Реквием по панку

…

Откуда появилось это странное прозвище, Пугод? Парниша, по правде говоря, и сам не знает. Неизвестно ни когда это точно началось, ни кто в этом виноват. Его гениальному неформальному мозгу известно лишь одно: «PWGooD» — это уникальнейшая из всех андерграундных панк-рок групп, когда-либо существовавших. И он до последней капли крови ее фанат. Строчки их песен настолько въелись в подкорку сознания, что кажется будто он сам их сочинил. Ими исписано все: стены в комнате, многочисленные самодельные плакаты, поля в конспектах из техникума и даже его стенка в ВК. Глеб вечно напевает слова излюбленных композиций под нос. Благо, на его бубнеж давно никто не обращает внимания. В комнате спертый воздух, сумрак и облезлые обои. В зале спит дедушка, а мама отречено сидит на кухне и опять подливает в чай боярышник, тихо плача. Ее сын знает, что именно может ей помочь. А еще знает, что воскресить отца из мертвых — невозможно. Мать давно не заходила к Глебу в комнату и не разговаривала с ним, ведь собственный ребенок, похоже, стал для нее самой больной темой и самым большим разочарованием в жизни. Ну и пусть, отсутствие ее контроля только дает больше свободы, такой необходимой Пугоду, как панку. Глеб сидит враскорячку за столом, почти упершись носом в старенький, пузатый монитор. Брякает одна из пустых кружек от кофе, когда он нечаянно задевает ее локтем. Сейчас Пугод привычно листает ленту двухлетней давности в поисках какой-то картинки, которую еще днем обещал показать друзьям-товарищам из техникума. И именно уведомления о переписке этих двух товарищей периодически всплывали в окне диалога. Дмитрий Новицкий 23:54 — Жираф, где тебя носит?! Электричка до Ростова через пять минут отходит!!! Илия Длинношеев 23:54 — Да не ссы ты се успею! — Я уэе на месте Дмитрий Новицкий 23:55 — Где ты на месте-то блять? — А, все, вижу. Ковыляй со своими барабанами в сторону второго пирона. От диалога, на первый взгляд, так и сквозило неприязнью друг к другу. Однако Пугод знал чуть больше, чем все остальные. Его два лучших друга — Илия и Дима — познакомились еще когда оба ходили под стол, потом проучились вместе в школе в своем родном городе целых девять лет, поступили следом друг за другом в ростовский техникум на разные специальности, и все это время, сколько бы не срались, все так же оставались самыми близкими друзьями. А еще они оба такие же до мозга костей панки как и сам Глеб, пытающиеся запрыгнуть в последний вагон угасающей субкультуры. Возвращаясь к ленте новостей, Пугод продолжает свои поиски. Назойливая реклама, как и всегда, окаймляет экран монитора и загораживает часть драгоценных постов с какими-то смешными картинками и псевдоинтеллектуальными цитатами. Адблок давно был вырублен, ведь с ним любимый пиратский сайт отказывался работать и выдавать ему бесплатную музыку и фильмы. А искусство, как гласит его идеология, должно быть свободным и доступным для всех! Краем глаза он замечает какое-то мелькание на мониторе — это опять обновился рекламный баннер посреди страницы. Бессознательно бросив на него взгляд, парниша замер. Несколько секунд понадобилось Глебу, чтобы осознать прочитанное: «…Билеты «PWGooD», Ростов-на-Дону, 23:00» Восторг наполняет сознание, он тут же выпрямляется на стуле. Неужели! Любимая группа, до этого выступавшая только в Краснодаре, наконец решилась устроить тур по городам! — «Надо маякнуть об этом Нео и Жирафу!» — Думает про себя Пугод и тут же поворачивается на кухонной табуретке, уперев взгляд в стену и начиная тяжкий мыслительный процесс…

…

Нужно срочно раздобыть денег на билет, и это единственное, о чем он может думать последние сутки. Начать продавать весь имеющийся мерч? Его самодельные значки и плакаты никто не купит, ведь атрибутика его любимых групп давно никого не интересует кроме напыщенных говнарей, которым ничего продавать не позволяют принципы Глеба. Опять идти работать на кассу в круглосуточном, как во времена его девятого класса? Тоже не вариант. Аванс там выдают, если повезет, через месяц после начала работы, а до концерта всего две недели. Разорить мамину заначку? Тоже гиблое дело, Глеб недавно проверял. Там денег даже на поход в магазин не хватит. Эти мысли не покидают его и сейчас, в душной аудитории на паре по вышмату. Препод о чем-то распинается у доски, а унылые одногруппники вызывают лишь привычное безразличие. Ростовский техникум всегда такой: нудный и скучный, загоняющий в рамки. Особенно когда учишься на какую-то офисную шваль, как Пугод. Особенно когда все это тебе правда не нужно. Глеб в любом случае не пойдет работать по специальности, ему вообще тяжело найти свое место в жизни. С самого детства Глебу казалось, что никто его никогда не понимал и не принимал. Но Пугоду плевать на это. И что бы не думали все эти возвышенные лбы в техникуме, наверное, как пел Цой, иногда проще просто смириться с тем, что в новом дне тебя нет. Наверное единственное, почему он до сих пор приходит в это унылое серое здание, это банальное уважение к учителям и учебе в целом. И в этом отношении он благодарен лишь одному человеку — Дмитрию Никитичу или, как его еще называли, Модди. Модди сейчас просто учитель физики, однако Пугоду в свое время стал и мамкой, и папкой, и лучшим другом. — «Надо бы завалиться на чай к Дмитрию Никитичу…» — Промелькнуло в голове Пугода, лишь на секунду прерывая размышления о способах заработка. Пара заканчивается и аудитория пустеет, но Пугод так и сидит на месте, задумчиво ковыряя пальцем дыру в джинсах. Ему очень хочется проветриться, ведь голова уже гудит от нескончаемого мыслительного процесса. Поэтому, собрав немногочисленные манатки, Глеб выходит в коридор и просто бредет так какое-то время, изредка обходя небольшие скопления людей. Через пару минут ноги сами приносят его в корпус технарей. Внимание привлекает открытая настежь дверь одного из кабинетов и до боли знакомые голоса, доносящиеся оттуда. — Не знал, что вы теперь тут собираетесь. — Выглядывает из-за дверного проема Глеб и неспешно проходит в просторное помещение, в котором проходят пары у факультета электрогазосварщиков. — Привет, ребята! — О, здорова! — С опасно большой амплитудой качается на стуле сутулящийся Жираф, еще не снявший поварской колпак, в котором проходит практику в столовой техникума. — Опять ты… — Досадно выпаливает сегодня какой-то особенно официозный Нео, глядя куда-то мимо Глеба. Пугод оглядывается. — Приветик, мальчики! — Выходит из-за его спины Ника, местная чертовка. По ее плечам красиво распушены блондинистые волосы, а лицо украшено лукавой улыбочкой, которую она всегда выделяет ярко-красной помадой. — Я по поводу билетов, вы же уже в курсе про эту вашу группу? — И образно вертит пальцем в воздухе. — Да в курсе мы, в курсе… — Закатывает глаза Жираф, тяжело вздыхая и начиная теребить сережку в правом ухе. На него, почему-то, шарм девушки не работал от слова совсем. — Так чего хотела? — Ну, так вот, не хотите мне билет купить бесплатный? — Бессовестно строит глазки Ника, перекатываясь с каблука на мысок своих невысоких туфлей. Она всегда так, знает же, коза, о своей неземной красоте, и нагло этим пользуется. — Что-то ты совсем берега попутала, подруга, иди-ка ты отсюда. — Сразу обрубил диалог Жираф. Похоже, эти выклянчивания они выслушивали уже не раз и не два. — Ты хоть знаешь как группа называется? — Скептично оглянул девушку Нео, скрестив руки на груди и нервно постукивая пальцем по плечу. — Э-э-э… «Пива пакет»! И Илия, и Дима поникли, а Глеб лишь сдержал смешок и скептично закатил глаза. — Как можно не знать таких банальностей, Ника? Вали по хорошему, иди вон у Акуленко билеты клянчить! — Начал откровенно язвить Жираф, упоминая фамилию лучшего друга Ники. Судя по сведенным на переносице бровям, эта ситуация Длинношеева явно задевает. — Проваливай! — Отмахнулся Пугод, отворачиваясь от девушки. — Да, шла бы ты… — Только соглашаясь с товарищами, пробубнил Дима. — Ну вы все! Жмоты, даже за девушкой не поухаживаете, а я ведь вам столько помогала! — Явно уязвленная, Ника задрала нос, развернулась и ушла. — Пока. — Бывай… Ребята еще какое-то время сидели в аудитории и курили, стряхивая пепел на карниз за окном. Речь в какой-то момент зашла про нового таинственного бас гитариста в «PWGooD», а потом они втроем обсудили в принципе всех бас гитаристов, когда-либо бывших в составе группы. Ну, как обсудили? Скорее Пугод и Нео лишь изредка высказывались по этому поводу, только вникая в монолог Жирафа. — Был же еще этот… Как его там звали? — Прищуриваясь, постучал по голове Илия, будто там правда еще могло что-то вроде мозгов остаться. — Яблочкин? — Предположил Пугод, впервые за пару минут успев вставить хоть слово. — Да, точно, Яблочкин! — И тирада про эпатажность и рамки морали продолжилась. Но вскоре прозвенел звонок, и пустая аудитория начала заполняться. Пришлось уйти, перед этим распрощавшись с друзьями. Потом у Глеба неспешно прошли оставшиеся две пары, и ему, уставшему, уже пора было домой. Топая тяжелыми ботинками по лужам и рассматривая грязь на асфальте, Пугод уже почти дошел до своего двора, как вдруг заметил бумажку, прилипшую к самому низу фонарного столба. То было рукописное объявление, в котором на работу срочно искался кладовщик. — «…Можно без опыта работы, предоплата на месте»?! Да это же то что надо! — Не раздумывая, Глеб направился по адресу, указанному в объявлении, даже не заходя домой. Попетляв немного дворами, походив между жуткого вида гаражами и ветхими фабричными зданиями, он набрел на открытый ангар, в котором с каким-то генератором разбирался мужчина. Сверив адрес на здании, Глеб решительно шагнул на встречу, чувствуя резкий запах машинного масла и какой-то гари. — Здрасьте, я по поводу работы! — Повышал голос Пугод, пытаясь перекричать работающую где-то в ангаре производственную установку. — Чего? — Не оборачиваясь, прокричал занятой мужчина. Тут вдруг о ногу Глеба что-то стукнулось и отскочило. Небольшой, со стертой кожей мячик, каким дети играют в футбол во дворе, остановился в ближайшей к нему мутной луже. — Я по поводу работы! — Повысил голос Пугод изо всех сил, все не теряя надежд докричаться до мужчины. Тот в свою очередь обернулся и разгневанно нахмурил брови, оглядывая место за спиной Глеба. Потом, видимо заметив самого Глеба, еще более яростно добавил: — А ну проваливай отсюда! Мелким спиногрызам тут не место! — Но… — Я сказал проваливай! Глухой что-ли?! Пугод разочарованно развернулся, глянул на зашуганного мальчика, видимо пришедшего за мячиком, и побрел наконец домой…

…

Никто не хочет брать его на работу — именно с таким умозаключением в очередной раз возвращается домой Пугод. До концерта всего неделя, и он уже начинает отчаиваться. Мать сидит на кухне в полном одиночестве, опять поглощенная собой. А в зале перед работающим телевизором сидит его дедушка — единственный человек в семье, который его хоть как-то понимает. — Дед, ты не знаешь где можно срочно взять денег? — Прям с порога, даже не сняв куртку, устало спрашивает Глеб. — А зачем тебе деньги? — Разворачивается к нему дедушка, отвлекаясь от очередного выпуска новостей. — Ну мне правда надо! Это чтобы билет на концерт купить, я так давно мечтал на него попасть! — Пугод проходит вглубь комнаты и садится на диванчик напротив кресла, расстроенно опуская взгляд. — А-а-а, понятно… — Задумчиво хмурит седые брови дедушка, наверное опять вспоминая что-то мудрое. Он всегда был таким заумным традиционалистом. Ему никогда не нравилось увлечение внука панк-культурой. Однако, чудом, почему-то пару лет назад дедушка совсем перестал его в этом попрекать. — Что же, просто так получилось, что нас с тобой другим не понять. Когда-нибудь до тебя дойдет, почему никто не берет тебя на работу. Это не очень впечатлило Глеба, ведь дельным советом или надежным способом срочно поднять капитал это что-то не было. И Пугод решил, что обратится завтра за советом к другому, куда более доверенному взрослому. У Дмитрия Никитича, как Пугод помнит, как раз форточка завтра перед третьим уроком первой смены.

…

Пугод бессовестно перелез турникет на главном входе родной школы. Раньше он всегда добавлял в ответ на гневный взгляд вахтерши: «Я к Дмитрию Никитичу!», однако теперь, похоже, необходимость в этом пропала. На него просто перестали обращать внимание. В самом конце правого корпуса, на третьем этаже его ждала небольшая дверка, ведущая в лаборантскую кабинета физики. Постучав и тут же открыв, он проходит внутрь и видит, как Дмитрий Никитич сидит, оперевшись руками на стол и даже не реагирует на то, что в помещение кто-то зашел. Только вздрогнул, будто просто почувствовав сквозняк от открытой двери. Оглядывая ссутуленную фигуру, Пугод думает о том, что наверное это единственный взрослый, которым он правда восхищался и восхищается. Нет, ему как панку не близки ценности Модди, однако его желание быть учителем — мечта, которую он сквозь боль продолжает исполнять — не может не вызывать восхищения. Глеб считает, что именно на Дмитрия Никитича большинству стоит ровняться. Особенно на его несгибаемый характер, который лучше всего заметен сейчас, когда у Дмитрия тяжелый период на работе. Дети, судя по рассказам самого Модди, его совсем не ценят. Не то что Пугод в свое время. Глеб, так и не увидев шевелений с чужой стороны, проходит мимо застекленных антресолей с различным лаборантским оборудованием. Оно красиво блестит от еще утреннего солнца, как хрусталь на витрине. Вспоминает, как много проводил в этой комнате времени раньше, как долго упрашивал Модди чтобы его взяли на олимпиаду по физике, лишь бы подольше не появляться дома. Утверждается в том, как бесконечно благодарен Дмитрию Никитичу и до сих пор, как сильно переживает за здоровье человека, заменившего ему родителей. — Дмитрий Никитич? — Становится он по другую сторону парты, заменяющей рабочий стол. Видит, как Модди поднимает голову и мутно смотрит в его сторону. — Вы в порядке? — Давно пора было признать, что я не в порядке… — Тяжело вздыхает мужчина, протирая лицо руками, пытаясь привести себя в чувство. — Ты так давно не заходил. — Да. Я знаю, Дмитрий Никитич, простите, совсем заманался. — Начинает оправдываться Пугод, присаживаясь за парту, чувствуя как за его спиной шуршит от сквозняка огромный, чудом живой, фикус. — Как дела ваши? Все же так давно не виделись. — Нужно доделать отчет. — Снова трет лицо руками, да с такой яростью, что кажется скоро выдавит себе глаза. — Нужно доделать отчет… — Ну что вы! Хотите я вам с отчетом помогу? У нас в техникуме чему-то такому учили на архивоведении! Но четкого ответа не последовало, Модди лишь наконец выпрямился на стуле, поправил воротник и устало взглянул Пугоду прямо в глаза. — Только ты меня и понимаешь. — Сказал он с такой искренней грустью, что стало больно. Глеб всегда знал, что дети жестоки, но чтобы настолько сильно довести своего учителя… Дмитрий Никитич, до этого не слишком эмоциональный, совсем потерял блеск в глазах. Пугоду страшно, Пугод не знает, как вернуть Модди хоть какую-то надежду. — Дмитрий Никитич! — Вскочил было Глеб с места, и тут же растерялся. Он ничего не может сделать, как бы ни пытался. Он все такой же ребенок, наивно верящий в нерушимость своих принципов и людей, которые его окружают. — Все будет хорошо… — Утешал скорее сам себя Модди, принимаясь перебирать кипу документов в своем рабочем портфеле. Пугод присел обратно, замолкая, и перед его носом на середину парты опустилось несколько файликов с какими-то ценными бумагами внутри, а потом и непонятно откуда взявшаяся газета. — А вы не знаете где можно срочно взять де… — Начал было Пугод, пытаясь разбавить атмосферу, как вдруг заметил на титульном листе газеты колонку с вакансиями и объявлениями о наборе рабочих. Глаза загорелись, и он с энтузиазмом выпалил: — Можно я заберу газету? Не поднимая взгляда, Дмитрий Никитич только кивнул пару раз, вчитываясь в содержимое документов. — Спасибо, не буду вас отвлекать! До свидания, Дмитрий Никитич! — Уже стоял в дверном проеме Пугод, скрутив газету подмышкой. — Эх, Боря, и кто-ж эти таблицы составлял-то? В аспирантуре меня бы за такое уже прибили… — Устало тер лоб Дмитрий, поглядывая на фикус напротив. — «Иногда мне правда кажется, что он разговаривает не со мной, а с этим драным растением…» — Досадно подумал Глеб, так и не дождавшись слов прощания от Модди, скрываясь в полумраке коридора.

…

Ночь перед концертом. Пугод сидит дома и строчит отзывы в интернете под какими-то постами — единственная работа, на которую его взяли. Все его накопленные деньги и разовая выплата за целый пак фальшивых отзывов как раз должна покрыть стоимость билета, и Глеб несказанно этому рад. Довольный и сонный, уже почти закончив работу, он краем глаза заглядывает в переписку с Нео и Жирафом. И, как Пугод понял, Ника все же уломала кого-то из ребят на бесплатный билет, по поводу чего они сейчас и упрекали друг-друга. Илия Длинношеев 03:12 — Нео ты каблук — Просто признай уже Дмитрий Новицкий 03:13 — Да с чего ты взял что я каблук?! — Это ты эту дуру постоянно тормошил по поводу и без, может, не будь у тебя такой развязанный язык по пьяни, она бы ничего про концерт и не знала. Илия Длинношеев 03:13 — Цок-цок был пацан и нет пацана… Дмитрий Новицкий 03:13 — Да не похуй ли уже? Она все равно сказала что не собирается идти. Илия Длинношеев 03:13 — Тему не переводи Так что это получается, один билет у его друзей так и остался ничейным? Жаль, но в любом случае Пугоду он уже не нужен, всю сумму он уже честным трудом насобирал самостоятельно. — «Черт!» — Не успел он и выключить системник, как пришло уведомление об оплате. Оказалось что из-за комиссии ему теперь не хватает буквально двухсот рублей… Уже через пару минут душевных метаний Глеб крадется по коридору в сторону зала, сам себя мысленно утешая: «Потом обязательно верну!». Рука нашаривает за диванной подушкой мамину заначку, а сам Пугод старается почти не дышать, боясь разбудить спящего на диване дедушку. Вдруг, со стороны входной двери слышится грохот. Глеб прячет сверток с деньгами за пазухой и нервно выглядывает из-за угла. Узкую прихожую озаряет яркий тамбурный свет из открытой нараспашку входной двери. Мама стоит на пороге, напуганная, босиком, лишь закутанная в легкий халат. Даже с расстояния видно, как ее трясет. — А я говорила тебе, что надо зеркала занавешивать! Но нет, ты же у нас в суеверия не веришь! — Причитала вполголоса соседка, скрытая где-то в тамбуре. Лишь дождавшись, когда мать снова пройдет на кухню, Глеб максимально тихо пробрался обратно в свою комнату.

…

Мандраж — вот то, что он чувствует, приближаясь к небольшому стадиону, на котором и пройдет концерт. Деньги из маминой заначки он обменял еще рано утром, трясущимися от волнения руками набирая пин-код на банкомате, там же купил билет. Полностью готовый, не смотря на откровенно омерзительную погоду в виде дождя и слякоти он решителен, заряжен и почти срывается на бег, уже завидев толпу из таких же панков у входа на стадион. Эти мучительно долгие пятнадцать минут в очереди, казалось, тянулись около трех часов, а ведь дойдя до кассирши, та даже не взглянула на его билет, слепо пропуская. — Жираф! Нео! — Кричит он в толпу, заметив двух друзей. Но не успел он и рассмотреть их, как те тут же растворились, скрываясь за трибунами. В ожидании артистов Пугод успел ужасно промерзнуть под зябким дождем, однако заняв место не так далеко от сцены, он и не обращал на тремор от холода и капли внимания, полностью поглощенный разглядыванием оборудования. Потертая электро-гитара, пустые тонкие микрофонные стойки, бас гитара, просто прислоненная к одной из колонок, и видавшая виды барабанная установка… Все это безумно будоражило его воображение, разыгравшееся в предвкушении живой музыки, до этого прослушиваемой только с компьютера. И вот, среди оглушающего рева толпы, кто-то проверяет микрофон за сценой… — Раз-два, раз-два! — Слышится до ужаса знакомый голос, но Глеб не верит ушам. Вдруг загораются софиты, толпу озаряет яркий свет, все еще недостаточный чтобы осветить целое футбольное поле. Пугод прикрывает глаза рукой, щурясь. Взгляд размывает накрапывающий дождь, но он сквозь пелену и засветы смотрит на сцену. Фигура на ней ставит микрофон на стенд, заканчивая приготовления. Зрение проясняется. — Нео, Жираф…? — Шепчет он, чувствуя как немеет все тело, как приходит осознание. Толпа вокруг бушует, беснуется и свистит своим кумирам, устраивая самую настоящую давку. Безумие людей вокруг передается и Пугоду, как цепной реакцией распространяясь по сознанию. Первый же аккорд электрогитары, Нео с силой ударил по струнам. Забил по тарелкам Жираф, начиная отсчет. Чуть поодаль виднелся тот самый новый бас гитарист, Секби, до этого видимый Глебом только в пабликах Вконтакте. — Здравствуй, Ростов-на-Дону! Этот концерт посвящается вам и Пугоду, нашему дорогому другу. Пускай его душа покоится с миром! — Кричит в микрофон Нео, постепенно набирая темп песни. За ним разгоняется ритм бас гитары и барабанов, ударяя по ушам. Сбоку его кто-то толкает из толпы, почти роняя, но Пугод не смеет и шевельнуться, просто шокировано наблюдая за происходящим на сцене. Нео вплотную к микрофону начинает петь. Толпа не отстает, начиная подпевать и ударять ногами по земле в такт. Все сливается в единую волну и музыка прокатывается разрядом, подстраивая под себя сердечный ритм. Пугод чувствует как отрывается от земли, улетает, все больше отдаляясь от безумной концертной толкучки, все дальше от скопища потных, приземленных и прыгающих под музыку тел. — If you walked in my skin You'll feel the jail. Он улетает все выше и выше, глядит в толпу, боясь оторваться. Внезапно, замечает среди кучи неизвестных ему людей Модди, со светлой грустью смотрящего в небо, туда, куда Пугод направляется. — Embed, it feels Like eternal ache. Слезы застилают глаза. Он напуган, но больше не потерян. Он был понят, он был прощен. Дождь больше не ощущается, выглядывает прямо над ним белоснежное солнце, хоть сейчас и далеко за полночь. — Stuff me in It's beautiful. Модди шепчет в ревущей концертной толпе: «Прощай, Пугод!» — Let me out Just like he did. Откуда появилось это странное прозвище, Пугод? Парниша, по правде говоря, и сам не знает. Пугод — прозвище появилось давно, еще задолго до его смерти. Ему неизвестно кто в этом виноват и когда это началось. Был ли то несчастный случай или жестокая закономерность — неважно. «PWGooD» — это он сам. Так вот про что говорил дедушка, вот почему его не брали на работу. Свет поглощает его. Наконец…