Kamesu Micchacara

      Все началось зимой — когда дни стали короче, а ночи темнее и холоднее. Все, кто находился в шахте, стали ее пленниками. Над их головами завывал и лютовал беспощадный мороз. Землю не просто накрыло снегом, нет. Толстый покров готов был эту землю задушить. А за свинцовыми тучами не было видно ни луны, ни звезд, ни надежды. Воздух обжигал холодом. Каждый вдох грозился стать последним.       Все началось зимой, когда казалось — планы обречены. Запасы угля истощались, эксперименты оканчивались провалом, а редких поставок еды и воды едва хватало на то, чтобы выжить. Вся шахта замерла в ожидании лучших времен. Жизнь в недрах гор собрала остатки сил на то, чтобы выжить, переждать зиму. Казалось, это была самая жестокая, самая злая, самая суровая зима из всех, что когда-либо обрушивалась на головы изгнанников. Вот они все, как на подбор. Некогда избегаемые, но все же жители Гунменя, а ныне отверженные и вычеркнутые. По локоть в грязи и крови, с блестевшими от жажды мстить когтями и зубами.       Все началось зимой, когда генерала волков внезапно вызвали наверх.       — Генерал Вей, господин хочет Вас видеть.       Он сглотнул.       — Удачи, — обреченно добавил один из охранников, провожая взглядом.       Этот тон не сулил ничего хорошего. Фэн Вей и без них знал, что господин не был в добром расположении духа. Очень, очень давно. Лорд Шень… Он совсем не покидал своего кабинета — лишь изредка выглядывал в покрытое копотью окно. Казалось, его грандиозный проект был на грани краха. Все расчеты приводили лишь к разочарованию. На чем только держался его дух? На желании отомстить родителям? Доказать всему миру, как несправедливо с ним обошлись? Волк не знал наверняка, но помогло бы ему это знание в его положении?       Фэн Вей собрался с силами и переступил порог кабинета. Там, сгорбившись у окна, стоял лорд Шень. Его потрепанный годами лишений хвост распластался по всему полу. Некогда белое ханьфу переливалось серым.       — Господин, Вы звали?       Павлин даже не обернулся.       Повисло молчание.       Оглядевшись, волк обнаружил безрадостную картину. На столе лежала бутылка вина. Мятая постель. Пыль и паутина в углах. На полу шуршали скомканные и порванные куски пергамента. Обстановка буквально кричала о плохо скрываемом отчаянии.       — Тяжело дышать, — наконец, ответил Шень.       — Это дым из шахт, господин. Возможно, нам стоит…       — Нет.       Лорд как отрезал. Его ровный, строгий голос вызвал мурашки. Генерал заколебался, но продолжил говорить.       — Если Вы не возражаете, я могу принести немного чая и…       — Иди. Сюда.       Фэн Вей, набрав остатки воздуха в грудь, подошел настолько близко, насколько позволяла ему его собственная смелость. Это не было даже расстоянием вытянутой руки. Его тень едва касалась перьев лорда.       — Еще ближе. Это приказ.       Волк стоял так близко, что мог почувствовать тяжелое, злобное дыхание павлина.       Внезапно Шень вцепился в лапы Фэн Вея.       — Обхвати ими мою шею.       Он смутился, но повиновался.       — А теперь — сожми.       — Ч-что? Мой господин, я не думаю, что…       — Я не сказал тебе думать, — угрожающе прошипел лорд. — Я. Сказал. Тебе. Сжать. Ты поклялся мне в своей верности, поэтому делай как велено. Сейчас же!       Фэн Вей почувствовал, как холодок пробежался по его спине. Он смотрел широко раскрытым глазом на Шеня, не понимая, что происходило. В голове столько вопросов и ни одного ответа. Что нашло на господина? Воздух и так удушлив, но он хотел добавки? Зачем? Смирившись со своей участью, волк вцепился пальцами в тонкую шею павлина.       Стон.       Лапы покрылись мурашками.       Еще стон. И еще.       Это были самые постыдные стоны, которые Фэн Вей когда либо слышал. Он в жизни бы не подумал, что такой грозный, жестокий и суровый господин как Шень мог звучать как портовая куртизанка.       Шень потянулся крыльями к поясу и распахнул ханьфу. Фэн Вей едва верил тому, что видел. Вернее так — он никогда не видел господина без одежды. Изгибы тощего тела будоражили. Казалось, даже перья не могли скрыть выпиравших костей, что хрустели от каждого движения павлина. Он… получал удовольствие? Да. Его душили, а он млел. Млел настолько, что выгнулся всем телом и раздвинул ноги.       Капля.       Фэн Вей осмелился опустить свой взгляд. Между худосочными бедрами виднелись розовые складки клоаки. Шень ласкал ее перьями и тяжело стонал. Его глаза закатывались кверху.       — Сильнее, — прохрипел он. — Сожми сильнее.       Волк чувствовал, как тряслись его собственные руки. Чувствовал, как мощно пульсировала кровь в теле павлина. Но он не смел ослушаться приказа. Покорность была сильнее смятения. Однако, было во всем этом что-то еще. Генерал чувствовал, что где-то глубоко внутри вспыхнула искра. Он не до конца понимал, что это, поэтому, как было велено, не думал.       — Сильнее!       Казалось, Шень сходил с ума.       — Сильнее!       Казалось, его не пугал риск умереть в таком положении.       — Выжми из меня все дерьмо, Вей!       Волк сжал его шею до хруста.       Всплеск.       Павлин обмяк в его лапах, кончив прямо на пол. У генерала перехватило дыхание. Белесое семя разбрызгалось у самых его ног. Это ощущалось так… неправильно. Словно Фэн Вей не должен был быть свидетелем этого. Слишком личное, слишком сокровенное, слишком интимное. Кто он такой, чтобы лорд сам допустил его до подобного?       — Г-Господин?       Он разжал лапы и уложил Шеня на постель. Вытер обрывками пергамента пол и кинул их в печь. На всякий случай выглянул за дверь — ни души. Он надеялся только на то, что их никто не видел и не слышал.       Стыд.       Стыд.       Стыд.       Фэн Вей хватался за голову. Случившееся едва укладывался в его голове. То, что сделал Шень. То, что Шень велел ему сделать с ним. Это было таким непривычным. Лапы все еще чувствовали пульс павлиньей шеи.       Хрип.       Волк обернулся. Пронесло. Лорд не умер от его когтей.       — Помоги мне.       — Слушаюсь.       Генерал подставил свое плечо и надел на господина его ханьфу. Шелковое, тонкое — оно совсем не подходило для свалившейся на голову зимы. Когда-то оно было белым. Впрочем, как и перья лорда — посеревшие и помятые жизнью.       — Я надеюсь, тебе не надо объяснять, что это остается между нами.       — Да, господин.       — Если ты когда-либо ослушаешься меня, я убью тебя без колебаний. Я понятно объясняю?       — Да, господин.       — А теперь убирайся. Я пошлю за тобой, когда ты мне понадобишься снова.              

* * *

      После той ночи его часто вызывали наверх. Он оказался идеальным кандидатом. Ни у кого не было и тени подозрений на счет причин, которые раз за разом вынуждали переступить порог кабинета. Исполнительный, преданный слову и делу, умеющий держать рот на замке. Самое оно для хранения грязных секретов.       Фэн Вей заметил повторявшийся из раза в раз мотив. Чем злостнее вел себя лорд с подчиненными днем, тем злостнее тот хотел быть задушенным ночью. Генералу не было велено думать, но какая сила вообще способна остановить мысль? Волк постоянно думал над словами господина.       — Тяжело дышать.       Если ему больно, то как постоянные удушения могли исправить ситуацию? Если ему больно, зачем подливать масла в огонь? Если ему больно, то почему он не договаривал из-за чего? Что-то подсказывало Фэн Вею — проблема не воздухе шахт. Лорду становилось все хуже и хуже. Постоянные ночи с лапами на шее не могли пройти бесследно для его здоровья. Раз за разом волк обнаруживал между своими пальцами перья. Шень, словно цветок под натиском зимы, увядал.       Но в какой-то момент этого беспокойства стало так много, что генерал попросту перестал этого замечать. Он привык. Привык душить. Привык слышать стоны. Привык делать вид, что ничего не произошло. Однажды Фэн Вей даже поймал себя на мысли, что в некоторой степени ему нравилось так снимать напряжение. И в целом проводить ночи с господином. Только ему было дозволено видеть его обнаженным и уязвимым. Такое доверие даже в некотором роде льстило волку.              

* * *

      Он оказался посреди заснеженной пустыни. Холодная, темная и коварная. Фэн Вей не помнил, как долго бродил здесь. Похоже, он делал круг за кругом, оказавшись в плену ледяного ветра. Генерал готов был сдаться под его натиском. От мороза, пробиравшего до самых костей, слипались глаза. Лапы увязали в снегу, как в болоте.       Крик.       До того истошный, что Фэн Вей пришел в чувства. Голос показался необъяснимо знакомым. Собрав волю в кулак, волк побежал навстречу источника звука.       Лорд Шень.       Белый, как снег. До того белый, что сливался с ним. Если бы не красные глаза на голове и хвосте, генерал вряд ли бы его заметил. И красная полоса на шее. Стоп… что?!       Снова крик. Хриплый и душераздирающий.       Это была кровь.       — Мой лорд, Вы попали в силки!       — Не трогай меня!!!       Веревка до того стянула шею, что протерла кожу до крови. Но кровь капала и из клюва. Было видно, с какой болью Шеню давалось дыхание. Все его тело трепыхало в попытке вырваться из ловушки.       — Господин, Вы должны остановиться! Перестаньте дергаться, я вытащу Вас!       — Не приближайся ко мне!!!       О, небо. Шень до того обезумел от боли, что оцарапал когтем протянутую лапу помощи. Его крики давили на голову. От них череп трещал по швам, а уши закладывало.       — Господин, позвольте Вам помочь! Пожалуйста!       — А-а-а-а-а!!!       Холодный пот.       Пробуждение.       Это был кошмар. Кошмар, но до того явный, что Фэн Вей сломя голову понесся наверх, чтобы убедиться, все ли в порядке с господином. Дыхание перехватило от одной мысли, что с лордом Шенем могло что-то случиться. Но почему он за него так волновался? Похоже, это не было вопросом верности. Какое-то чувство, едва поддающееся описанию, гнало его вперед — как можно быстрее, как можно скорее. Генерал забыл обо всем. О сне, о еде, о воде, о не самой теплой, но все же постели. Перед глазами маячило измученное лицо господина со стекавшей по клюву кровью. От него сердце колотилось так бешено, что готово было выпрыгнуть из груди.       Фэн Вей ворвался в кабинет, даже не постучав.       Дверь с грохотом отворилась.       — А?       Волк пришел в чувства, но… Стыд. Какой же, мать его стыд. Лорд Шень смотрел на него, как на круглого идиота. Этот горе-спасатель пришел именно тогда, когда павлин принимал ванну, о чем говорила большая деревянная бочка.       — Что, мать твою, ты здесь делаешь?!       Не успел Фэн Вей придумать оправдание, как его продолжить поливать возмущенными криками.       — Как ты вообще сюда попал?! Куда смотрела стража?! Кретины!       Но внезапно он успокоился.       — Впрочем, неважно. Слишком поздно. Ты уже увидел их.       Генерал огляделся по сторонам, не понимая, о чем говорил лорд.       Шень убрал полотенце.       Что-то щелкнуло в голове Фэн Вея.       — Господин, Ваши ноги!       На них нельзя было взглянуть без щемящей боли в груди. На них не было живого места. Пальцы покрывали ожоги, как если бы их многократно окунали в кипящее масло. Удивительно, как павлин умудрялся не просто держаться, но ходить такими ногами. Никто и никогда не видел лорда Шеня без накладных когтей. Они казались такой неотъемлемой частью, что даже во сне волк не представлял господина без них.       — Конечно, мои ноги!!! — Шень снова взорвался. — Угх! Ты вообще в состоянии понять, каково это — быть вынужденным жить с уродством?!       Но потом он как будто осознал, что Фэн Вей понимал, потому что нельзя было игнорировать отсутствие одного глаза.       — Ладно, — господин остыл и указал на собственную кровать. — Просто сядь там и не отсвечивай.       Генерал с опаской приземлился на постель. Он даже в своих самых сокровенных желаниях не помышлял очутиться на ней. Мягкий матрац, толстое одеяло, пуховая подушка — мечта, предмет зависти, а не кровать. Фэн Вей сидел на ней и смотрел, как уже привычно нагой лорд обтирался полотенцем. Это казалось каким-то новым уровнем честности и доверия. Шень мог его прогнать или, в худшем случае, воплотить свое обещание убить в жизнь. Но он не сделал этого.       — Раз уж ты здесь…       Фэн Вей навострил уши.       — Я могу извлечь пользу из твоего присутствия. Надеюсь, ты понял, что я имею в виду.       Волк выдавил из себя улыбку — до того нервную, что павлин закатил глаза.       — Что ж, — Шень подошел к постели. — Приступай. И не сдерживайся в этот раз.       Генерал поверить не мог. Господин просил его об этом. Фэн Вею хотелось верить, что это продолжение сна, до того ситуация ощущалась странной. Как бы то ни было, он послушно поднял Шеня и уложил на постель. Тот выжидающе — с присущим высокомерием — смотрел на волка. В его взгляде было столько спокойствия, как если бы он просил о чем-то рядовом, вроде принести чай или подлить вина. А Фэн Вей судорожно перебирал варианты, как удовлетворить господина и не получить за это по загривку. В голове проносилась вереница воспоминаний, они разом обрушились на его голову. Близость с кем-то своего пола, близость с кем-то выше тебя по статусу, близость с кем-то не своего вида — это звучало неправильно. Хотя разумно ли вообще думать тому, кто и так ассоциировался со словом «неправильность»? Преступник, убийца, правая рука тирана — что ему терять?       Вздохнув, Фэн Вей отбросил груз мыслей. Он решил — хватить думать, пора действовать.       Волк обхватил лапку павлина.       — Не смей трогать их!       Но генерал рискнул и поцеловал обожженные пальцы. Трепетно, с чувством. Шень, он… расслабился. Его хмурое лицо разгладилось, в глазах мелькнула искра. Ему внезапно понравилось то, что с ним сделали. Ему понравилась нежность. Этот импульс от кончиков пальцев ударил в голову.       Фэй Вей раздвинул его ноги и склонился между его бедрами.       — Что ты де… ах!       Лорд даже договорить не смог. Теплый мягкий язык коснулся клоаки. Стон вырвался из груди и заставил павлина сжаться. Ничего подобного ему не доводилось чувствовать. Тело подалось навстречу ощущениям. Тепло прилило к низу. Шень почувствовал, как начал наливаться влагой. Дыхание сперло, но это не было удушением. Это было лучше. Настолько, что он поплыл, что он растекся по матрацу. Фэн Вей ласкал языком его клоаку, прощупывал кончиком каждую складочку и проникал вовнуть, выдавливая из господина далеко не господские стоны. Его обычно властный, жестокий, почти металлический голос стал тоньше и мягче.       Не прошло и нескольких минут, прежде чем Шень кончил. Потом снова. Снова. И снова. Фэн Вей был удивлен, насколько лорд оказался чувствительным. Солоноватое семя раз за разом касалось его языка, оставляя вязкое послевкусие. Но в груди растекалась сладость.       Казалось, павлин выдохся, но все только начиналось.       — Что это?       Шень обратил внимание на натяжение в штанах Фэн Вея.       — Хм, как бы объяснить…       Именно в этот момент в глаза бросились отличия. Павлин и волк. Это был не только вопрос вида, но и анатомии. Шень с его клоакой напоминал самку. Нет, не так — течную суку. Настоящую течную суку.       — Господин, скажите, как у павлинов происходит… соитие?       — Что за дурацкий вопрос?! Мы тремся клоаками и все! Еще скажи, что у других не так!       — Да, мой господин. У нас это похоже на, скажем так, ключ и замок.       — К-ключ и замок?       Голос лорда дрогнул, но в глазах промелькнуло любопытство.       — Что ж, Вы многое упускаете.       — Живо раздевайся! Давай сделаем это! Я приказываю!       Фэн Вей без лишних слов снял штаны. Глаза Шеня заметно округлились. Он сглотнул ком. Большой, стоячий и напряженный — вид члена заметно взбудоражил его. Очевидно, что ничего подобного ему в жизни не доводилось видеть. А теперь лорду представало еще и почувствовать.       Вздох.       Несколько капелек проступило на головке.       — Ключ и замок, значит?       — Да, господин. У нас соитие дольше и жестче, чем у павлинов.       — Хм, что ж… Действуй.       Волк осторожно повернул павлина на бок и пристроился рядом. Поцелуй в шею. Глаза Шеня закатились кверху. Это было неожиданно приятно. Он прижался к Фэн Вею, безмолвно прося сделать так еще раз. Генерал зарылся носом в его перья. Стоны лорда лились в уши как горный ручей. От горячего дыхания кожа Шеня покрывалась мурашками. Он плавился в этих объятьях. Столько новых ощущений — павлин с головой в них нырнул, не желая останавливаться.       Касание.       Головка прижалась к влажной клоаке.       Скольжение.       Медленно.       Искра — ярче и жгуче прежнего.       Член вошел до упора.       Стон.       Толчок. Еще один. Движение. Шень чувствовал, как плоть заполняла его изнутри без остатка, как она упиралась в самое нутро, как она пульсировала и становилась больше. Член скользил и хлюпал внутри. Фэн Вей тоже начал стонать. Клоака ощущалась до того узкой, что сдавливало не только орган, но и, казалось, мозг. Он целовал и прикусывал шею господина. Внутри разгорался огонь — искра превратилась в пламя. Это пламя захватывало их обоих. Жар и разврат потных тел — под ними тряслась кровать.       Их заволокло дымкой. Они растворились друг в друге. Так хорошо и невесомо — их тела будто парили над землей и всеми мирскими заботами. Они вообще не думали, все их существо превратилось в клубок ощущений. Шень чувствовал и видел, как член Фэн Вея выпирал на его животе. Генерал обнимал его худосочное тело своими большими мощными лапами, боясь, что тот растает и исчезнет, как сон. Он до сих пор не верил, что все это было на самом деле.       Стоны эхом отскакивали в черепных сводах. Шень не видел и не слышал. Он задыхался от экстаза. Его тело лихорадило. Все его мироощущение сконцентрировалось вокруг члена внутри него. Каждый толчок, каждое движение отдавало импульсом, напоминавшем теплое прибрежное течение. Дух захватывало. Тела притягивались друг ко другу. Неужели это оно — высшая точка доверия и близости, о которой Фэн Вей мог только мечтать? Как же это называется? Может быть… любовь? И правда она? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Фэн Вей никогда раньше не мечтал быть настолько близко к телу господина, не то, чтобы обладать им. Обладание лордом ощущалось как нечто не от мира сего. В очередной раз он осознавал, насколько оно хрупкое, чувствительное и уязвимое. Словно фарфоровое, словно дивный цветок среди жестоких серых скал. Недоступное для глаз простых смертных — только для него. Оно содрогалось под ним, умоляя дарить поцелуй за поцелуем, вколачиваться со всей мощью и неистовством.       Член вся тяжелее скользил в клоаке. Узел набух и давил на стенки. Шень сбился со счету, сколько раз он кончил. Слишком хорошо. Нет. Слишком прекрасно — и слишком много. Под ним собралась лужа семени, а подушку заляпали слюнки. Совершенно открытый в своем бесстыдстве и желании, лорд умолял о большем, хотя едва ли понимал, что оно из себя представляло у волков. «Что ж, Вы многое упускаете».       Последний толчок.       Последний рывок.       Искра.       Зажигание.       Это напоминало фейерверк. Тело обжигало сотни огней. Горячее семя наполнило Шеня капля за каплей — без остатка. Он вобрал его в себя как живительную влагу. Лорд обмяк и инстинктивно вжался в мягкую грудь Фэн Вея.       — Это… Это было…       Он был так опьянен, что не мог подобрать слов. Это нельзя было описать, это можно только почувствовать.       — Господин. Мы сцепились. Нам нужно подождать некоторое время.              

* * *

      — Фэн…       Волк широко распахнул глаз. Это был первый раз, когда Шень назвал его по имени.       — Фэн.       Его шепот в ночи показался таким… измученным?       — Господин, что-то случилось?       — Как ты узнал про мои ноги? Я ведь всегда их прячу.       — А Вы разве не помните?       — Не помню что?       — Пожар во время одного из испытаний. Все было объято пламенем, тогда Вы упали с помостов прямо огонь. Я был тем, кто спас Вас.       Казалось, это стало последней каплей. Что-то надломилось.       — Господин, все в порядке?       Одинокая слезинка, напоминавшая крупную жемчужину, скатилась по щеке.       — Фэн. Я устал. Я устал дни и ночи сидеть на этой мерзкой ледяной горе. Что я здесь вообще забыл? Я скучаю по весне. Я скучаю по цветущим персиковым деревьям.       — Господин, не плачьте. Зима не может длиться вечно.              

* * *

      Серое утреннее небо опадало белым снегом. Фэн Вей проснулся задолго до восхода солнца и, что было мочи, рванул вниз по горе. Холод пронзал ледяными иглами его легкие, но это не останавливало его. Он бежал, бежал так далеко и долго, что шахта скрылась в облаках. Генерал думал лишь об одном: «Я найду цветы персика. Я сделаю господина счастливым».       Увы, цветы опали, а то, что было ночью, растворилось в свете дня.       — Мой лорд?       — Да-да, входи! Ты уходил на разведку, я полагаю? Отлично, нам будет нужно пополнить запасы металла.       — Г-Господин?       Фэн Вей опешил. Шень, он… изменился? Ни тени от ночного разговора, ни следа от случившейся близости. Его словно подменили.       — Я подкорректировал свои расчеты. Мы движемся вперед, как и планировалось. Готовь волков, грядет новая эра!       Он его не то, чтобы не слушал — не слышал.       — Господин, я…       — Чего ты ждешь, кретин?! Я сказал сейчас! Иди сейчас же!!!       — Да, мой лорд…       Ветка персика опала, так и не дождавшись счастливой улыбки. Все закончилось так же быстро и внезапно, как и началось. После той ночи лорд больше не приглашал генерала в свой кабинет. Никогда. Хрупкое доверие, зародившееся между ними, превратилось в прах. Шеня и Фэна не стало, остались господин и его правая рука.       Предчувствие не подвело волка — ночь была слишком хороша, чтобы быть правдой.              

* * *

      Крики на палубе.       — Не стреляй! Не стреляй!       Черно-белый Воин спутал все карты.       — Не стрелять, там свои! — надрывался Фэн Вей.       — Вперед!!! — зашипел лорд Шень.       Хаос битвы затянул флот.       — Огонь!!! Огонь по ним!!!       — Но мы же своих убьем!       Генерал заметался. Засомневался.       — Я сказал, огонь по ним!!! Огонь!!!       Точка невозврата пройдена.       — Нет.       Шень оказался верен своему слову. Кинжал без лишних колебаний вонзился прямо в сердце. Фэн Вея поглотили темные воды некогда родной гавани. Шум битвы сквозь толщу ощущался как нечто отдаленное и неважное. Кровь шелковой лентой заструилась ввысь. Свет угасал перед глазом.       Цветы персика…       «Почему я вспомнил о них?»       Была ли надежда, был ли призрачный шанс на нечто большее между ними двоими?       «Я так хотел тебя сделать счастливым».       Если бы он был смелее, если бы он сразу подарил ему эту веточку, изменило бы это Шеня?       «Шень. Обещаю, я задушу тебя в аду. Нам с тобой вдвоем гореть в огне».