(Не) боится

Эльза — луна. Холодная луна, при виде которой хочется съежитьчя и спрятаться в свою норку. Эльза — снежинка — красивая, а в любом случае холодная и острая. Эльза — зима — вот только какая? Милая и новогодняя, покрыта снегом и радостью или жестокая и февральская, жужжащая разрушающими снегопадами? Эльза — крепость — она скрытная от всех и никому ничего не расскажет. Эльза строга, тревожна — в ней жизнь холодом окутана, в темноте закалённая, страхом покорёжена и любовью зашита. Эльза в снегу резвится, целые снегопады создаёт. Эльза топает ногой — льдом пол покрывает. Эльза сугробы наметает одним лишь взмахом руки. Она смеётся и резвится, сестру любит, родителей слушает. Эльза ранит, хотя не хочет. Эльза ранит случайно и нечаянно. Случайно попадает в голову и валит с ног. Эльза просит простить, понимая, что не заслуживает. Эльза ранит сестру и несколько гувернанток, что клянутся всё держать в секрете — в ней страх за всех и столько жизне разрастается буранами. У Эльзы слишком много ответственности на плечах — было и будет. У Эльзы не было детства — если и было, оно явно не было радостным. У Эльзы перчатками свобода всегда была связана, холодом скута, а королевская кровь на неё ответственность наложила. У Эльзы в комнате — зима, вечная зима её неподконтрольных сил. «Ты — чудовище.» — говорит себе Эльза, глядя в зеркало. Плачет, говоря эти слова, не хочет, но всё равно говорит. Считает себя обязанной сказать это. У Эльзы нет родителей — были, погибли. Эльза пристраивается в углу комнаты, неосознанно покрывает пол снежинками и безумно скучает. Эльза теряет всё, она в себе видит маму и из-за этого больно — как минимум, слишком, хотя не смертельно. Эльза слушает сказки Анны, грызясь сама с собой — отогнать её и сказать, что не хочет слушать (на самом деле — хочет, просто желает защитить) или продолжать наслаждаться таким детским и невинным голосом сестры (и потом выйти — но а вдруг опять ранит?). Эльза пытается не плакать, как минимум в присутствии Анны, а когда плачет — плачет горько и сильно. Эльзе кажется, что к своим восемнадцати годам она уже всё слёзы выплакала и теперь плакать выходит только льдинками и снежинками. У Эльзы глаза больше не становятся горячими и красными. Только холодными и пустыми. Эльза метается из стороны в сторону, бьётся о стенки стеклянного колпака и ревёт, покрывая свою клетку инеем. Эльзе больно — эта боль в душе куском льда обрастает, и неужто она сама себе в сердце своей магией попала? Эльза — сирота, круглая, полная, никому не нужная. Она обретает смысл, лишь когда королевой становится. Эльзе от этого мерзко — она не должна была стоять на месте родителей в этом возрасте. Эльза вновь перчатки надевает, как её учили, и идёт на могилу Идуны и Агнара ночью, за собой ледяные следы стараясь не оставлять. Эльза опять падает на колени перед могилой и кое-как делает ледяные цветы, чтобы положить их на неё. Эльза вновь плачет перед родителями целую ночь. Не хочет вести королевские дела. Ночь особенно холодная и особенно мрачная. У Эльзы больше нет никого, кроме сестринского голоса за дверью. Её просят ответить, просят впустить, но Эльза сама понимает, что не может. Не может — потом не вернётся. Потом не сумеет зайти назад, не сможет защитить. Опять ранит, снова причинит боль. Не этого хотели родители. Не этого хотела она. А за окном опять сугробы. Сугробы, которые намела уже не она, а обычная зима. И спасибо, что зима. Спасибо, что перчатки настолько сдерживают её силу. Спасибо, что хотя бы в них она не снежная королева. Спасибо, что хотя бы в ней ей тепло. На самом деле Эльза ненавидит перчатки. За столько лет чужеродная ткань на коже уже настолько приелась и надоела, что хочется просто сдернуть её. Понятно, что нельзя. Эльза плачет? О нет, она не плачет — это просто снежинки, созданные её магией. Эльза боится? О нет, вам просто кажется, она нервничает, да, но это всего лишь иллюзия, что скипетр и держава в её руках покрываются льдом. Эльза боится? Да нет, она просто волнуется перед тем, как взять в руки сложное дело правления. Эльза отталкивает не из-за того, что боится. Просто из-за того, что родители в своё время закрыли ворота. Просто из-за того, что родители так хотели бы. На неё просто повлияла изоляция и учения мамы и папы. Эльза не замораживает всё — это просто иллюзия, аномалия! Она просто боится грязи, поэтому тянется за перчаткой, которую с неё сдернули. Она не бежит по фьорду, не создаёт вокруг вечную зиму, не даёт себе волю и не строит себе ледяные замки вдали от всех. «Ты — чудовище!» — кричат ей все в спину. Эльза убегает, взмахивая плащом. Эльза не боится. (Да кого она обманывает?) Эльза хочет одиночества — только родители, возможно, рядом не помешали бы. Но родителей нет и никогда больше не будет — да, магия умеет создавать живых, но родителей она больше не создаст. Да и сама Эльза, как и в подростковом возрасте, не хочет причинить им боль, даже если бы они были живы. Эльза не боится сестры, не отталкивает её — просто место Анны в Эренделе, а её нет. Просто ей нужно быть в одиночестве, просто так всем будет лучше. Эльза не нервничает, совсем не нервничает тому, что заморозила всё лето и не может разморозить. Всё пройдёт само, всё пройдёт само, всё оттает само, а ей не придется возвращаться. Всё пройдёт само, смирись с тем, что ты держишь всё королевство в страхе, смирись, что ты только что, возможно, заморозила сердце Анны. Смирись, смирись, СМИРИСЬ. И не дай себе снова навредить сестре. Не дай навредить самому ценному, что досталось тебе от родителей. Не дай навредить себе. Помоги другим понять, что нужно оставить тебя в покое. Эльза не боится — жёлтые стены дворца не об этом же говорят? Эльза совсем не из-за страха пытается оттолкнуть и убить солдатов, что приходят к ней в дворец. Эльзы здесь вообще нет, отстаньте от её дворца, она уже давно убежала и ей совсем не страшно. Эльза (не) боится, когда к ней в голову чуть не прилетает стрела. Эльза теряет сознание лишь когда на неё падает люстра. Звон в ушах тогда похож на треск льда. И тогда ощущение, что лучше умереть, чем слышать это. Так вот какое ощущение чувствовали Идуна и Агнар, когда их настигли волны. Только, в отличии от них, она снова просыпается. Просыпается, вновь содрогается в ужасе от людей возле себя и зимы за окном. «Что ты наделала, чудовище?» — спрашивает у себя. Рвёт кандалы своей магией, разрушает вокруг всё, и свою жизнь, кажется, за компанию. Кричит от страха, кажется, даже чувствует на себе свой же холод, хотя холод всегда ей был по душе, но явно не в этом случае. Хочет бежать, хочет сбежать туда, где её больше никогда не найдут. Не отказывай уже её парню. Оставь её, оставь, беги. Беги в другое место. Зачарованный лес? А чего бы и нет? Не обращай внимания на крики её парня. Позаботься о ней. Твоя сестра заслуживает счастья с этим мужчиной… Твоя сестра заслуживает заботы с её стороны. Твоя сестра… Твоя сестра умерла. Твоя сестра над тобой — ледяная, замороженная. Она замёрзла, защищая тебя от меча своего парня. Твоя сестра умерла. Из-за тебя. Эльза кричит, в ужасе смотря на ледышку над собой. Гладит по щекам, надеясь что-то сделать, но разве получится? Эльза не плачет — она просто опять капает снежинками из глаз. Эльза рыдает — у неё никого больше не осталось. Эльза любит. Жаль больше нету кого. «Ты — чудовище.» — говорит себе опять. Убеждается в этом, прижимаясь сердцем и телом к холодному телу Анны. Не слышит больше никого. Не видит никаких людей возле себя. Подводит родителей. Теряет всё. Любит. Не хочет мириться. Падает на колени перед сестрой и хочет умереть рядом. Эльза любит… И знак истинной любви растапливаем холод в сердце. И Анна снова оказывается живой, поднимаясь в объятия. Эльза любит. Эльза обнимает крепче. Она учится управлять магией, любит и управляет магией с помощью любви. И ей удается. Эльза взмахивает руками — и снова цветёт лето. Топает ногой — и покрывает дворец красивыми узорами и украшениями из льда. Направляет магию — замораживает фонтаны в искристые блестящие столбы. Стучит любящим и скорбящим сердцем — и вновь оказывается в объятиях сестры. Теряет семью в Тёмном море — обретает её рядом с собой. «Ты не монстр, Эльза.» — говорит себе маленькой то, чего так хотела услышать. Принимает. Принимает себя, свои силы, свою магию и свою семью. Смотрит на небо — за горизонт, там, где родители; и она уверена — они смотрят и, наверняка, (точно) гордятся ею.