Холодно

      Конец октября ворвался в уютный дом, принося с собой ледяные порывы ветра и промозглую сырость. Марти свернулся калачиком на краю кровати у ее изголовья, дрожа. Он укутался в мягкий плед, но все еще чувствовал, как холод пробирается под толстую ткань и залазит куда-то под ребра, замирая внутри. Казалось, что он уже просто поселился там, не собираясь уходить.       Ник вошел в комнату с тихим вздохом, когда его расслабленный взгляд опустился на дрожащее нечто на их общей кровати. Мужчина пытался убедить гитариста попить горячего уже несколько раз, но тот все отнекивался, будто из вредности. Менза мягко опустился на кровать рядом с ним, поставив чашку горячего чая на прикроватную тумбочку.       — Опять мерзнешь? — Тихо спросил Ник, замечая, как Марти судорожно сжимает край одеяла, пытаясь скрыться от холода.       Фридман лишь кивнул. Его лицо побледнело, а губы подрагивали от морозца, что был ощутим даже в воздухе. Он тихо вздохнул, натягивая одеяло выше, пытаясь унять дрожь.       — Не знаю, что со мной… — Пробормотал он. — Не могу согреться.       Уголки губ Ника дрогнули в легкой улыбке, когда он нежно коснулся кожи руки Марти, которая выглядывала из-под пледа. Барабанщику показалось, что он трогает кусок льда, а не ладонь живого человека.       — Надо что-то с этим делать. — Шепнул он. Нежный, внимательный взгляд карих глаз будто искал решение, запутываясь в копне длинных кудрей Марти, что рассыпались по подушке.       Гитарист усмехнулся. Ему всегда было приятно чувствовать заботу Ника, ведь только с ним ему было достаточно комфортно, чтобы говорить, делать, и чувствовать все, что душе угодно. Но сейчас холод казался всепоглощающим, и даже присутствие Мензы не согревало так, как ему хотелось бы.       — Подвинься. — Вдруг сказал Ник, и прежде чем Фридман успел возразить, он заполз под одеяло, укладываясь рядом. Горячие руки барабанщика быстро нашли свое место на спине и плечах Марти, прижимая его к себе, передавая тепло через одежду.       — Ты что делаешь? — Тихо хихикнув, спросил гитарист, чуть поднимая голову, дабы посмотреть Нику в глаза.       — Грею тебя, а на что это похоже? — С невозмутимым выражением лица переспросил тот, пытаясь сдержать улыбку, что так и рвалась оказаться на губах. — Так ведь теплее будет.       Марти чувствовал, как волна тепла от другого мужчины начала распространятся под одеялом и как его касания оставляли приятные ожоги на коже под одеждой. Какое-то время Фридман еще дрожал, но, вскоре, его тело начало расслабляться, и мурашки не разбегались так густо и часто. Ник не только был теплым физически, но и сам факт его заботы согревал Марти изнутри.       — Чай тоже выпьешь. — Пробормотал Менза, чуть поведя головой в сторону тумбы.       — Мне уже лучше. — Сказал Марти с нежным смешком. Его голос был тихим, почти еле слышен, но Ник понял бы его и без слов.       Прошло несколько минут. Мужчины лежали в тишине, что нарушалась лишь их дыханием, которое будто сливалось воедино. За окном дул сильный ветер, а серые тучи только сгущались. Менза медленно гладил плечо гитариста, вырисовывая на нем невидимые узоры. Он чувствовал, как гитарист почти тает от его касаний. Подобные моменты с Марти всегда казались Нику чем-то невероятно важным, когда он мог видеть Фридмана таким — уязвимым, мягким и хрупким, нуждающимся в тепле и заботе.       — Спасибо. — Гитарист шепнул ему куда-то в плечо, чувствуя, как дрожь покидает тело.       — Всегда пожалуйста. — Ответил Ник, легонько коснувшись губами его лба, проверяя температуру.       Кажется, Марти заболел.