Его фетиш на слабость

Воздух в репетиционной комнате был пропитан остатками изнурительного танцевального сеанса. Участники Stray Kids растянулись на полу, переводя дыхание. Минхо, обычно отчужденный и наблюдательный, лениво наблюдал за остальными, пока его взгляд не зацепился за Джисона. Хан сидел так, как Минхо никогда раньше не замечал. Ноги были сжаты в коленях, но слегка расставлены в лодыжках. Поза, которая показалась Минхо умилительно напоминающей девушек из аниме. Его свободная толстовка с капюшоном только усиливала эффект, рукава собирались вокруг запястий, делая его меньше, чем он был на самом деле. Минхо уставился, и будто почувствовав взгляд, Джисон поднял глаза — с той самой рассеянностью, когда человек чувствует, что на него смотрят. «Что смотришь?» — хмуря брови, спросил он, голосом нарочито возмущённым, но губы при этом изогнулись в знакомую, игривую улыбку. Минхо, пойманный врасплох, приподнял брови и моргнул пару раз. Быстро, будто возвращаясь обратно в своё тело. «О, просто...» Запнулся он, но потом, внезапно решившись, выпалил с прямотой: «Просто ты сегодня как-то особенно мило сидишь.» «Он всегда так сидит», — лениво протянул Хёнджин, откидываясь на диван с усталым вздохом. Чанбин прервал Хёнджина на полуслове. Усмешка играла на губах, а голос прозвучал слишком громко, заставляя Хёнджина драматически закрыть свои уши. «Правда?! И что такого милого ты находишь в том, как он сидит, Ли Минхо?!» «Ноги...» — пробормотал Ли Ноу, почти себе под нос. Бан Чан, даже не взглянув, всё ещё уставившись в телефон, усмехнулся: «Ну, фанаты бы точно согласились.» Комната снова стихла. Минхо посмотрел в отражение: остальные вроде бы заняты своими делами, но всё равно время от времени косились на Джисона. Он коротко усмехнулся, больше себе, чем кому-то.       «Разве вы не хотите его трахнуть?» Все повернулись к нему одновременно. Джисон застыл. Его глаза стали круглыми, он даже не сразу понял, что услышал. «Что...?» — Хёнджин выдохнул, наконец нарушив тишину. Он замер, словно статуя, приняв неловкую позу, в которой застыл, когда откидывался на диван. Чан оторвался от своего телефона, медленно подняв взгляд на Минхо. В помещений было слышно, как щёлкает кнопка питания. Звук, который почему-то прозвучал особенно громко. Он нахмурился, не от злости, а скорее от замешательства. «Ты... серьёзно?» — наконец произнёс Бан Чан. Слова застряли где-то между горлом и воздухом. Он покачал головой, усмехнулся коротко, с выдохом: «Вау...» Минхо сидел, пальцы лениво барабанили по колену. «Просто подумал,» — негромко сказал он, не поднимая взгляда. «...как он будет чертовски мило выглядеть... весь заплаканный и извивающийся... под нами.» На шее и ушах Джисона проступил сильный румянец. Он всё ещё не двигался, но его пальцы медленно сжались в ткань толстовки. «В его поведении есть что-то нарочито покорное,» — Минхо медленно поднял взгляд и посмотрел на каждого по очереди: взгляд не броский, но внимательный, будто ищет подтверждение чему-то. «Он разыгрывает перед фанатами роль нежного, хрупкого создания, нуждающегося в защите и заботе.» Чанбин тихо выдохнул, и неуверенный смешок сорвался сам собой. Он хотел вернуть всё обратно в привычное русло: туда, где можно шутить. В нормальную атмосферу. «Я всегда замечал это!» — сказал он, смеясь. «Просто не думал, что кто-то ещё это подмечает.» Феликс моргнул, будто выныривая из собственных мыслей, и машинально потянулся за бутылкой воды. Минхо почувствовал, как атмосфера вот-вот расползётся обратно в шутку, и не дал ей этого шанса: «Разве его поведение не вызывает у вас желания... обладать им, наполнив вашей спермой?» Глаза участников невольно нашли Джисона — иначе и быть не могло. Кто-то просто скользнул взглядом, кто-то задержался дольше, чем им следовало: независимо от их воли, слова Минхо развернули в голове у каждого навязчивый поток образов. Запустили шестеренки воображения. А тот сидел, склонившись вперёд, не зная, куда деть руки; одна ладонь всё ещё лежала на колене, другая медленно тёрла ткань брюк, будто это могло помочь ему собраться. Только вот Хёнджин... тихо хмыкнул. Слова Минхо показались ему забавными. Но смех будто вышел не туда, в другое пространство — и, ударившись о тишину, быстро затих. Он перестал вертеть кольцо на пальце, поднял взгляд, и вдруг заметил, что никто не разделил его реакции. Почему все такие серьёзные? Шум кондиционера стал отчётливее... кто-то пошевелил ногой, и на диване заскрипела кожа. Их взгляды, словно электрические разряды, метались между Ли Ноу и Ханом, не в силах связать непринужденные реплики с яркими картинами, вспыхнувшими в их воображении. «Он стремится угодить нам всем, стараясь выполнить любую просьбу, если она не слишком обременительна...» Теперь уверенный в том, что Джисон предпочитает покорную позицию, Ли Ноу чуть наклонился вперёд, не отрывая взгляда с его лица: «Что именно в покорности так нравится тебе, Хан-а?» И первые слова Джисона, словно вымученные, сорвались с губ: дрожащий шепот, полный непонимания и страха. «Ч-что происходит...?» Чан, заметив дискомфорт в голосе Джисона, мягко прервал разговор. «Ладно, ребята,» — произнес он. «Хан-и становится не по себе.» Минхо, однако, тут же возразил. «Нет, расскажи нам. Хочется узнать о тебе побольше, особенно раз мы такие… близкие друзья. Обещаю, никаких насмешек.» Чан посмотрел на Минхо, в его глазах мелькнуло предупреждение. Он собирался заговорить, но Джисон... случайным образом его перебил. «Мне– Мне нравится, когда обо мне заботятся,» — он надеялся, что его ответа будет достаточно, чтобы успокоить Минхо. Но Минхо нашел двусмысленность его признания бесячей. Он наклонился вперед, голос упал до шепота. «Итак, тебе нравится, когда с тобой обращаются как с принцессой. Почему?» Он устремил на Джисона с пристальным взглядом, требуя объяснений. Хан, загнанный в угол, мог только кивнуть, ведь все молчали. Он рискнул взглянуть на Чана, молча моля о спасении. Но Чан, к его ужасу, в этот раз не мешал. Лицо его было нечитаемым, и Джисон не мог понять, что творится в голове лидера. Неужели и ему... было интересно услышать ответ? Он тяжело сглотнул, пытаясь обуздать нарастающую панику. Он силился убедить себя, что всё в порядке. Это же его близкие, его мемберы. Что страшного в том, если они узнают о его маленьких секретах? Правда ведь? Наконец, выдохнув дрожащий вздох, он сдался. «Мне… просто нравится иногда чувствовать себя… маленьким и слабым», — признался он быстро, буд-то это что-то нормальное для двадцать трёх-летнего парня. Признание Джисона повисло в воздухе, словно камень, брошенный в тихий пруд. В тишине явственно ощущалось, как некоторые из мемберов невольно напряглись, их тела словно бы тянулись прочи, к двери, в попытке избежать всего этого… этого непонятного напряжения между Ли Минхо и Хан Джисоном. Им просто хотелось встать и уйти. Но побег был невозможен. Они – группа. Семья. И это неписаное правило – разобраться с проблемами друг друга, искать компромиссы и мирить поссорившихся. Но здесь ощущалось что-то иное. Это не просто размолвка… это… нечто странное, пропитанное неловкостью. Будто они случайно наткнулись на фанфик от своих фанатов, и читают это.. просто из любопытства. Именно такое чувство неловкого, но притягивающего любопытства сейчас витало в воздухе. Теперь Минхо был воодушевлен: «...Нравится лежать под мужчинами?» — спросил он, оставляя подробности невысказанными, которая сделала его намерение еще более ощутимым. Джисон застыл, как олень, пойманный в свет фар, пойманный в ловушку, и беспомощный. Остальные участники затаили дыхание, странный коктейль из шока и тревоги заварился в них. Они были свидетелями того, как разворачивался откровенный... интимный разговор. Разговор, который они никогда не ожидали услышать, не говоря уже о том, чтобы в нём участвовать. Чан, наконец-то подстегнутый к действию, хлопнул в ладоши. «Ладно, ребята, хватит. Давайте закончим на сегодня. Продолжим в другой раз... может быть, в менее публичной обстановке.» Он бросил многозначительный взгляд на Ли Ноу, который, казалось, не замечал, какую границу он перешел. Но Минхо демонстративно игнорировал Чана. «Маленький и слабый… Ну, что вы думаете по этому поводу?» — поинтересовался Ли Ноу, внимательно сканируя лица остальных участников в поисках реакции, вылавливая хоть малейшие намёки в их взглядах. Чанбин не заставил его долго ждать. «Это мило,» — прозвучало в ответ, с ухмылкой, едва тронувшей уголок его губ. На лице Минхо расцвела довольная улыбка, в то время как Чан сидел в оцепенении, ощущая ледяной холод игнорирования со стороны всех ребят. Хан сидел, съежившись под пристальными взглядами. Смущение и шок сковали его, словно невидимые цепи. Он чувствовал как комната пульсировала напряжением, почти... интимным. Внутри нарастало беспокойство. Его наивное поведение, кажется, пробудило в друзьях не только умиление, но и нечто другое, что-то, что он с трудом мог осознать, но то, что вызывало в нём тихую тревогу. Трудно было представить, что его обычная, даже невинная манера поведения могла быть истолкована Минхо... настолько лично… настолько… в двусмысленном свете. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием присутствующих и тихим, дрожащим дыханием Хана. «Просто мило,» — повторил Чанбин, и в его голосе слышалась настойчивая попытка разрядить неловкость. Но внезапно тишину прорезал необычно низкий голос Хёнджина: «...Тебе нравится это ощущение хрупкости?» Хан ощутил легкую дрожь, пробежавшую по телу, когда он услышал заинтересованный вопрос от Хёнджина. Он нерешительно кивнул. Дрожь был от смеси смущения, и... приятного трепета. Но не от страха. Пока нет. «Так мило…» — Минхо ухмыльнулся, неторопливо скользя взглядом по Джисону. «Может, тебе ещё нравится, когда тебя связывают?» Хан замер, его взгляд на мгновение расширился от шока, а ладони непроизвольно увлажнились. Одной мысли о Джисоне в связанном виде было достаточно, чтобы выбить всех их из колеи. Связанный... беспомощный… пока чужие руки трогают его тело где хотят, и как хотят. Кто-то неловко отводит глаза, но слишком поздно — картинка уже засела в голове. Ли Ноу, почувствовав беспокойство остальных, подлил масла в огонь. Он самодовольно ухмыльнулся, скользнув взглядом по их лицам. «Только представьте его таким», — сказал он с ноткой жестокости в голосе. «Это сводит с ума, не так ли?» Вызов был ясен, откровенная провокация, призванная вызвать реакцию. Чонин тяжело сглатывает, чувствуя, как его горло пересыхает. Его взгляд стекленеет, застывая на образе, который, как назло, слишком живо рисует его воображение. «О боже...» — вырывается у него, почти шепотом. Затем он нервно вздыхает, пытаясь скрыть напряжение за неловкой усмешкой. Несколько человек медленно поворачиваются к Чонину, в их взглядах смесь легкого шока и замешательства. Чонин чувствует, как к ушам приливает жар, но почему-то продолжает, будто слова выскальзывают сами собой: «Как он будет выглядеть...» Хан застыл, глаза распахнулись в безмолвном шоке, устремленные на Чонина. Секундой позже его взгляд метнулся к Минхо, в нем плескалась отчаянная мольба, беззвучное «Хватит.» Он не мог постичь, что творилось с Минхо. Что подтолкнуло его к этому, и какой цели он пытался достичь. «...Плачущий от безвыходности, пока ты используешь его дырку для своего удовольствия?» — усмехнулся Минхо, поддаваясь вперёд. Внезапно... приятное покалывание расцвело в нижней части живота Джисона, заставив его почувствовать себя крайне неуютно. Прямо сейчас он чувствует себя желаемым как… как объект для надругательства, и какая-то отвратительная, извращенская часть внутри него наслаждается этим. Общий ход событий вызывал у Джисона лишь тревогу, но он не мог игнорировать странную, трепещущую пульсацию, возникщую где-то в глубине живота, как только мысли Чонина и дополнительный комментарий Минхо достигли его сознания. Но признать это? Ни за что. Всё происходящее граничило с безумием. В происходящем было что-то до жути ненормальное.