Swimming pool

— Всё будет хорошо, понимаешь? Чимин на эти слова лишь звучно выдыхает, снова возвращаясь к своим делам. Чонгук спрашивает у него это уже, кажется, пятый раз за день. Но его поведение имеет причины. Он не знает наверняка, но чувствует, что на душе у старшего сейчас не всё так гладко. И это действительно так. Пак сегодня весь день на иголках, а всё потому, что он переживает. За себя, за Чона, за их отношения. Вот угораздило же им вместе пройти в заключительный этап соревнований по плаванию, в которых победить может только один. А это, конечно, автоматически будет означать проигрыш другого, что непременно понесёт за собой последствия. И, скорее всего, не самые приятные. Чимин любит Чонгука, и сам Чон его любит, но точно так же они оба не любят проигрывать. Особенно в соревнованиях, от которых зависит поистине многое. Каждому эта победа нужна по-своему. Старший хочет доказать родителям, что чего-то стоит, хочет оправдать ожидания, хочет услышать от мамы наконец-то: «Ты молодец, сын, мы тебя любим», и у него есть ровно те же шансы на это, что и у Чонгука, у которого от результата зависит его будущее вхождение в сборную. У обоих парней есть мечта, есть проложенный к ней путь и нужные ресурсы. Проблема лишь в том, что для достижения цели использовать они будут одни и те же средства. Чон тоже переживает, потому что дорожит их отношениями, которые только совсем недавно зародились. Брюнет долго наблюдал за симпатичным парнем и наконец решился на то, чтобы подойти познакомиться. Они общались около месяца прежде, чем начать встречаться по инициативе Пака. Это ещё совсем хрупкие отношения, у парней за плечами всего несколько свиданий и тёплые чувства друг к другу, но и они уже, кажется, на грани. И первый скол произошёл в тот день, когда им объявили о предстоящих соревнованиях. Чимин, как сейчас, помнит этот момент. Сначала радость, ведь он здраво оценивает свои возможности и понимает, что одержать победу у него есть все шансы, потом осознание, что шансы есть не только у него. Он был бы готов бороться с кем угодно, усердно готовясь и испытывая себя и своё тело на прочность в бассейне днями и ночами, но… В груди что-то ёкнуло. Они оба понимают, что выиграть может каждый, и в любом случае, это понесёт своего рода потери. Как это отразится на их отношениях? Неясно, но каждый для себя может сделать предположение, что будет с ним в случае проигрыша. Чимин лишится веры семьи в себя и в свое успешное будущее, а Чонгук сделает шаг назад от своей детской мечты — возможности тренироваться в составе сборной. И даже сразу не скажешь, что хуже. Они избегали этой темы, как могли, никто не хотел обсуждать то, что заведомо повлечёт за собой конфликты или, того хуже, ссору. Уступить партнёру… Этот вариант не рассматривается. Паку бы, например, не хотелось, чтобы ему подсобили. Ему нужна честная, заслуженная победа, а в таком случае выход один — тренироваться и сделать так, чтобы обойти тебя не мог никто. Даже Чон, который проводит в бассейне ровно столько же, если не больше, времени. У них тренировки с похожей интенсивностью, примерно одна весовая категория, почти одинаковые результаты пробных заплывов и занятия у одного тренера. Невозможно выявить победителя, но он будет. Только один. И всем хочется думать, что это будет именно он. Это абсолютно нормально, только… Грустно? Печально даже воображать о том, что кто-нибудь не сможет простить другому проигрыш, и придётся разорвать отношения. А они так идеально друг другу подходят. Чимину нравится получать от партнёра заботу и внимание и отдавать в ответ бесчисленные объятия, ласки и тёплые слова. — Чимин? — младший не унимается. Пак натягивает резиновую шапочку и очки, затем разворачивается, сталкиваясь с парнем лицом к лицу. — Я хочу услышать ответ. — Мне страшно, — честно признаётся блондин, вытягивая вперёд свои трясущиеся от волнения руки, чтобы Чон мог их увидеть. — Мне тоже, — брюнет берёт чужие руки в свои, — но мы точно справимся. — Это так… Наверное. Чувства противоречивые. С одной стороны, Чимин рад, что они наконец-то сделали первые шаги к полноценному обсуждению щекотливой темы, с другой, они сделали их за пятнадцать минут до начала соревнований. Остальные соперники уже разминаются и настраиваются на напряжённую борьбу. — Ты сильно расстроишься, если проиграешь? Ответь честно, — начинает Пак после недолгой тишины. — Да, — кивает. — Это заставит меня быть неуверенным в себе, я начну загоняться и заниматься самобичеванием. Ничего не может быть хуже. — Господи, как всё тяжело… — Чимин, я знаю, что тебе в противном случае будет не лучше, не подумай, что я обесцениваю твои чувства. Победит сильнейший, и мы просто продолжим надеяться. — Человек в трудной ситуации всегда беспокоится в первую очередь о себе. Мы наглядный тому пример. — Но это не делает нас плохой парой, не говорит о том, что мы друг друга не любим. Никто не идеален, что мы можем с этим поделать? Можно десятилетиями искать партнёра, который всегда будет выбирать твоё счастье вместо личного, но нужен ли такой на самом деле? Ты мне нравишься, и я никогда не осужу тебя, если ты будешь выкладываться на максимум, совершенно не задумываясь, отстал ли я на соседней дорожке или плыву на одном уровне с тобой. — Ты прав, как никогда, — согласно кивает старший, выслушав парня. — Не хочу думать, что будет, если я проиграю, но и говорить об этом с тобой… Тяжело. — Ты знаешь, что я тоже хочу победить, и лишь в этом мы не сходимся. Зато мы оба хотим, чтобы наш партнёр был счастлив, правда ведь? — Да, конечно, это… — Чимина вдруг перебивают. — Парни, хватит болтать, все уже наготове, выходим через две минуты, — в раздевалку забегает тренер. Пак замолкает и кидает беглый взгляд на Чона, через секунду вырывая свои руки из чужих и кивнув напоследок, идёт к выходу из раздевалки. Чонгук выдыхает. Ему бы очень хотелось поскорее пережить данный этап жизни, стоит скорее отмучиться, а уже потом разгребать последствия. А они будут, потому что в стрессовой ситуации не каждый сможет совладать с эмоциями и не наговорить лишнего. Брюнет, например, за себя не отвечает. Поправив очки, парень выходит вслед за старшим.

***

Время буквально пролетает, пока в голове нескончаемый поток мыслей. Кажется, прошла секунда, будто пальцами кто-то щёлкнул, а на самом деле все уже заняли свои места на позициях. Чимин видит перед собой только воду. Он настолько сосредоточен, что не обращает внимания ни на трибуны, ни на соперников (а это именно они) рядом, в числе которых Чонгук. Тот сказал, что не обидится, что каждый сам за себя, и победит сильнейший, а Пак привык к нему прислушиваться. Слова Чона словно автоматически воспринимаются как верные в мозгу Пака. Бассейн за последние несколько месяцев стал роднее, чем дом, потому что блондин проводил в нём больше времени, чем спал каждую ночь. Выжимать из себя всё до последней капли пота стало чем-то привычным, а приятная боль в мышцах уже перестала как-либо ощущаться. У него на тренировках были лучшие результаты, и Пак нацелен… Блять. Всплеск воды. Чимин слышит всплеск воды, который может означать лишь о том, что для всех, кроме него, заплыв уже начался. Он не услышал свист судьи из-за того, что не вовремя погрузился в собственные мысли. Это фиаско. Пак через мгновение ныряет следом, но потерянное время уже, к сожалению, не вернуть. Перед глазами всё плывёт. Он двигает ногами и руками, разгоняясь всё быстрее и быстрее. Каким-то невероятным образом блондин замечает, что парень слева отстал. Это не достижение, потому что этот пловец не сильно выделялся среди опытных спортсменов, но Пак уже внутри ликует. Он смог. Хотя бы на один меньше. Если пару минут назад время летело, то сейчас оно тянется невероятно медленно. Чимин плывёт быстро, но ему кажется, что всё происходит в слоумо. Парень доплывает до бортика и отталкивается от него ногами, меняя направление в обратную сторону. Сердце колотится, но даже если бы Пака за ногу укусила акула, он бы не отреагировал. Ему слишком важна победа. Возможно он уже обогнал большую часть соперников, но… Скорее всего в их числе нет Чонгука. На секунду блондин задумывается, как там Чон. Сильно ли он отстаёт или далеко ли впереди? О последнем размышлять оказывается по понятным причинам неприятно. Кажется, позже Пака за это съест совесть, но с собой он ничего поделать не может. До бортика около двух метров, и в этот последний рывок Чимин вкладывает все свои силы. Скорее всего, позже ему больно будет двигаться и ходить из-за перенапряжения в мышцах, но сейчас это не имеет никакого значения. Важен результат, ради которого был проделан весь этот путь и истрачено столько нервов. Блондин выныривает, хватаясь руками за бортик. Подтянуться, чтобы вылезти из воды, не хватит сил. Он оглядывается по сторонам, замечая, что все уже доплыли и теперь точно так же, как он, судорожно пытаются отдышаться и оглядываются. Чон включительно. Пак поворачивает голову в его сторону, и они сталкиваются взглядами. Видно, что младший на грани, его грудь тяжело вздымается, а руки трясутся, но парень всё равно выдавливает из себя какую-никакую улыбку, подмигивая блондину. Тот смущённо опускает глаза. Но тут же, словно опомнившись, задирает голову вверх, на цифровое табло. Имя, результат и место. Перечисление начинается с конца, и сердце вдруг замирает, ведь он может оказаться… Где-то не на первом. Перспектива абсолютно не радует. Четвёртое, третье, второе… Нет-нет-нет. Не может такого быть. Пак Чимин, 25,06 секунд, второе место. Чон Чонгук, 24,5 секунд, первое место. Отрыв меньше секунды. Он мог выиграть, если бы не пропустил старт в начале. Болезненное ощущение, что всё было зря, разрастается в груди старшего в то время, как на его лице одна за одной сменяются эмоции. Он сильный, он парень, но в уголках глаз начинают скапливаться слёзы. Чонгук ударяет ладонью по воде от радости с громким «да!», затем с широкой улыбкой поворачивается к Паку, надеясь… Да какая разница, на что он там надеется, когда перед глазами появляется картина маслом. Чимин… Плачет? Или это вода на лицо попала? Блондин неотрывно смотрит на табло, словно не веря, что там реальные результаты. Может, надеется, что это всё глупая шутка. А Чону хочется разорваться. Одна его сторона хочет прыгать от радости, пойти с друзьями в клуб отпраздновать эту фееричную победу, другая же вдруг чувствует что-то странное, неведомое раньше. Сочувствие и желание оказать искреннюю поддержку. Брюнет зовёт старшего через полосу, разделяющую дорожки, тянется к нему, а когда дотрагивается, его руку отпихивают, словно что-то неприятное и приставучее. Что делать? Как толковать то, что происходит? Чонгук правда не понимает.

***

Ожидаемо или нет, но Чимин ушёл сразу же, как появилась возможность. Он словно не слышал, как тренер и Чонгук крикнули почти одновременно ему вслед. Первый напомнил о том, что ещё награждение, а второй… Просто хотел, чтобы блондин вернулся. Но этого не произошло. Не произошло на церемонии награждения, не произошло, когда Чон быстро переодевался в сухую одежду. Если называть вещи своими именами, то Пак взял и сбежал. Меньше всего Чонгуку хотелось пустить всё на самотёк. Он мог бы уйти домой отдыхать, потому что очень устал, но садится на лавку в раздевалке, открывая чат с Чимином, что записан у него, как «Моя детка». На самом деле, Чон отлично понимает, почему блондин так эмоционально отреагировал. Какая-то его часть даже осознавала, что так и будет, но, честно говоря, он надеялся, что дела будут обстоять не так плохо. Чимин выбрал самый простой, но не самый действенный вариант из всех — уйти и погрузиться в себя. Он, как обычно, обвинит себя во всём, и дальше будет только хуже. Уж Чонгук знает, ситуации были. Например, на одном из свиданий Пак случайно пролил кофе на футболку младшего. Тут же посыпались извинения, на что брюнет лишь отмахивался, пока не заметил в чужих глазах слёзы. «Чимин, почему ты плачешь? Ты так расстроился из-за пустяка?», — спросил тогда Чонгук, на что ему ответили: «Мне так жалко, я не хотел». Пак слишком сентиментальный, слишком часто воспринимает всё чересчур близко к сердцу, и такой характер мог бы сказаться негативно на их отношениях, если бы Чон не успел узнать его вдоль и поперёк за такой, казалось бы, непродолжительный срок отношений. Брюнет закусывает губу, формулируя мысль, а уже через пару секунд начинает быстро-быстро печатать. Jungkook «Ты где? Давай поговорим» На удивление, ответа ждать долго не приходится. Чимин не решил его игнорировать — это уже очень хороший знак.

My baby

«Не могу»

Jungkook «Просто скажи, где находишься»

My baby

«Я не хочу сейчас ни с кем разговаривать, окей?»

Jungkook «Тогда я просто посижу рядом»

My baby

«Издеваешься?»

Jungkook «Поверь мне, я представляю, что ты чувствуешь, и очень хочу тебя поддержать. Не отталкивай меня»

My baby

«Я ничего не чувствую»

Jungkook «Это ещё хуже. Пожалуйста, скажи, где ты»

My baby

«Я где бассейны, в которых мы тренируемся»

Чон выдыхает. Это в другом корпусе, идти недалеко. Честно признаться, у брюнета руки тряслись во время переписки. Одно лишнее, неверное слово, и будет обеспечен либо игнор, либо истерика, которая, скорее всего, уже была, только с ней Пак справлялся наедине. Чонгук очень хочет поговорить, буквально мечтает об этом последние пару часов. За окном вечер, солнце недавно село. Сегодня ему точно придётся нехило задержаться, но передумывать идти к Чимину он явно не планирует. Этот парень — ангел во плоти, душевное и эмоциональное равновесие Чона, без него уже тяжело представить жизни. Брюнет пробегается по зданию спортшколы и наконец заходит в помещение с бассейнами. Здесь отличное эхо, поэтому звук, как дверь ударяется о стену (с такой силой Чон её открыл), тут же становится слышен всем, кто там находится. Точнее, одному-единственному парню, который… Что-то делает в бассейне. То есть… Он, видимо, даже не переоделся? Заметив Чонгука, блондин подплывает к лестнице и делает попытку вылезти из бассейна. Судя по всему, тот полез в воду сразу, как ответил брюнету. Его ноги подкашиваются, и парень чуть не вписывается лицом в специальное шершавое напольное покрытие. За секунду до этой встречи рядом оказывается Чон, который ловит его за предплечье, пытаясь поставить на ноги. Безуспешно. Он буквально не стоит, падает на брюнета, и тот сдаётся, подхватывая парня на руки. — Блять, как же ты устал… — комментирует младший. Он доносит Пака до ближайшей скамейки и опускается рядом, заставляя положить голову к себе на плечо. Блондин тяжело дышит. Что он вообще творит? У Чонгука невероятно много вопросов, и, судя по всему, не у него одного. — Хочешь похвалиться своей победой? — Нет, Чимин, и ты это знаешь. — Я честно рад за тебя, — признаётся Пак, но голос его звучит подавленно. — Я верю тебе, — кивает младший, думая, как начать сложный, но неизбежный разговор. — Почему ты ушёл? — Ты знаешь, — повторяет фразу Чона. — Я хочу услышать это от тебя. — Да не хотел я там находиться и сейчас бы поступил точно так же! — выпаливает Чимин. — Это я во всём виноват, я недостаточно тренировался, я подвёл своих родителей. — И поэтому ты пришёл сюда тренироваться? — Я делаю недостаточно, сегодня тоже, мне надо лучше стараться. — Ты на втором месте! Пол нашей группы мечтает о таких результатах, как у тебя. — Второе место не считается. Есть только победитель, — Пак отстраняется, слегка отсаживаясь в сторону. — Не вини себя, сейчас ты сделал всё, что было в твоих силах, — Чон поворачивает голову, чтобы встретиться с блондином взглядами, но тот делает вид, что внимательно рассматривает свои руки. — Я созванивался с мамой, — сухим, безжизненным тоном начинает Чимин. — Она сказала, что хуже старта ещё не видела. — В смысле? — Ты не знаешь… Я не услышал свистка судьи и прыгнул в воду позже всех. Это не фальстарт, но не намного лучше. Я мог бы справиться лучше. — Это говорит о твоём профессионализме. Ты обогнал почти всех несмотря на то, что начал позже. Это в любом случае огромное достижение. Я уверен, твоя мама так сказала не со зла. — Не оправдывай мою ошибку, я виноват в таком результате, это было ужасно. — Это действительно полностью твоя ошибка, я не могу её ни на кого повесить, но, прошу, не стоит воспринимать её, как клеймо на всю жизнь. Ты понял, над чем стоит работать, и в будущем будешь начеку. Знаешь, говорят, что успех — это умение после каждой ошибки не сдаваться, а вставать на ноги и идти дальше. А ты встать на ноги не можешь. — Я… Просто устал. — Да, ты просто устал, просто ушёл, просто обвинил себя во всех грехах, просто прислушался к словам тех, кто хочет сделать тебе больно. И ошибка на старте — ничто, по сравнению с этим, потому что у неё будет меньше неприятных последствий. — Я-я… — Ты просто хотел кому-то что-то доказать. Но проблема в том, что тем, кто тебя по-настоящему любит, доказывать ничего не надо. Их любовь искренняя и чистая, ты для них останешься тем же Чимином, которого они знали, в любой ситуации. — Это ты про… Себя? — Как вариант, — Чон протягивает руку, накрывая ей ладонь старшего. — Я отвезу тебя домой. Только пообещай подумать над моими словами, хорошо? — Да. — Только сначала надо в душ, — предупреждает Чонгук, вставая со скамейки и протягивает старшему руку. Чимин закусывает нижнюю губу и неуверенно вкладывает свою ладонь в чужую. Почему-то в этот момент он чувствует себя неловко. Стало… стыдно. Пак полностью осознаёт, что поступил неправильно, но, одновременно с этим, понимает, что не мог никак иначе. Он отлично помнит, как перед глазами всё застелила пелена, а плакать хотелось сильнее, чем порадоваться за своего парня. Парни проходят к душевым через раздевалку, где Чонгук просит блондина остановиться. — Подожди, мне нужно раздеться, — Чон быстро начинает стягивать с себя футболку. — Э… М-мы вместе что ли п-пойдём…? — с некоторым сомнением в голосе интересуется Чимин, понимая, что, скорее всего, его предчувствие правильное. — Это проблема? Ты стесняешься? — Нет-нет! — выпаливает Пак. Но на самом деле задумывается. Они встречаются чуть больше месяца и за это время ни разу не заходили за грань поцелуев и объятий. Чон никак желания вступить в интимную связь не показывал, а Чимин немного… Смущался о таком разговаривать. Что если сейчас они не просто примут душ вместе, но и займутся любовью? Пак очень сомневается, что сможет держать себя в руках, когда будет в душевой, полностью обнажённый наедине с таким же голым Чонгуком. Чон очень красивый, у него шикарное тело, что можно заметить, когда он одет в одни плавки. Тем временем Чон остаётся в одном лишь нижнем белье. И то недолго. Когда они дошли до душевой, брюнет поддевает пальцем резинку боксеров и позволяет ненужному ему предмету одежды спасть к стопам. — Почему ты не раздеваешься? — спрашивает Чонгук, когда обращает внимание на то, что блондин всё ещё стоит в плавках и смотрит в пол, сложив руки в замок. — А… Точно. Чимин изо всех сил старается не поднимать взгляд. Мысль о том, что там он увидит ту часть тела Чонгука, которую ещё никогда не видел, будоражит. Хочется посмотреть, но можно ли ему? Пак запутался, он не знает, чего ожидать, а неизвестность пугает. Парень аккуратно снимает плавки и откладывает их в сторону. Когда становится совсем неловко, как ни странно, ситуацию спасает Чон. Или усугубляет? Брюнет берёт его за подбородок своими длинными красивыми пальцами и утягивает в поцелуй. Самый сладкий и глубокий за последнее время. В чужих руках становится невероятно спокойно, все проблемы и переживания отходят на второй план. Чимин расслабляется, как только вторая рука перемещается на его талию, то ли придерживая, то ли обнимая. Чонгук мазком языка проходится по губе старшего, вгоняя того в краску. Он целует его щёки, нос, лоб, чувствуя какой-то необычайно сильный прилив нежности и любви к светловолосому парню, что так очаровательно расстаивает, когда ему уделяют внимание, которое тот заслуживает. — М-мы займёмся с- любовью? — решает всё-таки прямо спросить старший. — Почему ты такой, Чимин? Делаешь меня слабым, — по-доброму усмехается Чонгук. — Я что-то не то сказал… — А ты хочешь? — Что? — Заняться со мной сексом. — Ммм, — Чимину хочется закрыть лицо руками, куда-нибудь спрятаться, но он сдерживает порыв, сейчас от него ждут правды, — с тобой — да. Чонгук действует быстрее, чем Пак успевает хоть немного осознать происходящее и что-то сказать. Уже через секунду он оказывается прижатым грудью к стенке. Чон неожиданно ладонью нежно оглаживает его ягодицы. Касание почти безобидное, но почему-то выбивает из парня тихий стон. Может, он просто слишком чувствительный. — Давай сначала чуть-чуть поговорим, — начинает брюнет, а Пак чувствует, что умение здраво мыслить медленно, но верно его покидает. — Ты согласен на секс с проникновением? Или стоит немного повременить? — Всё хорошо, я этого хочу. — Спасибо за доверие, малыш. Нужно ли тебе время почиститься? — Я-я… Делал это недавно. — Оу, с какой целью? — Я… Играл с собой. — Смею предположить, явно не обычным вибратором. Использовал дилдо? — Д-да, — звучит почти шёпотом. — Молодец, сладость, хвалю, — с этими словами Чонгук проникает в ложбинку между ягодицами, подушечками пальцев, едва касаясь, оглаживает по краю слегка припухшую дырочку, на что Пака моментально выгибает. — Такой чувствительный, придержи свою попу для меня, хочу тебя попробовать. — Т-там? Вопрос остаётся без ответа, но он и так очевиден. Чон опускается на колени на кафель, берет блондина за запястья, тянет их к ягодицам, как бы напоминая о своей просьбе. Чимин цветом лица смахивает на маленький помидорчик, настолько тот смущён всем происходящим. Ему никогда не делали римминг. Блондин вздрагивает, когда чувствует первое прикосновение к дырочке. Ещё никогда он не был настолько рад, что подмылся перед соревнованиями. Как чувствовал. Чонгук толкается языком в, на удивление, податливое колечко мышц, что призывно раскрывается, пуская его внутрь. Пак старается, придерживает половинки, раскрываясь для своего парня. Чона же от этого ведёт, он прекрасно знает, как тому тяжело. Ещё он знает, что блондин отпустит руки, когда будет кончать, потому что не сможет контролировать свои конечности от слова совсем. Даже сейчас бедра старшего мило, очаровательно подрагивают от возбуждения. Чонгук очень давно хотел стать ближе с Чимином, но считал, что тот не готов. Он слишком часто дрочил на его образ, чтобы после такой немногозначной фразы о том, займутся ли они любовью, брюнет смог себя сдержать. Честно признаться, ему совсем немного снесло крышу. Или не немного… Чимин постанывает себе в ладошку в попытке не сорваться на громкие горловые полустоны-полукрики. В таком случае его кто-нибудь услышит, что отнюдь не является тем, чего ему хочется. Если их прервут, он просто не сможет справиться с этим. Удовольствие, которое Пак испытывает, когда Чон начинает мокро, с причмокиваниями его вылизывать, не сравнить ни с чем. Кажется, он многое терял, если римминг — это всегда так приятно. Хочется, как в порно, закатить глаза, приоткрыть рот и жалобно заскулить. — Сдерживаешься, чтобы тебя не услышали? — Чонгук отрывается, судя по всему, замечая его безуспешные попытки заглушить просящиеся наружу стоны. — Всё хорошо, в раздевалке хорошая звукоизоляция. Брюнет сплёвывает на анус Пака, растирая слюну большим пальцем, и присасывается к входу, начиная бессовестно прикусывать нежную кожу. Если бы Чимин не знал, что на самом деле происходит, он бы подумал, что его хотят съесть. Если бы он рассказал о своих мыслях Чонгуку, тот бы ответил, что тот такой сладкий, что он случайно перепутал его с пирожным. Шутка, за которой мастерски завуалирована правда. Язык Чона толкается внутрь, совершенно не чувствуя сопротивления. Пак сильнее оттопыривает зад, показывая себя во всей красе. Чимин понимает, как он сейчас выглядит и как от него сносит крышу, этот факт парня лишь распаляет, а в Чонгуке закаляет силу воли, ведь мысленно он уже нагнул блондина и хорошенько трахнул. Так говорить нельзя, делать — тем более, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. Но этого более чем достаточно. Чон вылизывает жадно, иногда забывая сглатывать слюну, поэтому она стекает по подбородку, делая картину ещё более пошлой. Пак жмурится, ему очень хочется начать хныкать, прося о большем, но пока получается сохранять собственное достоинство, насколько это возможно в позе, в которой он сейчас находится. Чимин был в нижней позиции всегда, верхнюю не любит и не принимает, и, по правде говоря, никогда не считал, что принимая что-то в себя, унижается. Это не так, совершенно не так. Пак расставляет ноги чуть шире, чтобы младшему было удобно. Пальцы его ног поджимаются, когда внизу живота отдают приятные спазмы. Чонгук обводит края дырочки языком по кругу, целуя в самую серединку. Он чертовски голоден. И возбуждён. Чимин чувствует, как дергается его член, понимая, что совсем скоро кончит от стимуляции столь чувствительной зоны. Он окончательно теряет возможность мыслить и складывать буквы в слова, когда Чон, словно прочитав его мысли, кулаком обхватывает возбуждённый истекающий предэякулятом ствол и начинает быстро-быстро надрачивать. Чимин изливается уже через несколько секунд и чуть не теряет равновесие. Его подхватывает Чонгук, разворачивая к себе лицом, заставляя упереться спиной в стену. Он оставляет одну руку на чужой талии, а другой подхватывает под коленкой ногу старшего, поднимая и отрывая от пола. Таким образом, левая нога Пака стоит на полу, а правую держит Чонгук, как бы раздвигая их. Эта поза самая удобная в их условиях. — Н-не растягивай, а просто войди, — просит блондин. — Я боюсь, что тебе может быть больно. — Мне… Хочется чувства натяжения, п-понимаешь? — Не понимаю, но прислушаюсь, — после недолгих раздумий соглашается Чон. — Я хочу сделать тебе ещё приятнее, только расслабься, пожалуйста. Чонгук собирает с торса и паха сперму старшего и размазывает её по промежности. Смазки ни у кого из них нет, а без чего-то скользящего проникновение может превратиться в пытку. Пак мычит и утыкается носом в шею младшего, обнимая его, когда чувствует, как головка соприкоснулась с его входом. Чонгук неспеша, аккуратно толкается бедрами в неразработанный, но, тем не менее, довольно податливый проход. Пак хорошо с собой поиграл, дырочка ещё до конца не стянулась. Брюнет проникает сразу по основание, чувствуя, как анус сокращается и сжимает член. Чимин же очаровательно скулит ему на ушко. Нежный малыш. Никто из них не знал, что самой главной наградой сегодняшних соревнований станет именно секс. К чему были все эти мысли, расстройства, если в жизни всё куда проще? Особенно, если в вашей жизни есть Чонгук. Чон тяжело дышит, стараясь привыкнуть к горячему узкому нутру. То так приятно, но ощутимо сжимает его, что двигаться он пока не решается. Пак заминку замечает и начинает медленно выравнивать дыхание, расслабляясь, позволяя младшему начать делать первые толчки более свободно. Нежный и лёгкий толчок отзывается приятными бабочками в животе, несмотря на то, что простата ещё не найдена. Тело брюнета напряжено по максимуму, последнее, чего он хочет — это причинить боль. Сейчас он придерживает Чимина так, словно тот — самое дорогое, что у него есть. И это правда. Наградой за такое отношение становятся сладкие стоны, полные удовольствия и блаженства. Чимин впивается ногтями в чужую спину, но младший дискомфорта не ощущает, все его чувства и ощущения сейчас скопились немного ниже. Там, где розовая припухшая дырочка так старается его принимать. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Блондин весь какой-то нереальный, настоящий ангел, который за какие-то заслуги в прошлой жизни достался Чону в этой. — Почему ты такой узкий…? Тебе больно? — обеспокоенно спрашивает младший. — Нет, х-хорошо… — Пожалуйста, расслабься, давай. Через время Чимину удаётся идеально подстроиться под чужой размер, и толчки становятся более резкими и быстрыми. Шлепки тел отражаются от стен, создавая непередаваемую атмосферу секса. Запах стоит соответствующий. Пак кусает губы, чтобы не начать кричать, иначе на следующий день он останется без голоса. Перспектива отнюдь не радует. — Малыш, — шепчет Чон, толкается снова и снова, впечатываясь бедрами в подкачанные от плавания ягодицы. И Чонгук чувствует какое-то животное желание присвоить парня перед ним себе. Хочет, чтобы только с ним он целовался, чтобы только его член принимал в себя, чтобы только он сам дарил ему цветы и водил в рестораны. Чимин, пожалуй, единственный, кто смог полностью привязать Чона к себе, ведь теперь тот и дня прожить без этих пухлых губ и лучезарной улыбки не может. Да и зачем? Брюнет впивается в чужие желанные губы поцелуем, отпуская себя. Он запускает язык блондину в рот, а у того от мысли, что орган был у него в заднем проходе какие-то жалкие десять минут назад, сносит крышу. Пак не поспевает за поставленным Чонгуком темпом, но очень старается. Хотя… Ему это и не очень-то надо. Чон все равно направляет его сам. Момент кажется до боли правильным, а чувство, что таких вечеров у них будет ещё много, теплит душу. Только Чимин надеется, что в следующий раз вступить в сексуальную связь они решат в более комфортном месте, желательно — дома, на кровати. Пак разрывает поцелуй и стонет в голос, когда головка младшего смачно задевает комочек нервов внутри. От неожиданности блондин сильнее вцепляется в Чонгука и задевает зубами его плечо, слегка прикусывая кожу. Всё, что было до этого — ничто, если сравнивать. У Пака давно крепко стоит, даже с учётом того, что он сегодня уже кончал. Как Чонгук держится, остаётся загадкой. У старшего яйца снова полные, ещё несколько попаданий по простате, и… — Я очень скоро, малыш, — предупреждает Чон. Чон ускоряется и, не сдержавшись, в подтверждение своим словам изливается с тихим рыком на подтянутый торс старшего, успев выйти за секунду до. Чимин следом, дополняя композицию. Из хорошего — все счастливы и чтобы помыться, нужно лишь протянуть руку и включить кран (что Чонгук и делает, только сейчас позволяя блондину опустить ногу). Из плохого — им ещё нужно ехать домой, но, если с этим не справиться Пак и уснёт по дороге, то справится Чон и доставит его в целости и сохранности. А говора-то было.