Обезжиренная

Мать доебывает Кобени с утра. «Поешь-поешь-поешь». По тарелке катаются сырники в клубничном джеме. Вообще, утро идет не по плану. Обычно по пробуждении Кобени проверяет две вещи: уведомления в своем паблике-дневнике «На крыльях бабочки» и цифру на весах. — Я не завтракаю. — С каких пор? — Мам… это я буду обсуждать с психотерапевтом, не с тобой, ладно? Кобени играет с психотерапевтами до тех пор, пока от нее не отказываются. Особенная, сложная пациентка. Никому не удается пробраться сквозь плотные заросли симптомов, которыми Кобени обросла за годы «лечения». Кобени креативна и ей нравится коллекционировать диагнозы: тревожное расстройство личности, расстройство приема пищи, паническое расстройство, депрессия, социофобия, подозрения на БАР. Кобени активно кичится психическими расстройствами в своем паблике-дневнике. В закрепе у нее висит запись: Мой самый большой недостаток в том, что у меня нет анорексии. У меня просто… какое-то из расстройств пищевого поведения, что-то связанное с голоданием/перееданием. Ни один психотерапевт не может поставить мне конечного диагноза… Вам только кажется, что я худенькая, я жирная… Мать идет на разные манипуляции. Сейчас они на стадии «если ты меня любишь — поешь». Кобени легче всего переступить через «любовь» к матери. Кобени любит только деньги и свои кости. И много, МНОГО внимания от подписчиков. Иногда внимание приходится вытряхивать. Мать уходит на работу, а Кобени включает запись, заваривает кофе, черный и пустой — чернее и пустее только у нее в желудке, — и выбрасывает сырники в мусорку. Нарезает старые видео, где плачет за кухонным столом, у плиты, в свете открытого холодильника и у мусорного ведра, на тонкие ломтики по пять секунд, затем стряпает бутерброд, который ее оголодавшие на новой диете подписчики проглотят и будут просить еще. Под видео-бутербродом с высококалорийной манипуляцией Кобени пишет: моя мать не дает мне похудеть. Я хочу умереть. За кадром Кобени достает один сырник, съедает и сблевывает его. Комментарии летят сразу. Кобени представляет, как подписчики набирают их слабыми, дрожащими пальцами: Кобени я тебя очень люблю ппожалуйста съешь один сырник не нужно все Я не знаю что со мной будет если ты умреш Вот так, без знаков препинания. Наверное, съела. Кобени собирается на работу и мельком оглядывает себя в зеркале — как же дорого обошлось ей это тело! Если Кобени ела, то только премиальные продукты: антистрессовое молоко от Nakazawa Foods, богатое мелатонином, ароматную, вкусную говядину вагю, грибы мацутакэ, содержащих фолиевую кислоту, витамины группы В, А, С, D2, D7, К, PP и бетаин, мускусную дыню, виноград Сэто, мясистые, сочные персики родзимото; Кобени посещала лучших психотерапевтов, принимала антидепрессанты и препараты от тревожности, пользовалась брендовой косметикой и продолжает носить одежду, сшитую по ее эскизам. Единственная проблема: с прошлой весны мать пережала поток финансов, и вскоре он отмер. А потребности Кобени никуда не делись. По телу холодильника хаотично разбросаны магнитики в форме еды. Мороженое, яичница, плитка шоколада с отпечатком зубов, кусочек пиццы, вафля. Кобени на срывах так же хаотично сбрасывала в себя премиальную пищу и вызывала рвоту. Однажды Кобени закинула в паблик карту с отметками мест, где «очищалась». Подписчики устраивали целые паломничества к паркам, заправкам, кафе, уборным торговых центров, и скидывали фото в комментарии. Кобени поняла две вещи. Первое — блевать лучше в тишине. Второе — людьми очень легко манипулировать. Но не суть. Магнитиками она визуально насыщается еще до того, как откроет дверку. В метро Кобени смотрит мукбанги, продолжая визуальное насыщение. Губы, обведенные красной помадой, хватают и всасывают лапшу, куски жареного мяса, нити сыра, прижимаются к стакану с газировкой. В продолговатый микрофон льется сербанье, сочное чавканье, сглатывание. Кобени не просто насыщена — Кобени лучше, чем мукбангерша по ту сторону экрана. Кобени может контролировать себя и не есть вообще. Кобени бесят люди, которые теряют контроль и жрут-жрут-жрут. Наблюдать за ними мерзко до пизды. Пизда — это крайний уровень мерзости, финальный босс, но об этом позже. Кобени работает в небольшом придорожном кафе «Между булочек» и наблюдает акты человеческой мерзости на протяжении двенадцати часов шесть дней в неделю. Вытеснить из глаз пошлую неоновую вывеску с раздутыми красными буквами нечем: здесь все в радиусе пяти километров мерзко. Небо заставлено высотками и перевязано проводами. Из распахнутых мусорок вываливаются пакеты. Клумбы засажены не цветами — окурками. Асфальтовая дорожка тянется ко входу серым, потрескавшимся языком. Кобени ныряет внутрь, не в силах выносить внешнего уродства мира. В этом кафе работала мать Кобени, а теперь работает Кобени, наследственная передача рабочих мест. Только мать была менеджером, а Кобени так, посудомойка. Слишком далеко друг от друга в корпоративно-пищевой цепочке должностей. Кобени умеет работать руками: мозг у нее выполняет декоративную функцию. «И все потому, что ты не жрешь ничего», — объясняет мать. Мать предполагает, что у Кобени мозг в принципе не до конца развился от недостатка макро- и микроэлементов, витаминов, ненасыщенных жиров, медленных углеводов и качественного белка. Мать уволилась, как только выпустилась из медицинского. А Кобени даже не поступила, так, таскала из кабинета матери справочники по анатомии. Каждый день для Кобени — испытание насыщенными жирами, быстрыми углеводами, сахаром и крахмалом. Кобени окружена, но не сломлена. Она пытается заработать еще одним способом — раскручивает дневник о похудении и продает планы диет и тренировок. За полгода Кобени нарастила фанбазу в пять тысяч подписчиков, хотя девяносто процентов ее вступительных постов — поебота, накатанная в голодовке: анАсоветики (Кобени тогда не знала, как правильно пишется «анорексия» и сокращала, как получится), расчлененка, фотки всяких нацистов, обзоры на фильмы (больше всего подписчикам понравился обзор на «Мальчик в полосатой пижаме». Кобени написала: зачем такой акцент на евреях и нацизме? проблемы евреев режут глаза с первых минут… а ведь в такой ситуации может оказаться каждый…), фото расцарапанных рук и бедер (так Кобени боролась с голодом), реклама паблика с хэндмейд-браслетиками «не ешь», «невкусно», «не голодна». Паблик закрылся, и Кобени планирует позаимствовать концепт браслетиков-напоминалок. Мерч, как-никак. Тупые малолетки, готовые играть с клитором и анальной скважиной Кобени, обязательно захотят браслетик, сделанный руками кумира. Короче карьеры инфлюэнсера только юбочка: Кобени вообще любит минимально прикрываться и носит топики, мини-юбочки, мини-шортики, колготки в сетку, полосатые чулочки. Цветовая гамма: беж, белый, по настроению — черный. Кружева, рюши и бантики. Еще Кобени любит носить одежду своих бывших ебырей. У нее есть кожаная куртка от папика, пахнущая сигаретами и бензином, а также футболка восемнадцатилетнего пацана, который поставлял Кобени мочегонные. Вообще, он ее абьюзил. И вообще, Кобени не торчкоебка, просто он оценил ее в тысячу упаковок феназепама на первой же встрече… Но не суть. Кобени нравятся всякие кольца с черепами, шипастые браслеты и чокеры. Если бы можно было, Кобени бы носила подвеску со свастоном на все сиськи, а так носит не снимая кожаный чокер с кольцом и представляет, как займется в нем сексом. Никакой одежды, только этот чокер… И не важно, с кем спать: водителем автобуса, заправщиком или сантехником, который приходит раз в полгода чистить трубы в доме матери. Вот такая вот Кобени, помесь кокет кор и альта. Кобени важно, чтобы ее конечности, подверженные диетной огранке, вызывали восхищение. Внутри «Между булочек» самый настоящий анальный гротеск — как будто пробираешься в толстую кишку. Красные кожаные диванчики не первой свежести, красные столики, красные жалюзи, красные неоновые нити под потолком у барной стойки, похожие на кровяные сосуды. Кобени считает, что каждого посетителя кафе «Между булочек» нужно вносить в реестр потенциальных каннибалов. Конечно, находятся любители простых жирных бургеров и хрустящей золотистой картошечки, но в этой еде ничего особенного, любая придорожная рыгаловка накормит на три тысячи незаурядных калорий. В «Между булочек» же настоящие кулинарные изыски, которые пощекочут не только вкусовые сосочки, но и самую смелую фантазию. Основное меню выглядит так: Глазастая паста Мозгопирожное Хот-дог с пальцем Запеканка «Титьки бывшей» Кишечный торт Котлеты «Ножки без чулочков» Жареные косточки Кровавая газировка Денджи, как будущий владелец кафе, планирует ребрендинг. Все больше «особых» блюд оказываются на стопе. Например, глазастой пасты нет две недели. Хот-дог с пальцем Денджи готовит, но через раз забывает срезать квадратик пленки с сосиски — так, чтобы походило на ноготь. Мозгопирожных нет с конца апреля. «Опять без мозгов?» — вздыхала постоянная клиентка-бимбочка, стереотипная вульгарная девка. Денджи она нравится. В ее ушах покачивались огромные блестящие серьги, в низком вырезе майки — огромные круглые груди. Джинсовые шорты выше всех границ приличия. В холодную погоду она надевала под них колготки, а в теплую можно было наблюдать, как колышутся незагорелые ягодицы с вмятинами целлюлита. Ее плавную походку почти ангела почти Викториас Сикрет (ангела «Между булочек»), шелест пушистых меховых сапог, холодный блеск созвездий пирсинга в ушах, бровях, губах, щеках Кобени запомнила, хотя память служила ей для хранения информации по КБЖУ. Еще Кобени считала, что в бимбочке нет ничего особенного. Стандартная представительница девичьего контингент междубулочья, сопровождающая скуфа с явными маниакально-каннибалистическими наклонностями. Кухня «Между булочек» тоже напоминала кухню каннибала типа Джеффри Дамера. Кобени разок пошутила про то, что даже внешне Денджи походит на Дамера, Japanese edition. Денджи тогда сервировал квадратиками лука стопы из свиного фарша (те самые «Ножки без чулочков») — издалека лук напоминал отполированные ногти. В ответ Денджи поморщился и спрятал лицо в рукаве, чтобы слезы и пот впитались и не забрызгали ножки. После замечания Кобени он перестал делать заготовки. Запасы подходили к концу, меню худело, пока не похудело до секции с обычным фастфудом. Вот так их кафе лишилось мозгов, глаз, пальцев, кишечника. Остаются только булочки — и Кобени с Денджи где-то между ними. Пол в шахматную клетку, пожалуй, единственная деталь декора, которая нравится Кобени. Кобени, конечно, не умеет играть в шахматы и представляет себя безымянной фигуркой, мечущейся только по одному маршруту: от входной двери до кухни. Кобени вообще много мечется. От одной диеты к другой, например. Кухня, огромный мерзкий организм, что испражняется в тарелки посетителей высококалорийными отходами, встречает Кобени промасленным дыханием и заебанным Денджи. Из-за белых рукавов с алой каймой торчат длинные рябые руки. Масляные ранения — кухня тоже своеобразное поле боя. Денджи одновременно прижимает размороженные котлеты к грилю и встряхивает картошку во фритюрнице. Видимо, Хаякава опять «заболел». Под потолком зло гудят кишки проводов. Котлеты шипят под лопаткой, п-ш-ш, п-ш-ш, п-ш-ш, коричневеют и взмокают от жира, картошка обрастает золотой коркой в тысячу жировых карат. Денджи выполняет свою работу хорошо, стоит отдать ему должное. Начал выполнять, как только отпала необходимость готовить идиотские особые блюда. В его смены еще не было ни одного возврата. Кобени непонятен трепет, с которым Денджи вытаскивает булочки из печи, шинкует зелень, раскладывает котлеты и маринованные огурчики, и с ювелирной точностью расписывает бургерные внутренности горчицей и кетчупом. Видимо, Денджи просто следует главной заповеди кафе — «Между наших булочек вкуснее всего». А может, Денджи нравится, что теперь он один «Между булочек» обладает всеми возможными корпоративными регалиями: раньше кафе представляло собой разношерстный террариум из студентов-поваров, теток предпенсионного возраста в официантках и зека-уборщика. Теперь… Денджи на позиции повара, администратора, менеджера и управляющего. Хаякава заявлялся редко, в его отсутствии больше плюсов, чем минусов: Кобени не приходится отскабливать от тарелок почти нетронутые бургеры. Особый ингредиент от Хаякавы — пепел — не приходился по вкусу даже контингенту «Между булочек». Кобени не помнила ни имени Хаякавы, ни момента, когда бы он был без тлеющей сигареты в уголке рта. Кобени, в принципе, все равно. Она наберет аудиторию, повысит лояльность и будет чаще устраивать марафоны похудения, разработает диеты, тренировки, может, найдет даже постоянных поставщиков мочегонных и слабительных, либо будет рекламировать их… Какая разница? Главное заработать и худеть. В «Между булочек» тяжело зарабатывать и тяжело худеть. Вон, экс-подружка Кобени, по совместительству одноклассница и напарница по школьному толчку, тоже начинала карьеру с дневника анобабочки. Продавала марафоны мгновенного похудения. Ее фотки — ее кости — сначала растаскали по небольшим пабликам, затем на крыльях популярности, крыльях более легких и быстрых, чем крылья анобабочки, фотки долетели до «большого» интернета. Подружка Кобени, как и любая РППшница, особо предприимчива: голод физический нужно постоянно затыкать. Она начала продавать фотки. А от продажи просто фоток до продажи интимок один снимок. От продажи интимок до вебкама — пару кликов и минимальное резюме. Теперь подружка успешно крутится в сфере интернет-эскорта. Она удалила всех девушек из подписок, даже Кобени, потому что считает девушек «тупыми пездами». Кобени считает экс-подружку ЧСВ-шлюхой в дешевых трусиках Лолиты, прикрывающих раздолбанную пизду. Кобени умнее — на тупых и плюсом жирных пездах она планирует зарабатывать. Мужская аудитория у Кобени, конечно, скудная — мальчики отсиживаются молча и не лезут ей в кости. Хотя Кобени приглашающе фоткает самые красивые отрезки себя: ключицы, позвоночник, колени. Кости нравятся девочкам, мальчикам нравятся сиськи Кобени. Самый первый комментарий под приветственным постом в ее дневнике выглядел так: Внешность обманчива. Кто бы мог подумать, что под таким нежным наивным личиком будут такие дойки. На фото Кобени стоит на фоне сада матери, в летнем платье с очень приличным вырезом на груди. Тогда комментарий смутил ее, но сейчас ей даже… нравится. Ей просто не нравятся слова типа грудь, соски, вагина, матка, яичники, все их производные и синонимы. До открытия еще час. Кобени раскладывает выпечку по витрине, включает кофемашинку, меняет зерна, проверяет уровень соли, перца, зубочисток и салфеток на каждом столике, а от столика у входа оттирает маркерную надпись «Сделаю минет, +81-ХХХ-ХХХ». Чтобы между их булочек было не только вкуснее всего, но и удобнее всего. Когда Кобени возвращается на кухню, Денджи протягивает ей пакет. Пакет весь в жировых проплешинах. А Кобени еще не успела сделать полноценный бодичек… — Пошли вместе пожрем? Маленькая традиция «Между булочек» — разделять утреннюю трапезу. Кобени не умеет отказывать, но умеет засовывать пальцы очень глубоко в глотку. Поэтому экстремально калорийный завтрак обойдется ей в экстремальные ничто. Они садятся за столик между кухней и уборной. Посетители сюда забредают редко: стены в оспинах потекшей краски, пол грязный, пахнет хлоркой, мочей и жареным мясом. Денджи вытаскивает из пакета Кобени бургер, коробочку с наггетсами и пакетик картошки. Тянется через весь стол со стаканом колы и ставит его перед Кобени, задевает трубочкой ее щеку. Лед недовольно гремит о стенки. Кобени тоже испытывает недовольство, но тут же проглатывает его. Денджи вытаскивает телефон, убирает звук и включает что-то. У Кобени не сразу получается разглядеть, но когда получается… Она почему-то ничего не чувствует. Совершенно. Люди, выстланные крупными пикселями по мутному экрану, дрыгаются как рыбы, выброшенные на берег. Денджи смотрит не открываясь. У него желтые ресницы и брови. Сразу бросаются в глаза. Выгоревшие или натуральный цвет такой? Кобени не знает, почему задается этим вопросом. Кобени вообще мало что волнует за пределами ее обезжиренного, низкокалорийного мира. Кобени не понимает, что особенного в однообразных поступательных движениях, мерзком дрыганье конечностей. Кобени приравнивает секс к готовке. Однообразный процесс. Правда, в результате готовки можно набрать, а от секса похудеть. И вообще, какой секс? Кобени порно не смотрит и считает себя фригидной, суровой асексуалкой. Конечно, Денджи представляет себя на месте мужика. Конечно, представляет кого-то на месте женщины. Кого? Актриса некрасивая: живот и бедра с внутренней стороны обложены жиром, и жир колышется от малейшего шевеления, как желе. Лицо в обрамлении синтетического розового парика красное и потное, густая тушь сбегает по щекам, оставляя за собой влажные черные траншеи. Не женщина даже, баба. А вот Кобени другая. Кобени красивая. Сейчас, по крайней мере. Кобени просто «пропила» лишние пять процентов жира на авторской диете «Жидко», а отеки убрала курсом фуросемида. Кобени собрала фотографии обточенной фигуры в коллаж, расписала правила питания (голодания) и продала курс похудения паре тупых пезд. Пока они считают лишние килограммы, Кобени считает свои кости и гонорар. Кобени, например, не нужно втягивать живот, чтобы пересчитать ребра. Кости — это красиво. Ребра — лестница к ее внутренностям без жира. У нее игрушечные, чистые органы, как у макета человека в разрезе в кабинете матери, или на страницах пособий по анатомии. Ее ребра не клетка, удерживающая жалкую, слабую, голодную эссенцию, ее ребра — экспонат… Интересно, а Денджи занимался сексом? Кобени занималась чем-то похожим на секс. Потная возня в кладовой на выпускном: сталкиваться со швабрами и шкафчиком было приятнее, чем с конечностями ее «бойфренда». Он довольно хмыкал, пока щупал ее грудь, затем рука скатилась ниже, затормозила на животе. «Пухловато у тебя тут. С такими-то сиськам иметь такую талию…» Кобени вытаскивает телефон и быстро набирает: «Худей до тех пор, пока глядя в зеркало не захочешь себя трахнуть». Прикрепляет фото из ванной, с пылу с жару. Свет выделяет плоский живот, матовую воронку пупка и косточки на бедрах. В комментариях облизывают плоскости Кобени и просят артикул на трусики. Денджи забирает у Кобени наггетсы, тычет в свой телефон жирным пальцем, видимо, перематывая ролик. Подписчик под ником @kobenisslave трогательно признается: Я дрочу на Кобени. Она невыносимо прекрасна. Хочу целовать ее ножки под столом, пока она готовит для нас главное блюдо — контент… Хочу жить у нее между бедер в полосатых чулочках. Хочу, чтобы Кобени плевала мне в лицо. Хочу донашивать ее трусики. Кобени, мы можем купить обручальные кольца и жить вместе. Ты больше не обрюзгшая свинья с нацисткими наклонностями, ты красавица, Кобени. Напиши мне, если ты видешь мой комментарий, я задоначу, Кобени, Кобеничка… И так далее. Не суть. Кобени приходит к выводу, что Денджи представляет на месте порноактрисы Кобени. Бургеры пеленают в полупрозрачную бумагу. Кобени отворачивает пропитанные жиром края: сыр цепляется ниточками за заломы, следом тянется усталая на вид зелень и колечки лука. Мерзкий, разваливающийся организм… Котлеты блестят нехорошим блеском. Этот блеск вызывает в Кобени отвращение равноценное отвращению от созерцания жирных рыхлых бедер порноактиры. К Денджи Кобени отвращения не чувствует. Они похожи. Траектория их зависимостей одинакова. Денджи помешан на сексе, Кобени — на похудении. У Денджи был блокнот на пружинке с надписью «рецепты», но ни одного рецепта там не нашлось. Только глянцевые части тел женщин, вырезанных из журналов. Отдельная страница с грудью. Отдельная страница с головами, ногами, задницами, руками. Денджи расчленял и обезличивал. Как далеко ему еще от женщины в журнале к женщине настоящей, живой? Кобени ведь всегда под рукой. В принципе, у Кобени тоже есть тетрадка, куда она вклеивает этикетки от батончиков, плиток шоколада и мороженого, расписывает состав, КБЖУ и ставит оценку. Кобени тоже немного маньячка. Запах бургера взбалтывает внутренности: они подкатывают к горлу, и кажется, выпрыгнут через рот, если Кобени разомкнет губы и шевельнет языком. Кобени представляет, как сплевывает свой крохотный желудок, обезжиренные легкие, сердце, сдувшиеся кишки. Кобени будет совершенно пустой, нечем превращать пищу в жир. Есть плюсы, конечно — можно закидывать в себя что угодно. Но это так, мысли голодной, склонной к страшнейшему греху чревоугодия персоны. А Кобени не такая. Кобени ест бургер и приходит к неутешительному выводу. Есть бургеры — это пищевое изнасилование. Денджи не прям нравится Кобени, она не знает, зачем разглядывает его: наверное, в попытке перебить привкус майонеза и горчицы. Вообще Кобени любит двухметровых дединсайдиков с милыми глазками за черными шторами челки и большим хуем за черными оверсайз-джинсами. Денджи — абсолютный антипод. Неоновый свет подкрашивает колу красным. Кобени смывает в себя бургер, давится ледяной химической клубникой и долго откашливается в кулачок. Пузырьки лопаются во рту, в горле, в желудке. Кобени разворачивает изнутри от сладости, калорийности и жирности. А вот Денджи наслаждается насилием над собой и действительно жрет. Как пес, клацает зубами, чавкает, облизывает упаковку, баночку с соусом, собирает крупицы соли из коробочки с картошкой. Кобени не может разделить его животной любви к пище. Пища Кобени тоже не любит, в ее сдувшемся желудке становится слишком тесно. У Кобени начинает болеть живот. Хорошо, что она знает волшебное средство от всех проблем: два пальца в рот, и все пройдет. Единственная проблема: у Кобени впервые не получается вытерпеть до конца. И Денджи следует за ней. — И что ты, каждый раз сблевываешь мои бургеры? Кобени не отвечает — откашливает желчь в унитаз и стирает слюну с щек. Бургер прошелся по горлу как наждачкой и шлепнулся в вонючую хлорированную воду. — Ну Кобени, мои бургеры настолько плохие? Что тебе не понравилось? Булочки? Котлета? Сыр? Или что-то с зеленью? — Перестань доебывать, — скрипит Кобени. — Перестань сблевывать. Кобени перестанет сблевывать, когда в нее перестанут пихать калории. — Ты же не выставляешь фотки рвоты в отчеты, а, Кобени. — Не понимаю, о чем ты. Кобени опускает крышку унитаза и спускает бургер. Спустить разговор не получается — Денджи приклеивается к ней, как салатный лист к горячей котлете. — Я тоже читаю твой миленький блог о похудении. Тебе нормально врать своим подписчикам? — Не лезь не в свое дело. — А еще я читаю паблики с разоблачениями всяких гуру похудения… Может, мне стоит в следующий раз отправить им видео того, как ты блюешь? Кран сплевывает желтоватую воду. Кобени промывает рот от остатков рвоты, вытирает губы салфеткой и смотрит в зеркало: Денджи улыбается, выловив ее взгляд в мутном кривом отражении. Если он подснимет ее — возможно, уже подснял, — то о заработке на марафонах можно забыть. Как и об уходе из «Между булочек». И Кобени останется здесь с Денджи до самого конца, в одном бургере. Он подходит ближе. Подкрадывается. Кобени чувствует тепло его груди спиной. Как от раскаленной плиты. — Свет мой зеркальце скажи, где ближайший КФС… Может, тебе другой фастфуд нравится? Кобени, зажатая между Денджи и раковиной, качает головой, протискивается к двери, развязывает фартук и завязывает заново — крепко, чтобы не чувствовать ревущей пустоты в желудке. На горле тоже затягивается узел. Кобени уже неплохо так полощут по пабликам с разоблачениями. Мол, в ее похудении, нет ничего особенного — в Кобени нет ничего особенного — она выглядит как любая стройная девушка. Откуда тогда в дневнике Кобени столько жирух? А Кобени одна, на пять тысяч подписчиц, стройная и классная. Они возвращаются на кухню. Кобени окутывает миазмами высококалорийной пищи, а она уже перенасыщена обществом Денджи. И сблевать нечем, нечего, какой парадокс при ее насыщенности. — Х-х-орошо, что мне сделать, чтобы т-т-т-ы отстал? — Для начала нормально поесть и показать всем, что ты ешь. Как ты ешь. Как блюешь. Вокруг зрачков у Денджи блестящие масляные брызги желтого. Кобени не голодна. Во влажном скользком лабиринте пищеварительной системы она прячет все свои чувства. Эдакое пассивное насыщение. Активное насыщение, ее персональные питательные вещества — это восхищенные комментарии и лайки. Которые исчезнут, если она признается, что не просто не ест — иногда ест и сблевывает. — Мое тело — не твоя зона ответственности. — Моя, пока ты работаешь тут. — Т-т-т-огда я у-у-волюсь. — Тогда у меня будет еще целый месяц, чтобы разоблачать тебя… как следует.

***

Кобени идет за Денджи странной разболтанной походкой. — Подписчики увидят, как я питаюсь в общепите, и тоже пойдут сметать все подряд. Эта стратегия меня не устраивает. И вообще, мне наоборот нужно, чтобы они не ходили по бургерным… — В тебе нет предпринимательской жилки, Кобени. Если твои падпищики будут жрать бургеры, у тебя всегда будет, кому продать марафоны похудения… Кобени молчит и тупо пялится на Денджи. Он отмахивается. — Ладно. Есть у меня идея. Простой способ излечить твоих падпищиков от пищевого блядства. Включи-ка запись. Денджи вытаскивает из холодильника ящики с зеленью, снимает крышки с росой конденсата на изнанке. Кобени пугает и удивляет, что он не достает подмерзшую отрезанную голову, груди в вакуумном пакете или отрубленные наманикюренные пальцы за пищевой пленкой. В Денджи есть элемент неожиданности — это отличает его от маньяка. — Напишешь пост о том, что один из твоих верных последователей работает в общепите и готов сделать разоблачение. Кобени включает запись, и пиксельный Денджи встает ногами в свежевымытую зелень. — Вот, что пихают в ваши любимые бургеры. Он пританцовывает, ящики скользят по мокрому полу, зелень хрустит, как ломающиеся кости. Когда ритуальный танец заканчивается, Денджи закрывает ящики и убирает их в холодильник. Как будто так и должно быть, по всем заветам общепита. — Ты же не собираешься использовать эту зелень? — Конечно же… Конец предложения стирает скрип дверцы холодильника. Конечно же нет или конечно же да? Кобени, в общем-то, все равно. Кобени сбрасывает в электронный эфир свежий контент, прячет телефон в карман джинсовой мини-юбочки и подтягивает трусики так, чтобы была видна резинка с розовым бантиком. — С тебя хреновый контент-менеджер, скажу тебе честно. — Зато накормить могу. — Я не хочу есть калорийную еду. — Кобени-Кобени… Ты показала падпищикам, что есть не стоит, но что же тогда им есть? — он подхватывает ее за запястье и тянет за собой, — Вот у меня есть для тебя кое-что диетическое, — они проходят по шахматным клеткам по диагонали к «директорской», — Ноль калорий. Это точно можешь запостить в отчет по питанию. Улыбка у Денджи маслянистая, жирная. Как картошка только-только из фритюра, истекающая маслом. Он закрывает дверь, и в кабинете становится мучительно тихо, будто кто-то слизал все звуки. — Дай-ка свой телефон. Денджи заваливается в кресло, вытаскивает член и пару раз проводит по нему рукой. — Жрать подано. Кобени смеется, но ей вообще не смешно. — Ну же, Кобени, приступай к трапезе. Открывай ротик. Слова ползут красной бегущей строкой по мозгам. Ноги забиваются мелкими звездочками. Звездочки то горят, то затухают, пока Кобени устраивается на полу. Она не знает, зачем. Кобени не интересует секс. У нее куча триггеров: на всевозможные жидкости и выделения типа слез, на белую еду (молочку) типа йогуртов — на языке они оставляют противный белый налет, — Кобени ненавидит трогать чужие вещи, даже случайно, надевать чужую одежду, дотрагиваться до людей, особенно если они жирные… — …я не буду… я такое не делаю, — слова пустые, пресные, ни протеста, ни злости — все, что выходит из Кобени, тоже лишено калорий, лишено жизни. — Не верю. Длина твоей юбки говорит об обратном. Реальность, которая в перманентном голоде была зыбкой и размытой, подтаявшей, затвердевает — как и член Денджи под пальчиками Кобени. Он смотрит взглядом, полным темного глухого желания, похоти, явной и острой, похожей на голод. Похоть не полуфабрикатная, как от просмотра порно, а самая настоящая, осязаемая. От пищевого изнасилования к настоящему, оральному, один шаг — разница в том, что окажется во рту. — Ты ниче такая, Кобени. Красивая. Красивая и голодная, по глазам вижу. Главное его не съешь. И не глотай. Тогда будет завтрак в ноль калорий. Кобени закрывает глаза и открывает рот. Какие-то ротовые функции сохранились: получается шевелить языком, втягивать щеки, напрягать губы — даже слюна выделяется, хотя Кобени была уверена, что слюнные железы у нее атрофировались. За отсутствием стимуляции, вкусовые рецепторы очистились и стали восприимчивее. Кобени во всем многообразии ощущает хуй Денджи на вкус и даже удивляется, что такая мерзкая часть тела может быть такой… вкусной. У Кобени начинают работать железы, о существовании которых она вообще забыла, и ее трусики Лолиты пропитываются соками нераздолбанной, почти нетронутой писечки. Денджи давит Кобени на затылок. Она утыкается носом в волосатый лобок и мычит, протестует всеми костями. — Нравится, не нравится — соси, красавица. «Красавица», «вкусно» — чередуется в полупустой головке Кобени, звенит в каждом синапсе мозжечка, пока твердая налитая головка члена прокатывается вдоль языка, упирается то в горло, то в щеку. Кобени не двигается, как самая настоящая насадка для члена, Денджи заканчивает сам и ей на лицо. Кобени чудом успевает зажмуриться. Темноту под веками высвечивает красным: Кобени открывает глаза и жмурится от вспышки. Тянется за телефон, но Денджи поднимает руки выше и активно тычет указательным пальцем по сенсорному экрану. — Ну-ка, ну-ка, тихо. Кобени становится странно пусто и одиноко под мокрыми трусиками. — А ну, смотри. Я все еще плохой контент-менеджер? Кобени не сразу замечает, что в руках Денджи не ее телефон. Секрет похудения админки «На крыльях бабочки», девочки!!! Я так и знала, что за дешевыми типа глянцевыми багемными фотками аристакратки она тренирует себе гланды за феназепам! И паблик ее по ходу взломали, там лежит полное видео о том, как ваша любимая спермохлебка на самом деле завтракает/обедает/ужинает. Под текстом личико Кобени в пятнах румянца. Губы растерты докрасна, и она как клубничное пирожное в витрине, политое белым шоколадом. Ник разоблачителя — @kobenisslave. Денджи бросает Кобени ее телефон за секунду до того, он взрывается уведомлениями и вибрацией. У Кобени перетряхвиет все внутренности от ужаса и волнения, в висках начинает стучать. Тук. Плюс сто подписчиков. Тук. На ролике рекордные три тысячи лайков. Тук. Поток запросов в личку на марафон похудения. Тук. Еще пятьсот подписчиков. Тук-тук-тук. Телефон выскальзывает из слабых, дрожащих рук. Кобени поднимает голову, смотрит на Денджи. В полутьме директорской его улыбка горит белым росчерком. Он тянется к ее лицу рукой, ведет по щеке и пихает палец между губ. — Вот теперь можешь поесть.