ВО! Выруливая со стройки, я мельком обратил внимание на изображающий то, что будет возведено, огромный дощатый билборд: расположенные между деревьями элегантные (и в то же время — футуристичные) длинные одноэтажные здания, возле которых стоят счастливые семьи и их супер-автомобили. «Дом завтрашнего дня — уже сегодня! Cedar Grove Estate: сдача объекта — март 1966 года.» — гласили аршинные буквы. Это лет через десять-пятнадцать подобные районы (обычно состоящие из утративших все свои изначальные архитектурные черты за годы ремонтов тянущихся аж до горизонта рядов однотипных строений) постепенно превратятся из Американской Мечты в пригородные гетто, но сейчас, когда местность ещё не была застроена и обжита, подобное изображение внушало оптимизм. «Когда-нибудь и у нас будет такой же…» — пронеслось в моей голове. Крутятся педали (но ещё больше — скрипят), вращаются колёса (подсоедини динамо-машину — и точно обеспечишь электричеством пару окрестных деревень), жужжат по асфальту провинциальной трассы (ровной, как велодром, только без виражей) узкие велосипедные покрышки, свистит в ушах встречный ветер — вовсю потея, пыхтя и работая ногами, я продвигаюсь вперёд, поднимая за собой облако пыли. Небольшой указатель на обочине возвещает о том, что до пункта назначения остаётся преодолеть аж шесть с половиной миль, а поскольку дорога — пуста, надеяться остаётся лишь на собственные мускулы и южную медлительность в проведении праздничных церемоний... Всё бы и ничего, но через треть часа я по неопытности совершенно выбился из сил, а передо мной лежало ещё полпути: по моим подсчётам, требовалось сохранять тот же темп, дабы ворваться в город хотя бы за несколько минут до полудня. Помощь пришла, откуда не ждали: чуть впереди меня с боковой дороги вырулил доверху гружёный ящиками с живыми курицами Studebaker Transtar Deluxe Pickup 58. Двигался он рывками (а ещё, судя по общему уровню посадки — был явно перегружен), что вполне позволяло попробовать его догнать и уцепиться за кустарно нарощенный деревянный борт (само собой, с пассажирской стороны, где не было зеркала), что я и попытался осуществить, изо всех сил начав напрягать икры: только зубья передачи звякнули. Удалось мне это буквально в последнюю минуту перед тем, как в полуторатонном пикапе что-то чавкнуло, хрюкнуло, и тот пошёл набирать скорость. До двенадцати часов дня оставалось навскидку где-то минут двадцать, когда на расстоянии полутора миль показались первые дома Синклиналь Спрингс: именно тогда мой внезапный помощник решил резко остановиться и почесать языком с обедающим на капоте стоящего по другую сторону дороги полицейского Belvedere помощником шерифа Стивом, причём настолько неожиданно, что я едва не вылетел из седла, благо, относительно вовремя сориентировался и слегка отвернул в сторону, продолжив движение с прежней скоростью. Расстояние до центра городка (отчасти потому, что дорога шла под уклон) мне удалось покрыть с завидной быстротой: едва не угодив под колёса серебристого Chrysler Newport Highlander 61, я ворвался на центральные улицы примерно за пять или шесть минут до того, как огромные городские часы начали бить двенадцать. В подобное время (как это обычно водится в таких местах) на площади околачивается по меньшей мере пара поглощающих свежий обед патрульных офицеров, однако, по счастливой случайности в тот момент полицейские на улицах отсутствовали вообще, что при текущих обстоятельствах пришлось как нельзя, кстати: у меня ужасно болели ноги и ныла онемевшая от держания за борт рука; лишние драки, помимо того, мне были тоже ни к чему... Найти церковь, вокруг которой стояла куча машин, не составило особого труда: гораздо сложнее оказалось попасть внутрь, ибо парадный вход был заперт, а лесенку с боковой стороны охранял какой-то усатый мужичок. — ПОЖАР! — крича первое, что взбрело в голову, на всех парах подлетел к нему я. — ПОЖАР! — Где? — не на шутку всполошился тот. — Что горит? — Сухостой в роще горит: только что оттуда! — весь мой вид так и говорил, что произошло нечто ужасное. — Где тут у вас брандмейстер или лесник какой-нибудь? — Дома, лежит хворает! — покинув свой пост, загрохотал по ступенькам местный житель. — Сейчас позову! — Скорее! — чуть ли не впихивая ему велосипед в руки, крикнул я, а сам, пользуясь одновременным замешательством и расторопностью, помчался внутрь, причём вовремя: когда у меня (к тому моменту совершенно обессиленного), с трудом переводя дыхание, получилось прорваться на хоровой балкон, пастор спрашивал, берёт ли Лерой Хопкинсон в жёны Мэри Кэй Гилпин, дочь Нормы Джой Гилпин. — Да. — покосившись на ожидающую своей незавидной участи с кислым лицом девушку, уверенно ответил слуга закона и порядка; утвердительно кивнув, священник уже собирался задать вторую часть вопроса, как вдруг... — МЭРИ КЭЙ! — раскатился мой крик по всему помещению. — Я ЗДЕСЬ! Я ПРИЕХАЛ ЗА ТОБОЙ, ПРИ-Е-ХАЛ! — КЛИФФ! — радостно обернулась та. — НАКОНЕЦ-ТО! — Не смей, сучка! — схватив её за руку, прошипел шериф. — Убью на месте! — Пошёл ты на хуй! — саданув ему по ноге каблуком (от внезапной сильной боли тот, скривив гримасу, громко охнул и ослабил хватку), рванулась к выходу девушка. — Тэмми! Сюда! — Поздно! Никуда ты не... АЙ!!! НУ ПОГОДИ, МЕРЗАВКА! — это бойкая Тэмми Сью вырвалась из заграбаставших её в качестве заложницы цепких лап Нормы Джой, больно укусив ту за кисть руки, и бросилась за мамой. Вырваться из полупустой церкви оказалось довольно-таки просто: достаточно было, спустившись с хоров, сорвать со стены двухярдовое Распятие и начать размахивать им перед носами попёршей на нас неистовствующей кучки деревенщин; этот же религиозный предмет пригодился и тогда, когда пришла пора сдержать общий натиск после того, как мы втроём очутились на крыльце здания (проще говоря, я и Мэри Кэй всунули оный в широченные ручки массивных дубовых дверей, тем самым намертво заблокировав их извне). — Молодец, любимый! — переведя дух, поцеловала меня девушка. — Что теперь? А действительно, что теперь? За спиной — разъярённая толпа; транспорта — нет; до магистрали — ого-го, сколько... — Бежать! — подхватив дочку на руки, я инстинктивно бросился прочь от церкви, как вдруг столкнулся (в буквальном смысле) с не слишком твёрдо выходящим из-за угла знакомым колоритным персонажем. — Когда Всевышний раздавал мозги, ты, видать, прятался в кустах со свиньёй и ничего не получил, иначе бы так не носился! — поднимая сбитую с головы шляпу, проворчал дед (похоже, успев выпить с утра, опять не узнал, кто перед ним стоит). — Так вот, хоть раз воспользуйся головой не только для ношения причёски да удобного хранения зубов, и... — Дядя Бьюфорд! — звонко перебила его речь Тэмми. — Привет! — Железка Сью! — протерев глаза, заметно обрадовался старик. — Как жизнь? — Хорошо! — махнула рукой девочка. — Дядя Бьюфорд, нам нужна машина: за нами гонится шериф Хопкинсон. — У меня нет машины... — почесал затылок дед. — Зато есть чертовски хороший грузовик, который я вчера угнал у старьёвщика Паркера. Сюда! — побежали мы к припаркованному чуть поодаль красно-белому грузовичку-пикапу типа «головастик» — Chevrolet Corvair Rampside 62, причём очень вовремя: разъярённая кучка селюков под предводительством шерифа вспомнила про боковые двери с запасными выходами, и высыпала наружу. — ВОН ОНИ! — пронеслось и застыло в воздухе. — ДЕРЖИТЕ!!! — ГОНИ! — кое-как затолкав в кабину Мэри Кэй и Тэмми Сью, уже на ходу запрыгнул я в забитый всяческим хламом кузов. Сделав круг почёта по площади, грузовик под управлением Медного Бьюфорда вырвался на ведущее к магистрали сельское шоссе; следом за нами туда же вырулило несколько под завязку забитых народом легковушек разной степени убитости. Началось, как сказали бы в телепередаче Highway Patrol с Бродериком Кроуфордом, «горячее преследование»... — Эта колымага не может двигаться быстрее? — видя постепенно приближающихся жителей Синклиналь Спрингс, постучал я в заднее окошко кабины. — Ещё чуть-чуть — и мы попадём к ним в лапы! — Клифф, я сейчас пол продавлю: быстрее не будет! — обернувшись, огрызнулся в ответ старик. — Слишком много лишнего веса: худеть давно пора! — Худеть... Точно! — распахнув дверь, на глазах изумлённой дочери кошкой перебралась в кузов Мэри Кэй. — Ну-ка... — Что ты задумала? — не сразу дошли до меня намерения будущей супруги. — Сбросить ненужный вес! — полетела на дорогу извлечённая из горы старья древняя швейная машинка. — И тебе прямо сейчас советую начать делать то же самое! — Хорошая идея! — хватая испещрённый дырами в клавиатуре конторский Underwood, под звучащую в голове на двойной скорости проигрывания песню I Only Want to Be With You в исполнении Дасти Спрингфилд присоединился я к процессу необходимого для набора скорости «похудения». Первым деревенскую кавалькаду покинул обшарпанный с виду Mercury Comet 60: для того, чтобы вывести его из игры, потребовалось метнуть тому в ветровое стекло пару заполненных песком цветочных горшков и закрепить ведром (судя по получившемуся эффекту — пушечным ядром) с застывшим клеем. Следующий за компактным купе прилизанный Packard Four Hundred 56 убрать с дороги оказалось сложнее: водитель там был гораздо ловчее, поэтому умело уворачивался от запускаемых в него мелких предметов типа дырявых кастрюль, старых утюгов и прочего барахла. Нокаутировать бывший трёхцветный «символ статуса» удалось чисто случайно, когда мы с Мэри Кэй добрались до банок с краской, содержимое одной из которых внезапно оказалось не засохшим и веером растеклось по капоту и лобовому стеклу машины, на короткое время полностью закрыв водителю обзор; именно тогда моя будущая супруга, ловко схватив заремонтированные донельзя ржавые грабли, метнула их на дорогу прямо перед колёсами купе. Результат получился фееричным и незамедлительным: пробивший две покрышки и потерявший управление автомобиль вынесло с дороги и отправило прямиком в рекламный щит с надписью «LET HERTZ PUT YOU IN THE DRIVER’S SEAT» и изображением падающего в кабриолет из самолёта бизнесмена. С выскочившим на освободившееся место старым универсалом Hudson Rambler Cross-Country 55 же возникла проблема: в «перевёрнутой ванне на четырёх колёсах» находилась угрожающе трясущая кулаками Норма Джой, и у Мэри Кэй подсознательно не поднимались руки швырять в машину ничего острого или тяжёлого. Ощутимо легче час от часу при этом, само собой, не становилось, ибо к погоне прилепился помощник шерифа Стив на полицейском Plymouth, в связи с чем сдерживать деду от прорыва вперёд, усиленно виляя из стороны в сторону, теперь приходилось уже сразу двоих... — Кто там за рулём этой колымаги? — донеслось до нас, когда Hudson в очередной раз неудачно попытался пойти на обгон, дабы перекрыть нам дорогу. — Что за гонщик-самогонщик? — Скорее всего, Медный Бьюфорд, а вы все знаете, на что он способен! — раздалось в ответ. — Давно надо было его арестовать; ещё тогда, когда он попался с поличным в лесу возле своего перегонного аппарата! Запомните: таким людям, как он, нельзя давать спуску, категорически нельзя! Положение казалось безвыходным, но — о чудо! Раджу погубила алчность. Впереди показался узкий деревянный мост; в попытках занять первое место за грузовым Corvair до того, как тот въедет на переправу, полицейский Belvedere бортанул грязноватый Rambler; деревенщина за рулём в долгу не остался, и осуществил схожий манёвр в ответ; так они и бодались друг с другом, пока помощник шерифа в азарте погони, немного не рассчитав силу удара, в последний момент не отвесил оппоненту такой тычок по борту, что универсал промахнулся мимо моста и ухнул в неглубокую речку; наскочивший же на квадратный край крепких перил патрульный автомобиль, в свою очередь, резко повернуло и мгновенно швырнуло поперёк дороги (причём подсознательно желающий выслужиться перед шерифом пренебрегающий безопасностью Стив аналогично очутился в воде, будучи отправленным полетать через лобовое стекло). Тем не менее, до конца погони было ещё слишком далеко: сзади появился выскочивший с примыкающего просёлка новенький небесно-голубой Oldsmobile Starfire Coupe 65 с надписью «JUST MARRIED» на заднем стекле, управлял которым сам неудавшийся жених. Поскольку к тому моменту вся мелкая утварь у нас уже закончилась, а Лерой по своим водительским умениям стоил всех предыдущих противников, в ход пошла «тяжёлая артиллерия», бросать которую приходилось уже вдвоём: развороченные газовые плиты, ржавые задние мосты, треснутые кухонные раковины и даже старый холодильник на ножках. — Схватитесь за что-нибудь, да держитесь крепче: немного потрясёт! — раздалось спереди; не успели мы, усевшись по краям кузова, уцепиться руками за кустарно приваренные скобы для фиксирования тента, как старик-самогонщик под передаваемую по радио Too Many Fish In The Sea в исполнении The Marvelettes резко свернул в поле; нас начало бросать и мотать так, что, казалось, вот-вот по инерции вышвырнет за борт... Впрочем, это ещё полбеды: желая закрепить эффект от манёвра (хардтоп Хопкинсона всё же отстал), бойкий дед ломанулся через лес по лёгкому бездорожью. — Боже мой! — когда грузовичок, неожиданно заскользив на грязи, едва не уткнулся передком в дерево, вскрикнула моя будущая супруга. — Куда мы едем?!! — Всё в порядке! — обернувшись, что есть силы завопила Тэмми Сью. — Это — бутлегерская тропа! Сейчас ещё брод проезжать будем! — Молодец, Железка Сью! — дёрнув выпирающий из-под сиденья причудливо изогнутый рычаг переключения коробки передач, Медный Бьюфорд на полной скорости скатился с пологого холма и въехал в неглубокий ручей (только брызги во все стороны полетели). — Запомнила всё-таки! — Так вот, куда она ночами через окно постоянно шастала... — кое-как прикрываясь от посыпавшихся на неё листьев и веточек, констатировала моя будущая супруга. — Всё ясно! — И поэтому же она «Железка Сью»? — поинтересовался я. — Или как? — «Железка» она потому, что из консервных банок всяких чудиков любит сооружать... — тут машину шатнуло так, что Мэри Кэй оторвало от скобы (оная осталась у неё в руке) и довольно-таки больно швырнуло прямо на меня. — Да когда же эта чёртова тропа закончится? Давайте уже поскорее приедем! — Потерпи, мама: немного осталось! — в ту же секунду нас вновь неслабо подбросило и основательно шмякнуло об проложенное досками дно: мы вернулись обратно на трассу, но промчались по ней не слишком долго, поскольку, выскочив на трёхсторонний перекрёсток, грузовой Corvair едва не впечатался в междугородный автобус Beck DH 1040 и подставился не успевшему затормозить вишнёвому Pontiac LeMans 63; от удара заметно полегчавшего с начала поездки «головастика» развернуло так, что престарелого самогонщика вышвырнуло в открывшуюся дверь. — Дядя Бьюфорд! — испуганно вскрикнула Тэмми Сью. — Дальше — сами! — вскочив с асфальта, рявкнул дед. — Рвите когти! — Как нам вас отблагодарить? — перебираясь в кабину, крикнул я. — Не попадитесь! — несколько раз постучав кулаком по борту автобуса, лихо шмыгнул в открывшуюся дверь Медный Бьюфорд. Маршрутоуказатель под лобовым стеклом гласил «EL CORDON»... — ДА ЧТОБ ВАС ВСЕХ ЗА НОГИ, Я ЕЁ ТОЛЬКО ЧТО ОТРЕМОНТИРОВАЛ!!! — негодующе орал подросток-хозяин Pontiac, но тут же заткнулся, когда бутлегер швырнул в него из окна комок мелких купюр. До магистрали оставалось всего ничего, когда в зеркалах оставленного нам грузовичка вновь замаячил ненавистный Oldsmobile... И — да-да — вновь началось веселье! Поскольку швыряться было больше нечем (да и перебраться назад ни мне, ни Мэри Кэй не представлялось возможным), пришлось понадеяться на собственные ездовые навыки. Он влево — и я влево; он вправо — и я вправо: только бы не прорвался вперёд! Получалось более-менее сносно, однако, под конец я так увлёкся, что не заметил, как конец траектории очередного «ухода в сторону» выбросил Corvair на встречную, по которой двигался изумрудный Plymouth Suburban 50, но то ли у меня по жизни удачи с прицепом, то ли родился под счастливой звездой — опять повезло! Получилось проскочить по тонкой грани обочины между крутым откосом и начавшим экстренно тормозить (а от того — вставшим поперёк шоссе) универсалом, чего у Лероя сделать не вышло: феерично свалившись с дороги, его голубой хардтоп по-киношному опрокинулся и заглох. — Шериф Хопкинсон! — оперативно выскочив из своей развалины, ринулся к перевёрнутой машине Кейси. — Вы в порядке, шериф Хопкинсон? — Отвянь, псих! У меня тут полицейская необходимость! — кое-как выбравшись, под недоумевающий взгляд не очень богатого на интеллект сельского умельца ломанулся за руль Suburban поверженный слуга закона и порядка, но «ударить по газам» у него не получилось: пятнадцатилетний рыдван предательски отказался заводиться. — Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пожарного насоса! — видя это, привычно схватил неизменный ящик с инструментом сельский умелец. — И куда только постоянно девается... — Да заткнись ты уже! — блеснул в руках Лероя револьвер Colt Detective Special; один за другим прогремели шесть выстрелов... Но никто из нас троих уже этого не видел: к тому моменту управляемый нами грузовой Chevrolet уже въезжал на территорию АЗС, где в тени колонок, подпирая столб-опору, стоя (аки боевая лошадь) дремал слегка упитанный усатый механик в форменном тёмно-зелёном комбинезоне с пришитым логотипом «TEXACO»... — Моя машина готова? — остановив «головастика» и выскочив из кабины, гаркнул я ему в ухо. — Ой, мама! — вздрогнув, едва не упал проснувшийся работник заправки. — А, это вы, мистер... Коричневый с белым Buick Skylark, изношенный водяной насос? — Он самый! — не заставил себя ждать утвердительный ответ. — Починили? — Так точно! — весело откозырял мужчина. — Сегодня утром как раз закончили; даже обкатать успели. Стоит с торца кафе; ключи — в зажигании... Хороший у вас автомобиль, ухоженный. — Спасибо! — достав бумажник, я всунул ремонтных дел мастеру купюру в двадцать долларов и метнулся в указанное место; быстро заведя мотор и ловким движением подогнав отремонтированное купе к грузовичку, я впустил в салон Мэри Кэй с Тэмми Сью, после чего, не оглядываясь, вырулил на магистраль I-20, где, наплевав на все ограничения, разогнался до восьмидесяти миль в час и двигался в подобном темпе до тех пор, пока мимо не промелькнула табличка «WELCOME TO TEXAS: THE LONE STAR STATE. PLEASE DRIVE FRIENDLY…» Только тогда у меня вышло заставить себя сбросить скорость и остановиться передохнуть в «кармане» для пикников и прочего отдыха. Некоторое время мы сидели молча (не хотели будить свалившуюся от перевозбуждения спать Тэмми Сью), а где-то через полминуты Мэри Кэй, отрешённо глядя куда-то в сторону, тихонько спросила: — И, всё-таки... Почему ты меня тогда бросил? — Разве это столь важно? Особенно — сейчас... — нежно взяв двумя пальцами за подбородок и медленно повернув голову девушки к себе, я поцеловал её в губы; она ответила взаимностью. — С этого момента у вас начинается другая жизнь; совершенно иная, чем та, которая была раньше...КОНЕЦ 2 ЧАСТИ.
P.S.:
К 1972 году у семьи Клиффорда и Мэри Кэй Гилпин-Браунлоу было уже три девочки, а по округе Синклиналь Спрингс ещё несколько поколений ходила легенда про двух мужчин: один был приехавшим получить своё гостем из Калифорнии, другой — закостенелым местным шерифом; общими у них были ошеломительно красивая по сельским меркам женщина и ставший слишком маленьким для них обоих город.
