Уязвимость

Я не плакал, цепляясь за край полыньи.

Я не плакал, барахтаясь в крошеве льда.

Я пытался выплакивать слезы свои,

Но они не выплакивались никогда.

Где-то в самой глубокой моей глубине

Сохранялась печаль, словно в сейфе печать.

Это, видимо, сказано, не обо мне,

Что печальную лирику легче писать.

(Дмитрий Быков)

Вечерний закат окутал небо различными оттенками розового, освещая всех прохожих. Шёл второй месяц осени, листва полностью опала с деревьев, оставляя их голыми мёрзнуть до наступления весны. Дул прохладный ветерок, заставляя развиваться волосы мафиози, вышедшего на прогулку спустя долгое время, когда наступили его долгожданные выходные. Акутагава любил холодную погоду, несмотря на то, что большинство людей избегают выхода на улицу в такой холод. Под его ногами хрустели опавшие листья огненного цвета, разламываясь на мельчайшие частички от неосторожного шага. Рюноске был одет в тёплое чёрное пальто и брюки с осенними ботинками; на руках у него были чёрные перчатки с мехом внутри, дополнительным теплом служили карманы, где покоились ладони парня. Член Портовой Мафии впал в глубокую задумчивость, неспеша шагая по тропинке, выложенной в парке находившегося ближе всего к его дому. В его голове, несмотря на суровую внешность и хладнокровный характер, было множество травм, нанесённых ему человеком, чьего одобрения и похвалы он ждёт вот уже который год. Дазай был тем, кто покинул Портовую Мафию ради своего уже мёртвого друга, оставив позади себя своё тёмное прошлое. Во время тягостных раздумий, вдалеке Акутагава случайно заметил очень знакомую высокую фигуру, и все его мысли вмиг испарились, когда он понял, кто это. Дазай Осаму. Мафиози стало не по себе, он уже давно не пересекался с детективом один на один, и не знал, как тот поведёт себя. По всему его телу пробежали мурашки, но это было не от холода, а от неизвестности. Он не хотел сейчас начинать конфликт, не в свой заветный выходной. Акутагава надеялся на то, что Дазай сверенёт в другую сторону или вовсе не узнает его, однако, в его несчастью, Дазай уже давно его заметил, направляясь прямо к нему. Встреча лицом к лицу со своим бывшим наставником оказалась ужасной, Рюноске снова начали называть слабым, ставя в пример Ацуши, которого он ненавидел, якобы последний был сильнее, лучше и непобедимее. Каждое слово эхом отзывалось в глубине его души, заседая глубоко внутри него и оставляя большие раны. Акутагава пытался что-то ответить, однако слова Дазая заставляли каждый раз замолчать, в его горле появился ком, не давая вымолвить ни слова. Он несколько лет терпел эти унижения, тренировался ради признания Дазая и пытался совершенствоваться, чтобы потом в ответ услышать "Ты слабый". Акутагава долго стремился к тому, чтобы стать лучше и быть у Дазая на первом месте, но на его пути встал этот из ниоткуда появившийся тигр-оборотень, нарушив все его планы. Но мафиози не мог долго это терпеть. Внутри него, с самого его присоединения к Портовой Мафии, копились отрицательные эмоции, которые он не показывал никому, даже своей сестре. Однако в самый неподходящий момент все его сдержанные эмоции вышли наружу, и по его щекам медленно потекли капельки слёз, когда он невозмутимо смотрел прямо в карие глаза своего бывшего наставника, пока тот дразнил его. Заметив слёзы Акутагавы, Осаму прервал свою речь, словно запнувшись на полуслове. Его глаза немного расширились от удивления, он никогда не видел, чтобы такой чёрствый и хладнокровный мафиози как Акутагава проявлял свою слабость через слёзы. Детектив немного смягчился, и его улыбка стала менее дразнящей и коварной. Он медленно подошёл к мафиози, обхватывая его холодное от ветра лицо своими тёплыми ладонями, побывавшими долгое время в меховых карманах бежевого пальто. Прижавшись свои лбом к его, он тихо и печально вздохнул, а потом с его губ тихим шёпотом вырвались долгожданные слова "Ты всё же стал сильнее, Акутагава...", которые Акутагава ждал очень долго. Большими пальцами Дазай бережно и нежно стирал его слёзы, согревая теплом своего тела. Рюноске казалось, словно на его сердце наклеили пластырь, который с одной стороны не дал полностью сломаться ему, но с другой стороны — ещё одно неверное слово снова могло бы разрушить всю конструкцию, и никакой пластырь бы здесь уже не помог. Даже под дулом пистолета он бы никогда не стал плакать в окружении хотя бы одного человека, но сегодня он был не в том состоянии, чтобы пытаться что-то скрывать. Сегодня, сильный и самый лучший пёс Портовой Мафии впервые показал свои отрицательные эмоции прямо перед человеком, которого он, несмотря ни на что, продолжал ценить, закрыв глаза на все его упрёки и придирки по мелочам. Его слегка дрожащие руки неуверенно обхватили пальто Дазая, крепко сжимая ткань между своих пальцев, цепляясь за шатена как за спасательный круг и последнюю ниточку жизни. Словно он мог исчезнуть в любую секунду, снова оставив Акутагаву наедине со своими давящими на голову мыслями и с дырой в сердце. Тиихе и манящие слова Дазая прямо над ухом заставляли Акутагаву начать испытывать в груди какие-то странные тёплые чувства, которые он не смог бы объяснить. Время вокруг них словно остановилось, даже ветер стал чувствоваться теплее, чем это было на самом деле. Физический контакт с человеком, который все эти годы презирал и унижал его, был приятным, заставляя хотеть большего, не желая прерывать это ни на секунду. Он так устал вечно скрывать свои чувства за маской безразличия и незаинтересованности, что сейчас у него образовались проблемы с проявлением эмоций. Акутагава никогда не был так счастлив, как сейчас. Это было именно то, чего он желал — похвалы и утешения в тёплых объятиях своего бывшего наставника. Мафиози только сейчас осознал, что все его муки и усилия оказались не напрасными...