Твое тело - фарфор.

      Джаст обнимает Алфедова обеими руками. Ведет от лопаток до бедер, целует плечо и млеет, когда слышит тихий судорожный вздох. Фарфоровая шея медленно покрывается мягкими поцелуями, укусами и засосами, что сразу наливались кровью и на столь прекрасном цвете распускались как цветы.       Алфедов для Джаста самый настоящий наркотик, что влез в его сердце, расходясь по всем венам, по телу и проникал в саму душу. И он не собирается с него слезать, ему наоборот это нравилось, входило в самую отвратную привычку, которую он никак не хотел бросать.       Снежный тянет имя своего парня, бросая на него нежный любовный взгляд черных, словно самая непроглядная ночь глаз, и втягивает в поцелуй. Нежный, спонтанный, но такой чувственный. Через него они делились всем, в своей маленькой серой квартирке, где-то возле центра Питера.       Казалось бы, вот оно то самое ценное счастье. Твой любимый человек живой, дышит и млеет под твоей лаской. Ты ощущаешь его нежную кожу своими руками, знаешь каждый участок его тела, каждую родинку на его спине и плечах, что россыпью вызывали лишь одно восхищение. Знаешь и тонешь каждый раз в его глазах, целуешь в щеки и губы, отдавая всего себя только ему одному.

Алфедов для Джаста был наркотиком.

      Серая квартира встречает своей тишиной, пропуская крохотный свет с лестничной площадки. Младший проходит в нее, закрывает и скатывается по двери вниз, оседая на полу серой массой. Слезы непроизвольно пошли из глаз, горячие, противные, что выдавало всю его тоску по нему одному. Тихие всхлипы эхом отражались от стен, и было до одури тошно быть тут одному, без него, без его Алфедова.       С того дня как его лишили улыбчивого и белого паренька, мир стал серым. Никто не встречал, не целовал в обветренные губы, не обнимал перед сном и не сопел в грудь. Это все стало мимолетным воспоминанием. Что сердцем отдавалось болью и рвало на маленькие кусочки, которые никто не сможет собрать кроме одного человека.       Квартирка все ещё хранила его запах, его ощущение, и Джаст только из-за этого и возвращался в нее, ловя фантомные прикосновение парня. Только из-за него одного ел, спал и вставал в новый день. Только потому что дал себе обещание, что будет жить за них двоих.       И Джаст пытался. Встречался со всей конторой Дровосеков, что ходили вместе в больницу к нему. И ждали, пока Джаст расскажет всё что произошло за день. Расскажет, как соскучился по его рукам, по его объятиям и поцелуям. Расскажет, как он его на самом деле очень сильно любит.       А друзья молча будут слушать монолог младшего, не смея перебивать или как-то прерывать, они знали, что Джасту это необходимо, что Джасту, это важно. Алфедов лежал неподвижно под кучей капельниц и почти сливался с белыми простынями больничной койки. Белые ресницы прикрывали так полюбившиеся одному черту глаза. Прекрасное тельце, что так любил Джаст исхудало, но не потеряло своей привлекательности, из-за чего, парень оставляет на тыльной стороне ладони легкий поцелуй. И такой же на чужом лбу.       Он наконец-то нашел в себе силы, давать своему любимому хотя бы такую поддержку, чтобы помочь выбраться из комы. И он питал надежду, что однажды ему позвонят, скажут, что Алфедов очнулся, открыл свои прекрасные глаза и его мир снова наполнится красками.

Алфедов для Джаста был смыслом жизни.

      Друзья всегда говорили, что делать человека своим смыслом жизни та еще проблема. Но по уши влюбленный в своего друга Джаст, игнорировал все. Любовался альбиносом из-под челки. Нежно касаясь руками его рук, обнимать и оберегать.       Но Джаст не сумел уберечь. Джаст порвал дозволенную нить между ними. Когда нежно коснулся чужих губ своими. Когда зацеловывал каждый миллиметр кожи. Собирал родинки в узоры и рисовал руками незамысловатые узоры.       Джаст упивался прекрасным фарфоровым телом Алфедова. Старался быть нежным, и не давил на него излишне резко, излишне часто. Терпеливо ждал, когда старший сам даст согласие на все действа между ними. Джаст не нарушал эту связь, даже когда сам пьяный Алфедов лез на него, целовал и просил самые похотливые вещи. Но он держался, обнимал и целовал, успокаивая бунтующего парня в своих объятиях и это помогало.       Джаст всегда был аккуратен и нежен, особенно если это касалось его Алфедова. Его любимого, что словно фарфор человека. Что может разбиться в любой момент, стоив только не так взять того за руку, или не так поцеловать и это пугало парня очень сильно. Он боялся, что Алфедов в действительности разобьется и оставит его одного, в этом сером Питере и квартире, что пропитана его запахом, его присутствием, да и съезжать он не особо планировал, эта двушка слишком сильно им полюбилась.

Алфедов для Джаста был всем.

      Новый день и Джаст снова после всех своих дел идет в больницу. Ставит излюбленные ему белые лилии на столик, рядом с его парнем. Они в последнее время очень сильно ему нравились. Напоминали своим девственно белым цветом его Алфешу, его любимого снежка. Как по сценарию он вновь берет его руку, целует тыльную сторону.       Оставляя видный след от своих губ. Рука холодная, но по-прежнему фарфорового цвета, что так и хочется обнять его, поцеловать. Губы потрескались, с них спал легкий розоватый оттенок, что давало ощущение, будто Алфедов сам красит губы, но нет, его этим наградила сама природа.       И именно в такие моменты Джаст был благодарен природе, что она подарила ему такого замечательного человека, как Алфедов. Который принес в его серую жизнь, эмоций, красок и любовь.       Джаст вновь целует лоб любимого, усаживается рядом и вновь рассказывает о том, как прошел его день. Как сегодня Альцест чуть не поругался с преподавателем на парах, и не подрался с какими-то чудиками на территории колледжа. Светловолосый тихо смеется, смотрит на спокойное лицо Алфедова и продолжает свой монолог. Рассказывая, как Секби о нем беспокоится и ждет его, когда они наконец-то соберутся все вместе за бутылками пива и шашлыком на даче Альцеста. Как вновь будут смеяться с влюбленного взгляда Джаста, что готов мир сжечь ради улыбки Алфедова.       В этот момент он чувствует себя безнадежно влюбленным идиотом, что в действительности любит своего человека, и готов быть с ним рядом всегда. Персонал больницы относится к нему спокойно, позволяют спать даже в палате, понимают, что парень не может быть один.       Джаст засыпает, держа в своей руке руку Алфедова, и его сон, наконец-то спокойный, размеренный, словно все так и должно быть. Его душа и сердце приобретает спокойствие только рядом с ним. Только возле него и он наконец-то отдохнет хотя бы морально.

Джаст находил покой только возле Алфедова.

      Что не сказать сейчас про состояние Алфедова. Он мечется в темноте, кричит, срывает голос, вновь и вновь переживая этот злосчастный день, когда его сбил грузовик.       Он слышит голос Джаста, бежит к нему, не разбирая пути в своей голове, ощущает тепло на своих руках и лбу, и хочет к нему прижаться, рызрыдаться в плечо и рассказывать, как было ему плохо, когда он был в коме. И он уверен, Джаст его обнимет, прижмет к себе, поцелует ласково в лоб и будет слушать не перебивая, одаривая теплом и заботой, которой ему так не хватает.       Он устал бродить по этой темноте, устал всматриваться в свои воспоминания. Его тешило лишь то, что он мог слушать истории Джаста и Дровосеков. Смеется с этого и грустить, когда его парень сидел возле него, одаривая лаской, поцелуями и обещаниями что всегда будет с ним. И Алфедов верил, старался изо всех сил выбраться из этого состояния, пытался докричаться до Джаста, что бы тот не уходил, не оставлял его одного.       Но его сознание никак не хотело давать ему поблажек, водило кругами, пугало тем, что как он очнется и как останется один. Что никто не будет любить его худощавое тело, покрытое в пластырях и бинтах, что никто не будет ждать его пробуждения. Что все его друзья и любимый человек иллюзия его больного мозга и разыгравшейся фантазии. Что все прикосновения Джаста это лишь фантомная частичка его жизни и он никогда этого не ощущал. Не слышал ласковых слов с его уст. Не ощущал его приятных губ на своих плечах, шее, губах и щеках.       Но Алфедов сильный, он верил каждому слову Джаста. Каждому его любовному взгляду и нежным прикосновениям к его телу. Каждая часть тела помнила его ласковые прикосновения, поцелуи и объятия. Каждый вздох на своих плечах, каждый узор что вырисовывал Джаст, прекрасно помнило и именно из-за этого, Алфедов держался из последних сил, и отчаянно шел на его голос.       Держался, даже когда больное и воспаленное сознание показывало ему окровавленное тело его парня, что больше не дышит, не трогает его мягких и таких любимых ему одному щек. Не выражает глазами любовь, не поцелует больше своими обветренными губами его собственные, но он держится. Он знает, что Джаст его ждет и он вернется к нему, каких бы сил ему это не стоило.

Алфедов хочет к Джасту и он уперто пойдет против всего, чтобы снова оказаться рядом с ним.

      Алфедов видит белый свет, бредет медленными и аккуратными шажками к нему, ощущая родное тепло и едкий запах медикаментов. Слабо открывает глаза, осматривается насколько может и замечает родные светлые волосы, корни которых уже отросли. Рука слабо сжимает чужую, чтобы спящий открыл глаза.       Джаст сонно открывает глаза, смотрит по сторонам, пытаясь понять, что или кто сжимает его руку. Взгляд опускается на руку Алфедова, тот цепляется за руку парня сильнее, боясь, что он уйдет. Джаст вскакивает, аккуратно обнимает старшего, и шепчет что тот наконец-то очнулся. Что он вернулся, живой и все такой же родной.       - Джаст..- голос Алфедова слабый, хриплый и очень тихий. – задушишь..       Младший всхлипывает, отстраняется, всматриваясь в родные черные глаза, поглаживая по щекам и ласково улыбается. Мир снова вернул все краски, только благодаря одному человеку, что сейчас лежит живой, и улыбается так же нежно.       Врачи вывели парня из палаты, и принялись осматривать больного с ног до головы. Они не верили, что парень сможет выбраться из комы. Из этого чертова кошмара, что был на протяжении двух с лишним лет. Да что там кома, они думали, что он умрет, ведь пульс парня падал почти до нуля, но только из-за того, что Джаст ходил к нему, платил за его жизнеобеспечение, они боролись как могли, как и сам Алфедов. И вот, его труд наконец-то вознагражден, он снова может обнять своего любимого человека.       С того дня прошло пару месяцев, Алфедова выписали из больницы. На выписку пришли все, от Джаста до Альцеста, что тихонько улыбались, пока Секби рыдал в объятиях парня, боясь, что тот уйдет ото всех, но все обошлось куда лучше, чем все думали.       В тот вечер, вся компания друзей, гуляла. Тихонько и спокойно, чтобы не тревожить только-только выписавшегося из больницы Снежка. Вот только Джаст слишком сильно оберегал свое ценное сокровище, а тот вовсе был не против, он снова был рад, слышать и чувствовать его внимание на себе.       И оба никак не обращали внимания на шутки парней, и особенно на то, что Джаст выглядит как влюбленный мальчуган.       - Влюбился один, а страдает вся стая. – Со смешком замечает Альцест, вспоминая как Джаст старался стойко держаться, когда Алфедова забирали в больницу. Как он каждый день к нему ходил, а потом и стала вся компашка. И каждую неделю возле тумбочки стояли новые цветы.       - И не говори. – Так же со смешком отозвался Секби. – И не важно, что один из них член этой стаи.

Они наконец-то обрели покой в объятиях друг друга.

      Но яркая и приятная картинка разбивается на кучу маленьких осколков, больно ударяла по белоснежным рукам. Алфедов думал, что он наконец-то выбрался из своего кошмара, но он вновь погрузился в него. Вновь смотрит на темноту вокруг себя, что насмехается над ним. Давая понять, что он не выберется. Что он никому не нужен.       Он мечется по пространству, тянет руки в темноту. Бежит спотыкаясь об свои же ноги, падает, вновь встает и бежит, не разбирая пути. Хотя, тут и разбирать нечего, он бежит по замкнутому кругу.       - Сука. – Ругается Алфедов, ударяя кулаком по «полу». Тело без сил садится на колени, руки дрожат, дыхание сбито. В голове беспорядочно бегают мысли.       И словно кто-то насмехается над ним. Над его беспомощностью. Альбинос пытается быть сильнее, пытается не слушать этот смех, голос, что до одури похож на голос Джаста. Такой теплый, такой нежный и такой нужный сейчас.       Алфедов встает, идет на ласковый голос Джаста, что звал его за собой, стоя у белой двери. И он ведется. Он идет, шмыгает носом, пытаясь понять не врет ли его любимый человек. Но он пропадает, и оказывается за спиной. Голос уже не такой приятный, не такой ласковый. Это не Джаст, Джаст такое не сделает. Он его сохранит. Он же его любит, правда? Он ведь такое не сделает.       Незнакомы руки толкают его в белое пространство, и Алфедов ничего не может сделать, с губ срывает тихий вскрик и растворяется сразу же, пока чужое, но кажется его лицо, ухмылялось над его беспомощностью.

Алфедов пытался, но его сознание играло с ним злые шутки.

      Врачи не успели добежать до парня. Лишь только Джаст хотел крикнуть, о том, что аппарат показывает резкое снижение пульса, как он в тот же момент замолчал. Темная рука взяла чужую в свою, поднеся ее к губам и целуя тыльную сторону. Слезы текли по щекам, падая на бледную руку и лишь медсестра молча наблюдала за этим трогательным моментом.       Джаст целует чужой лоб, переходит на закрытые веки, нос, щечки и трепетно касается чужих губ. Словно надеясь, что Алфеша от этого проснется. Нахмурит свои брови от того, что Джаст снова будит его поцелуями после бессонной ночной работы, над которой они сидят вместе. Вчитываясь в каждый пунктик от заказчика. Но все же откроет свои глаза, проморгается, крепко обнимет и уткнется носом в чужую грудь, счастливо улыбаясь.       Но реальность жестока к ним обоим. Бьет по самому важному, словно ножом, да так, что воздух перестает поступать в легкие. И медленная истерика от потери любимого человека становится невыносимой.       Альцест вбегает в палату, прижимает дрожащего к себе парня, гладит по голове, перебирая светлые пряди, пытаясь помочь тому принять жестокую реальность. Остальные же молча стояли, смотрели как бегали врачи возле парня, что уже уснул вечным сном. Смерть подтвердили, переложили тельце на кушетку, закрывая его белой простыней. Врач с тоской посмотрел на Джаста, из глаз которого всё шли дорожки слез, стекая по щекам и падая на кафель, он не стирал их, понимая, что смысла нет. Медсестра протягивает ромашковый чай, парень берет чашку в руки, благодарно кивая за такую заботу. Девушка лишь приподнимает уголки губ и уходит вслед за врачом.

Джаст постарается жить дальше ради них двоих.

      - Я лягу вместе с тобой. – Тихо произносит парень, смотря на улыбающегося парня на фотографии надгробья. – Только дождись меня.       Кленовые лисья спадают с деревьев под ноги стоящего парня, что провел рукой, убирая лишнюю грязь. Тучи сгущались, начинал моросить дождик, что вынуждал уйти с кладбища, но не Джаста. Он продолжал стоять и наслаждаться этой редкой погодой и тишиной, что сейчас покоилась в его душе и сердце. Даже музыка в наушниках затихла, не мешая такой редкости портить момент. Парень их стягивает, убирает в карман своей куртки и вдыхает сырой воздух полной грудью.       Присев на оградку, Джаст поднимает глаза к небу, чуть прикрывая и ощущая фантомное ощущение поцелуя на своих губах. Холодный, но от него так веяло родной теплотой, родными прикосновениями, словно это происходило сейчас, и Алфедов никуда не уходил. Он тянет руку в вверх, но она никого не ощущает, и лишь глупая, но грустная улыбка отображается на лице парня, печаль медленно, но верно поглощала его, отбирая самые ценные моменты в жизни.       Губы Алфедова всегда были холодны, как и руки, и тело в целом. Но для младшего это было не более чем изюминка в любимом теле, что только и манила к себе. Прикоснуться к манящим холодным губам, подарить им тепло и дать душе покой. Отогреть в холодной квартире, когда ЖЭК не собрался давать отопление, одаривая плечи поцелуями, пока они сидят под одеялом в обнимку, наслаждаясь горячим чаем, слушая на фоне какую-то мелодраму, о которой уже никто не вспомнит.       Дождик медленно переходит на ливень. И погода портиться точно также, как и его настроение в душе. Тоскливо и тошно от того, что он как беспомощный щенок, сидит у могилы некогда любимого им человека, слушая его плейлист изо дня в день. Джаст грустно улыбается, смотрит своими темно-серыми глазами в небо, словно надеясь, что Алфедов его видит и слышит. Но взор, что рассматривал пасмурное небо преграждает черный зонт, что словно надоедливая муха, пыталась отогнать мысли парня. Он переводит взгляд на обладателя зонтика, всматривается в глаза, но не злиться. Осознание того, что мужчина за него беспокоиться давало о себе знать через такие маленькие проявления внимания.       - Я обещаю, что положу вас рядом. – Произносит Альцест, чувствуя, как совесть закрепляет этот момент в голове, а на губах Джаста проявляется легкая, но искренняя улыбка.       Они обязательно будут вместе, и сам Альцест в этом клянется, и Джаст верит. С трудом, но верит, и идет следом за ним, спиной ощущая, как за ним наблюдает тень с надгробья. Кладбище остается позади их спин, Чертенок оборачивается в последний раз на этой неделе. Отправляет воздушный поцелуй в сторону могилки Алфедова, веря, что, тот его получит. Альцест укладывает руку на чужое плечо, заставляя обратить внимание на себя. В глазах читается понимание и клятва, что он сдержит свое слово. Он никогда не врал, ни ему, ни Алфедову, ни другим парням в их канторе, и они ему безоговорочно верили и доверяли. И даже сейчас, сидя в машине, Джаст срывается на слезы, тихо, почти бесшумно роняя капли на свои колени. Он уже соскучился по своему любимому снежку.       - Я тоже люблю тебя. – Почти бесшумно проговаривает Джаст и прикрывает глаза, веря, что альбинос его услышал. Веря, что, когда они встретятся, он снова сможет увидеть его радостную улыбку, которой ему так не хватало.

И Алфедов услышал его, сидя на своем надгробье, наблюдая, как уезжает чёрная машина.