Как глоток вина

Эйгон был пьян и поэтому не сразу понял, что происходит. В темном коридоре, спрятавшись за гобеленом, обнимались двое, и не оставалось сомнений в том, чем все закончится. Эйгон ухмыльнулся и хотел пройти мимо, но вдруг мелькнули белые пряди, и послышался вздох. Голос, который ни с чем невозможно было перепутать. Эйгон шагнул вперед, свет дальнего факела выхватил из темноты лица. Деймон прижимал к стене Эймонда, и на лице его играла самодовольная улыбка, словно у охотника, загнавшего лучшего зверя в своей жизни. Эйгон не считал себя хорошим бойцом, но готов был броситься на Деймона. Пусть не победить, но дать Эймонду шанс отбиться. Однако не успел он сделать и шага, как Эймонд запрокинул голову и протяжно застонал. Помощь ему явно была не нужна. А Деймон меж тем впился в его шею, одной рукой взъерошив идеальные локоны, другой спустившись к паху. Эйгон сбежал. Буквально. Пронесся по коридорам, влетел в собственные покои и повалился на кровать, обхватив себя руками. Увиденное не шло из головы. Эйгон не осуждал подобные связи, более того, сам пару раз пробовал мальчиков в борделе, но Деймон… Как Эймонд вообще позволил к себе прикоснуться? Да не просто прикоснуться — вжать в стену, откровенно лапать, словно низкородную девицу. Если ему так хотелось, мог бы прийти к Эйгону. От этих мыслей стало жарко. Что если бы Эйгон появился первым? Позволил бы Эймонд вот так себя обнимать? Стонал бы под ним? Или же Эймонду нужен был только Деймон? Эйгон помнил, как Эймонд восхищался им в детстве. Как с упоением слушал рассказы отца о военных достижениях Деймона. И как впитывал все сплетни о его похождениях. Эймонд хотел быть как он, хотел быть лучше него, а на деле оказалось, он просто его хотел. Эйгон встал, без труда нашел кувшин вина и очень быстро его прикончил. Мысли начали путаться, а увиденное казаться пьяным бредом. Но засыпая, он слышал тихие стоны Эймонда и довольный смех Деймона. *** Голова раскалывалась, а от яркого солнца слезились глаза. А может, это наворачивались слезы бессилия. Эйгон плохо соображал, но одно знал точно — он не хочет короны. Сейчас он готов был бросить все и сбежать. Неважно куда — в Эссос, Дорн или на Летние Острова. Лишь бы подальше отсюда. Эймонд держал его железной хваткой, и от этого становилось еще больнее. Эймонд явился за ним, хотя мог бы остаться с матерью готовить похороны отца. Или же отправиться к Деймону. — Отпусти меня, — умоляюще прошептал Эйгон. — Забирай все: трон, корону… — Это все принадлежит тебе. «Все, кроме тебя», — вдруг мелькнула шальная мысль. Наверное, вино еще плескалось в крови, а может, это злость накатила. Эйгон подался вперед, едва не касаясь губами губ Эймонда. — Пошел ты в пекло! Отпусти меня и беги к своему Деймону! Эймонд отшатнулся, выпустил Эйгона из захвата. Он смотрел удивленно, но не испуганно. Наверное, Эйгону стоило воспользоваться заминкой и сбежать, но он не сдвинулся с места. Рассматривал лицо Эймонда, пытаясь понять, что тот чувствует. Стыд? Вину? Но было похоже лишь на удивление. Подоспевший Коль крепко обхватил Эйгона за плечи, окончательно лишая возможности сбежать. Эймонд наконец отвел взгляд и подхватил Эйгона под руку с другой стороны. Весь путь до Красного замка они провели в молчании, но Эйгон чувствовал, что имя Деймона так и висит между ними. *** Эйгон наконец снял корону, вертел ее в руках. Они с Эймондом остались вдвоем. После возвращения с коронации, все быстро разошлись по своим покоям, но Эймонд так и сопровождал Эйгона. — Почему? — спросил Эйгон, боясь посмотреть на него. — Что «почему»? Эймонд вел себя в покоях Эйгона, как в своих собственных. Устроил у стола пару кресел, бесцеремонно стряхнул на пол весь разбросанный по столу хлам, наполнил кубки вином. Теперь он сидел, выжидающе глядя на Эйгона, чуть склонив голову. — Почему ты выбрал меня? Ты ведь так любишь Деймона. Эйгон зло кинул корону на стол, и та упала аккуратно между двумя кубками. Эйгон занял место напротив Эймонда. — Я его не люблю, — покачал головой Эймонд. — И уж тем более не собираюсь выбирать его сторону. — Я видел, как ты к нему льнул, — Эйгон даже не пытался скрыть злость в голосе. Как не пытался и выбирать выражения. — Словно бордельная девка. Эймонд скривился. Эйгону хотелось его задеть, чтобы ему стало так же паршиво, как Эйгону. — Деймон слишком хорош, чтобы ему отказать, — на удивление Эймонд снизошел до ответа. — Он как глоток лучшего вина. Как самая умелая шлюха. Как лезвие клинка, пронзающее врага. Как полет на драконе. Голос Эймонда переполняло восхищение. А еще желание, от которого Эйгон чувствовал жгучую ревность. — А кто тогда я? — зло выпалил он. — Ты? — Эймонд удивленно вскинул брови, словно Эйгон задал самый глупый вопрос из всех возможных. — Ты — мой брат. И мой король. Эймонд смотрел на Эйгона пронзительным взглядом, словно говоря, что это намного больше, чем Деймон когда-либо для него значил. Эйгону отчаянно хотелось приказать ему остаться в его постели, но он промолчал. Если Эймонд захочет, останется сам. И тогда Эйгон станет для него глотком вина, лезвием меча и полетом на драконе.