Идиот, алкоголь и любовник.

Пьяный Раф ведёт себя всегда по-разному. Может тихо, мирно пристать к кому-то с объятиями да в них же уснуть, может начать дико буянить, выводя такого же пьянчугу на конфликт, а в последствии, драку, а может затащить своего любовника, Душеньку, в отдаленное от публики место. Начиная от обшарпанного и старого туалета в том пабе и заканчивая улицей, а точнее заброшенным зданием больницы, предварительно прихватив с собою пару бутылок абсента купленного там же, что без стыда и совести отголосков вольет в чужую глотку до последней капли, заставив погрузиться во тьму. Он ведет себя, по началу, нежно, осторожно проводит руками по чужому свитеру от бедер до груди, целует губы тонкие настойчиво, а ему отвечают тем же. Позволяют лапать, трогать где не попадя. Залазить руками ледяными под свитер, подбираясь всё ближе к груди, что сжимает, чувствуя, как из легких чужих выбивает остатки воздуха. Отстраняется от губ, дает передышку, но тут же льнёт к шее. Он знает Душеньку наизусть. Знает, как доставить ему удовольствие. И, всё-таки, жаль, что он не запомнит того откуда у него по всему телу множество царапин и красных пятен. Не запомнит, как руки любимого будут гладить по голове, прижимать к стене холодной да продолжать расцеловывать смуглую кожу. Жираф уже сам не свой, полностью задуманное алкоголем сознание не дает нормально соображать, но ловкость да скорость рук шут даже так не пропил. Громкий звон бляшки чужого ремня, шелест ткани джинс, что спускаются до колена и, тихий всхлип Душеньки, которого резко разворачивают лицом к стене, заставляют выпятить зад и, не церемонясь особо, вставляют пару пальцев в анус, стараясь подготовить любовника к половому акту, расслабить и, свести боль к возможному минимуму, учитывая, отсутствие смазки как таковой. Радовал лишь факт, что утром так же был акт и, чужое тело было более податливым, что явно задачу облегчало. Душенька не в силах говорить, не в силах выдать что-то членораздельное. Даже Злушенька, что обычно не давал покоя, пытаясь забрать контроль над телом, не пытался вывернуть ситуацию в свою пользу, понимая прекрасно, что наклюканным в щи телом будет трудно управлять, да и не сказать, что всё было так уж плохо… Злуше нравились такие акты и, говорил об этом в открытую, пока Душенька ворчал, делал вид, что ему не нравится, хотя, ему скорее не нравились последствия в виде синяков на заднице, разбитых колен и множестве зудящих пятен на теле, что оставлял после себя Раф. Горячее дыханием опаляя кожу на шее чужой, мужчина смеётся тихо так, прям на ухо Душеньки, что дрожит крупно, поддается сам чужим, длинным пальцам, пытается двигать бедрами, а Рафу нравится эта картина. Ему нравится как пьяный в щи любовник пытается что-то проворчать даже сейчас, как он выдыхает тяжело, кусает свои губы до кровоподтеков когда пальцы внутри массируют простату, а вторая рука ложится на член, начиная надрачивать слегка, ласкать зайчонка до дрожи в коленях и, наконец, сдавленных, таких тихих, но желанных стонов. Когда он пьян, они звучат по другому. Как-то иначе. Более искренними? Душенька не пытается разговаривать когда пьян, не пускает каких-то шуточек во время акта как это любит делать, не пытается забрать у него ведущую роль. И он этим пользуется, пальцы вытаскивая да стягивая уже с себя брюки, да рукой помогая, приставляет орган к чужому заду, надавливая и, с легкостью проникая внутрь. Душенька сжимается, дрожит ещё сильнее и уже еле слышно мямлит нечто схожее со словом "пожалуйста", но многие буквы теряются, он их проглатывает или вдыхает, когда уже освободившаяся рука Жирафа ложится на его ягодицу, ведет чуть дальше к пояснице и сжимает сильно. Хочется сказать что-то колкое, подшутить над любовником, что сейчас полностью в его руках. Почти в прямом смысле. Млеет от малейшего поглаживания по спине. Стонет протяжно от толчков размеренных да глазки закатывает карие от удовольствия наказывающего с новой волной. Раф дышит тяжело, очами зелеными осматривает возлюбленного, что к стенке прислонившись стоит перед ним, лбом ткнувшись в стену обшарпанную да руки на неё же уложив, соскреб с нее остатки краски, что сыпется на пол с тихим шорохом, попадает на волосы каштановые и свитер. Весь в пыли, со спущенными до колена брюками так ещё и пьяный до беспамятства. Губы сами по себе расплываются в улыбке, а рука, что ранее была на его члене, перемещается на поясницу, поглаживая слегка, да к ягодице упругой опускаясь, сжимая сильно, до пятна красноватого. Да усмехнувшись, бьет по ней ладонью заставляя Душку дрогнуть, взвизгнуть, а шут только сильней улыбается от этого звука, двигаться начиная, откровенно говоря, грубо вдалбливая тело родное в чертову стену, выбивая стоны и вздохи томные, редко, вскрики. На улице холодно, поздняя ночь, что близится к утру. Где-то на фоне угукает сова, в траве сверчки резвятся, а всю эту идиллию прерывают пошлые, грязные звуки, что исходят от сношения двух, пьяных тел. Жираф прижимается к Душеньке вплотную, сам его обнимает ещё сильней вдалбливаться начиная, закрывает рот любимого одной рукой, а второй прижимает к себе, ткнется носом в его плечо с которого подавно спал розовый свитерок, рычит утробно, сам срывается на тихие стоны, чувствуя приближающийся оргазм, что долго ждать себя не заставляет. Прижимаясь к бедолаге всем телом, Раф дышит тяжело, глаза зелёные свои подымает на чужую макушку и зарывается во вьющиеся волосы носом, отходя от произошедшего ещё пару минут. И лишь по прошествию времени вытаскивая. Штаны напяливает быстро и смотрит на Душеньку, что дрожа всем телом, просто физически не в состоянии что-то сделать самостоятельно, остается стоять пережнем месте, с разведенными ногами да спавшими джинсами до щиколоток. Раф улыбается гаденько, телефон с кармана штанов достаёт. Весь побитый, как и его хозяин, но всё ещё рабочий. Включает камеру и делает несколько снимков. Для личного архива против которого его любовник абсолютно ничего не имел. Красные от шлепков ягодицы, плечи и шея покрытые красноватыми пятнами засосов, что он оставлял даже не замечая. Потрёпанный и грязный свитер да такие же штаны которые Жираф заботливо помогает одеть Душке. А он уже почти что спит, находясь на грани сознания и крепких объятий Морфея, а следом обнимашек с белым другом. Ну, или тазиком, как повезёт. Хотя навряд-ли повезёт после количества выпитого. Да и Раф, как провинившийся пёс, будет бегать вокруг парня, что в отличие от него не привык к такому количеству выпивки за раз. Заметно это было и по дикому сушняку и почти что серо-зеленому оттенку кожи на утро. Благо, Шут быстро отходит и в такие моменты всегда рядом. Вместе с парой бутылок воды холодной, таблетками от головы и тошноты, обязательно похмелом для себя, тазиком да парой резинок для волос, делая на бошке Душки пальмочку, чтоб их не перепачкать.