письмо

Убедившись, что мама с папой готовят ужин на кухне, Серёжа, схватив карандаши и лист бумаги, ныряет в зал. Дверь не закрывает, оставляет приоткрытой, и идёт в темноте к окну. В зале были массивные, тяжёлые красные шторы, которые напоминали Разумовскому театральные кулисы. Их даже поднимать было тяжело, поэтому, взяв в зубы карандаши с листом, он приподнимает их двумя руками и пролазит снизу, наступает на стоявшую возле табуретку (которую он тоже принёс сам некоторое время назад) и залезет на подоконник. Он был довольно широкий, как и любой петербургский подоконник, и на нём совсем ничего не было. Оборачиваясь на стену, он кладёт лист бумаги и начинает писать: "Привет, дорогой друг! Как там расцветает с тобой луг? Надеюсь, ты все ещё гуляешь там, и, надеюсь, один... не думаю, что ты остался без друзей, ты ведь такой сильный, но этот лук принадлежит только нам, помнишь?" Когда они были в детском доме, всё их свободное время проходило на этом небольшом островке, находящийся за зданием. Сколько ссор и применений, обещаний и страхов видел этот луг. — Серёжа, пожалуйста, будь осторожен, ладно?! Слушайся родителей, и не смей им перечить! Разумовский всхлипывает ещё два раза, в попытке успокоится, но заливается пуще прежнего, схватив Олега за футболку. — Нет! Нет! Я не буду их слушать! Я буду плохим, и меня вернут сюда! Меня вернут к тебе, Олег, я не хочу уезжать, я не буду... — Серёжа! — Олег кричит. — Серёжа, ты.. всю жизнь мечтал быть счастливым... не смей... терять свой шанс... Разумовский смотрит прямо в его тёмные глаза. Руки дрожали, он кусал свои губы в попытках сказать хоть слово. — Я... не могу быть счастливым б-без... те..бя... Серёжа рисует рядом с текстом жёлтый цветочек. "В последнее время очень солнечная погода, и Наталья Евгеньевна с Дмитрием Афанасьевичем часто ходят гулять со мной. Когда я играю на детской площадке, я представляю, что ты рядом. Иногда качаю пустую качелю, и представляю, что ты на ней. Бегаю с тобой наперегонки.. надеюсь, тебе также весело, как и мне. Пожалуйста, раскачай меня на качели так сильно, как только сможешь! Обещаю, я не буду на тебя кричать..." — Глупость! Глупость! Глупость! — Да перестань! — Рассмеялся Олег, пока Серёжа бил его по спине, улыбаясь. — Не так уж и сильно я тебя раскачал! — Ты издеваешься?! Я буквально почти солнышко сделал! — Почти не считается! Олег не пытался отбиться от ударов Разумовского, и, в конце концов, просто свалился на траву. Серёжа лёг рядом. — Мне понравилось, — прошептал он. — Правда? — Правда. Только с тобой я делаю такие вещи, на которые бы сам не решился никогда. Повернулся на бок в сторону Олега, улыбнулся. — С тобой весело. "Они оставляют мне на ночь ночник. Но знаешь... это совсем не то. Он совсем не помогает. Я сначала думал, что всё дело в темноте. Я всегда был уверен, что боюсь темноты, и могу успокоиться, только когда ты рядом. И только сейчас я осознал, что всё это время боялся не темноты, а остаться без тебя." Он чувствовал за это вину. Тем не менее, это не было чем-то выдуманным или неважным. Серёжа смотрел на себя в зеркало, пока чистил зубы. В который раз воспитательница говорила ему наконец состричь такие длинные волосы, но ему слишком сильно они нравились. Раньше, когда их состригали насильно, он не мог так просто смотреться в зеркало без отвращения. Сплевывает пасту в раковину и поворачивается влево. Олег стоит рядом. Олег всегда рядом. Воспитательница уже стала поторапливать, а Олег всё чистил зубы. Он всегда чистил их до ужаса долго, постоянно сплелывал кровь и выходил последним. В мужской ванной комнате было всего пять раковин, и, когда все ушли, Серёжа взял свою расчёску и стал причесывать Олега. — Ты лохматик.. — Кто бы говорил, — Он сплюнул пасту. — Спать сильно хочешь? — Прилично.. Когда они зашли в спальню, все дети уже лежали по кроватям, а в дверях стояла воспитательница. — Давайте быстрее, только вас ждём. — Подогнала она ребят. Их кровати стояли рядом. Всего в комнате было около пятнадцати кроватей, кровать Олега стояла в дальнем углу комнаты, возле окна, а кровать Серёжи сразу следующая после неё. Оба они уже были в пижаме. Легли на кровать, и воспитанница выключила свет. Серёжа спрятался под одеяло. Теперь время идёт на минуты. Один, два, три... Девяносто тысяч. Нужно посчитать до девяностой тысячи, и Олег придёт. Правда, никогда не выходило. Делал он это исключительно чтобы отвлечься от мыслей, но рано или поздно они все равно выходили на передний план и сбивали со счёта. Триста пятьдесят, триста пятьдесят один... Или Олег приходил раньше. Всего лишь нужно дождаться, пока все уснут. Не так уж и долго. Пятьсот тринадцать, пятьсот четырнадцать... Греться. Под одеялом. И не уснуть... Пятнадцать тысяч восемьсот семьдесят... Кто-то дотронулся до его ноги. Обрадовавшись, Разумовский буквально вскакивает, и, становясь на цыпочки, перебегает к его кровати. Ложится к стенке, а Олег ложится с краю, пряча рыжего в своих объятиях. Наконец-то... наконец-то безопасность. Утыкается носом в его грудь, и становится так спокойно.. Совсем ничего не страшно, пока он рядом. "По ночам, когда они уходят, я оставляю ночник и ставлю его у двери, как будто это горит свет в коридоре. Потом беру плюшевую игрушку, отворачивают её одеялом, и брызгаю твоим одеколоном. Сначала я боялся, что он закончится, но папа купил мне ещё. Я не сказал, что это твой. Потом закрываю глаза, кладу её на подушку и прижимаюсь к ней. Говорю: "Спокойной ночи, Олег"! Это не сравнится с тобой настоящим." — Серёжа, кушать! — Донеслось из коридора. Разумовский дёрнулся, посмотрев в сторону двери, и продолжил писать. "Уже кушать зовут. Завтра я отправлю тебе это письмо. Они всегда разрешают мне отправлять письма тебе, и никогда не спрашивают, кому я пишу. Очень надеюсь, что ты их получаешь, и никто их не отбирает.... знаешь, Олег, я бы всё отдал, чтобы получить от тебя ответное письмо. Я знаю, что детям нельзя отправлять посылки.... я так скучаю Олег пожалуйста прости меня прости что я уехал прости что я не с тобой мне так больно Олег прошу прости меня не злись слишком сильно хорошо... пожалуйста пожалуйста Олег когда мы подрастём давай встретимся мы встретимся и сможем снова жить вместе да Олег ведь так мы обяза" — Серёжа, идёшь? — И-Иду! На лист бумаги упала слеза.

***

"Привет, дружище! Лук наш в порядке. Никого туда не пускаю. Ты неправ не появилось у меня новых друзей. Зачем мне? У меня уже есть самый близкий друг. Я прехожу туда каждый день. Когда был день природы нам всем сказали пасадить дерево. Это было спустя пару дней от того как тебя забрали в семью. Я пасадил свой саженец туда. Полеваю его и ухаживаю. Он уже так вырос с одной стороны круто а с другой расстраивает. Мне очень скучно без тебя Серёга. Не знаю если честно какие чувства испытывать вроде рад за друга а вроде так неынтересно что то делать без тебя. На твою кровать какого то дебила положили. Ну я не смог так спать и попросил воспеталку поменять мне место. Терь у меня чуство что я не дома а в чужом месте где некого нет. Извени что не могу отправить тебе ответное письмо. Я пытался но мне не разрешали. Я много пытался но мне не разрешали. Твои письма я храню и перечитываю каждое. Да когда мы вырастим мы будем жить вместе как и хотели как иначе. Пожалуйста, пиши мне чаще, дружище."