Сеанс массажа

— Чан, как думаешь, парни не догадываются, куда и зачем мы уезжаем так часто? — Он скосил взгляд на пассажира, вальяжно развалившегося на переднем сидении. Тот сидел с закрытыми глазами, как всегда что-то тихо напевая. — Какая разница, Бинни. Но думаю, что нет. Ну, кроме Минхо естественно. Если бы не эти наши «выезды», я бы уже кукухой поехал и не смог ни одной новой песни из себя выдавить.— Чан улыбнулся и повернул голову к водителю. — Хорошо, что я однажды решился тебе это предложить. — Он сжал крепкое бедро коллеги. Тот накрыл его руку своей, не давая убрать. Чанбин в последнее время часто думал о том, как его занесло «на вражескую территорию». Его никогда не тянуло к своему полу. Хрупкие, податливые тела девушек в его накаченных руках и между таких же бёдер смотрелись всегда так правильно и так трогательно мило. Но теперь, после одного из нервных срывов их лидера, Бан Чана, мысль о девичьих телах не казалась такой уж сильно привлекательной и не подлежащей незыблемому приоритету. 3 мес назад — Да вы заебали, парни! Может хватит дурью маяться и время просирать? Мы уже три дня не можем добить этот трек, а вам смотрю так весело.— Кулак Чана опустился на стол так сильно, что вся аппаратура, стоящая на нём, подскочила вверх. Хан с Чанбином замерли. Такого Чана они не видели давно. Да этого и следовало ожидать. Он спал по два–три часа, если вообще спал, торопясь закончить сводить треки к новому альбому. Сроки, действительно, горели, но всё, что они делали их самих, но в основном перфекциониста Чана, не устраивало. — На хуй идите отсюда со своими смешками, если ничего полезного сделать не можете. — Хён, успокойся, ну чего ты? — Хан подошел сзади, положил руки на плечи лидеру, желая успокоить того. Но Чан сбросил их и оттолкнул Хана. — Пошли. Оба. Вон. — Бан швырнул полупустой стаканчик с кофе в присмиревшего Джисона. Хорошо, что кофе был остывший и единственное неудобство, которое получил Хан от злости Чана — это испачканная толстовка. Они пересеклись взглядами с Со, и тот мотнул Хану в сторону двери. Джисон взял сумку, обиженно глянул на Чана, и вышел. Чанбин подошёл к столу и опершись одной рукой, вторую положил на плечо Чана. — Чан, успокойся. Ты устал, тебе нужно отдохнуть. Выдохнуть. Ты же это и сам знаешь. Мы просто зациклились, нужно сместить фокус внимания и тогда все получится. — Он сжимал чужое плечо, продолжая свои увещевания. — Закрой дверь, Бин. — Чего? — Не сразу понял тот. — Ты же мне хочешь помочь? — Чан сделал акцент на последних двух словах. — А твоя успокоительная риторика — это последнее, что мне может помочь. Так что? — Он смотрел на Со, чуть склонив голову. Тот, пока еще не понимая ничего, подошёл к двери и повернул замок. В голове мелькнула мысль, что Чан попросит сделать ему массаж. Когда Чанбин повернулся, Чан уже сидел со спущенными до колен штанами и держал в руке мягкий член. — Чан? Ты чего? Может, я выйду? — Чанбина было сложно смутить, но Чану это удалось. — Чанбин, я не могу в последнее время кончить. Совсем. Уже около двух месяцев. — Чан грустно улыбается, кивая на поникший орган. — Хён, спасибо, конечно, что решил со мной поделиться своей проблемой, но я-то чем могу помочь? Я не врач и не… Короче, не по этому делу. Кстати, был уверен, что и ты тоже… — Чанбин отводит глаза от руки, которая неспеша двигается по члену. — Бин, я не прошу тебя подставляться или трахать меня. И разговор даже не об отсосе. — Чана немного веселит нервоз коллеги. — А что тогда? — Может все-таки массаж? — Придуши меня, — просит Чан, глядя на резко раскрывшиеся от удивления, глаза Чанбина. — Я сам себя не могу, понимаешь, а кончить могу только так, с пальцами на шее и перекрытым кислородом. — Бро, ну ты странный. — Чанбин всё ещё надеется, что это шутка , и сейчас Чан захохочет в своей привычной манере и скажет, какой же он наивный и повёлся на его прикол. Но тот молчит и смотрит на него почти умоляющим, Чанбин именно так его видит, взглядом. — Бин, помоги, я реально скоро сам вздёрнусь и вас поубиваю тут. У меня уже крышу срывает от того, как я хочу спустить. И ничего другое не помогает. — А просто вставить какой-нибудь...? — Чан мотает головой. — Ммм, или какому-нибудь? — Чанбин, кажется прощупывает сексуальные предпочтения своего лидера. — Да, я — би, если ты это хочешь узнать. — Чан открыто смотрит на друга.— И нет, я пробовал, это не помогает, а позориться я больше не хочу. — Почему я, хён? — Чанбин редко так обращается к Чану. — А кого мне ещё просить о таком? Не Хана же? Минхо отказывается. — Минхо знает? — Чанбин удивлён, но теперь его больше интересует вопрос «почему отказывается»? — Потому что пережал маленько и чуть не отправил на тот свет вашего лидера, — Чан смеётся. Он понял какая именно фраза заинтересовала Со. — Просто загляделся, как я дрочу, ну и… сжал сильнее, чем нужно. — А если я…? — Чанбин всё ещё пытается найти пути отхода. — Не думаю. Минхо и сам загружен был. Ты более спокоен. Я не боюсь тебе доверить свою жизнь и… маленькую тайну Чанбин вздыхает. Похоже, выбора у него нет особо. Да и, в принципе, всё не так страшно, как можно было ожидать. Ничего слишком «такого» его не просят сделать. — Хорошо, говори, что нужно делать. Чан слегка улыбается. Всё-таки страх, что Чанбин откажется присутствовал. — Давай сюда свою руку. — Он кладёт протянутую ладонь на своё горло. У Чанбина не очень большая рука, но она идеально правильно ложится на шею. Чан накрывает чужую ладонь своей поверх и стискивает так, как ему нужно. — Вот так… хорошо. Лоб Чанбина моментально покрывается испариной от представленной со стороны картины. Он стоит напротив Бан Чана, сжимает его горло, в то время как тот начинает дрочить, закрыв глаза. Бин сначала смотрит куда-то в стену, мимо головы. Иногда косится на его чуть передернутое то ли от удовольствия, то ли от недостатка кислорода, лицо, закрытые глаза, искривленные в сосредоточенности губы и язык, так часто мелькающий между ними. Чан дрочит сначала медленно, растягивая движения по всей длине, размазывая по всему органу и крупной головке выделившуюся естественную жидкость, вбирая в себя те небольшие глотки воздуха, которые проходят сквозь перекрытую глотку. Его член крепчает, и рука набирает темп. — Ихм…ммм...— Он мычит, и его лоб, шея, под пальцами Чанбина покрываются влагой. В порыве накатывающего возбуждения, он хватает Чанбина второй рукой за бедро, вцепляясь в него, как в спасательный круг, сжимая пальцами почти железные напряжённые бедра. Чанбин теряет связь с реальностью, когда его глаза вдруг случайно опускаются на влажный от смазки чужой член, который буквально в нескольких сантиметрах от него. Увитый венами, с темной грибовидной налитой головкой, он притягивает взгляд. Чанбин даже в чём-то сейчас понимает Минхо. Крупная ладонь Чана с длинными узловатыми пальцами, скользящая вверх-вниз, так завораживает и… неожиданно возбуждает, что Чанбин невольно облизывает губы и чуть меняет позу сводя ноги. У него уже стоит. Стоит на эту картину. Стоит на стекающую с виска Чана каплю пота, теряющуюся в его пальцах на шее. Стоит на друга. — Си…сильнее… Бинни, — Чан хрипит и Чанбин, перехватывая удобнее крупную шею, со вздувшимися венами, становится ближе, касаясь ногами разведённых коленей Чана. Его пальцы сейчас смотрятся так красиво, что хоть фотографируй и в Pinterest выставляй. Но больше всё-таки сексуально и возбуждающе. Он не думал, что у него может встать на такое, но реакция организма непредсказуема и однозначна. Бан откидывает голову назад, слизывая капельки пота, сбежавшие на верхнюю губу. Скалится. Глаза прикрыты, и видно как бегают зрачки под веками. Вены на руках и шее вздуваются от нехватки кислорода и напряжённых движений. — Немно…го…сейчас.. — Чан цепляется за худи Чанбина, когда рука на члене ускоряется, наполняя студию влажными хлюпающими звуками. Чанбин едва дышит, поглядывая на свой стояк, который, капец как, давит на ширинку. — Ахх...хммм... — лицо Чана покрывается красными и белыми пятнами вперемешку, губы приобретают синеватый оттенок, а кожа вокруг рта белеет. Рука, сорвавшаяся со скользкого материала худи, вдруг ныряет под нее, сжимая влажный бок Чанбина, и тот вздрагивает от накрывших его ощущений, которые отдаются совсем не там и не так, как надо. Чан резко двигает его на себя, упирается головой в его живот и тут же громко хрипит, кончая. Чанбин чувствует запах тёплой семенной жидкости, толчками выходящей из почти бордовой головки. Чан содрогается долго, всё ещё сжимая пальцами кожу на его боку. Чанбин чувствует, как его нижнее белье становится влажным. Его тело пронизывает дрожь и понимает — он позорно кончил, даже не трогая себя, на своего лидера, на мужчину. Он отпускает шею Чана, и тот, наконец, вытаскивают свою руку из-под его толстовки. — Боже… блять… хорошо… наконец-то. — Чан дышит так, будто пробежал с десяток километров. Его тело ещё потряхивает. Чанбин подаёт ему салфетки и спешно отворачивается, чтобы Чан не увидел мокрые пятна на его, слава богу, черных штанах. Но… — Бинни, спасибо, что не отказался помочь. Я будто… будто опустошился полностью и сбросил груз. Такая лёгкость в голове, — Чан тяжело вздыхает, вытирая пот со лба. — И не парься, — добавляет через время. — Твоя реакция — это, в общем-то, нормально. — Заметил-таки. Их «сеансы расслабления» повторяются в студии ещё несколько раз, пока Чанбин не предлагает Чану перестать это делать почти на глазах у всех, с риском однажды спалиться, и они пару раз в неделю уезжают на квартиру Чанбина. На третий раз таких выездов, во время «массажа», как теперь для всех именуются их выезды, Чан впервые касается Чанбина губами. Прижимается, зависая, где-то в районе ребер, когда притягивает его, чтобы уткнуться головой. Где-то на пятый раз, Чанбин помимо удушения, вплетает пальцы в волосы Чана, «чтобы было удобнее». На шестой раз они уже бесстыдно целуются, потому что Чанбин тоже не железный, а Чан совсем не против. И выдерживать Чанбину «вот это всё» становится все сложнее. Где-то там, когда они уже теряются в подсчётах количества выездов, Чанбин впервые подминает под собой крепкую мужскую задницу, входя в неё сначала осторожно, а потом всё увереннее и увереннее, сходя с ума от вида распадающегося под его ласками Чана, от хриплых стонов, когда он, сжимая ему горло, вбивает его в свою двуспальную кровать. Они не нежатся в постели после секса, как влюблённые малолетки. Им достаточно того, что между ними есть. Главное, это не мешает, а лишь помогает их работе, расслабляя и освобождая голову. Они не похожи на подобные парочки, да они и не «парочка». Просто люди, которые нашли, как помочь друг другу. *** — Бинни, я кстати заказал верёвки, как ты просил. Не скажешь, для чего они тебе понадобились? — Скоро всё узнаешь, — Со, улыбаясь, сжимает ладонь, лежащую у него на бедре, пока вторая уверенно держит руль. — О, у меня, кстати, такие охуенные идеи на наши с тобой сольники появились, — Чан улыбается, что-то тихо напевая.