Лилии

Яркое солнышко наполняло улицы Тейвата приятным теплом, давая жителям погреться в его ласковых лучах, птицы громко заливали свои песни, животные не шумели и не поднимали гул, мирно спя на каменных дорогах, ах, если бы не голоса людей, обсуждающих прекрасную погоду, цены или ещё что-то, то можно было бы услышать и шелест листьев. В этот солнечный день Чжун Ли был на редкость хмур, его темные брови были прижаты к переносице, думаю, многие прохожие удивились бы, увидев, что привычное спокойное лицо одного из архонтов вдруг изменилось на более мрачное, те бы наверняка спросили у мужчины, что случилось? Но, увидев, что тот одет в белое ханьфу, те лишь с сочуствием смотрели на проходящего мимо них мужчину, а если тот и начинал с ними разговор, то обязательно приносили свои соболезнования, а тот лишь молча кивал, продолжая свой путь. Мужчина был полностью погружен в свои мысли и, кажется, не замечал ни животных, ни людей, ни ветра, ни солнца, совсем ничего, он будто был в другом мире, а вместо него сейчас не торопясь шел по улицам Тайваня безмолвный призрак, не замечающий никого и ничего, который лишь всё крепче и крепче сжимал белые лилии. Одним ловким движением рук консультант похоронного бюро открывает большие железные двери в такой большой каменный зал, мужчина пришёл на час раньше, потому никого сейчас там не было, он знал, что вскоре эта комната погрузится в траур, и плач и крики из неё можно будет услышать даже за тысячу километров отсюда. Но сейчас тут было так тихо и безмолвно, будто никаких звуков не существовало вовсе, будто бы обрёл вечный покой не только сам покойник, но и весь мир. Чжун Ли, сделав глубокий вдох и выдох, начал медленно идти по мраморному полу, каждый его шаг разносился эхом по комнате ровно до того момента, пока тот не дошёл до лежащего в деревянном гробу мужчины. В ногах Тартальи стояла пара свеч, дабы тот не заблудился, блуждая по загробному миру в темноте, одет он был в такое же белое ханьфу, как и на самом Чжун Ли, разве что менее пёстрое, на шее Тартальи виднелся медицинский шов, ведь пришлось пришивать голову к телу мужчины, дабы не пугать людей и не только видом обезглавленного тела, а его лицо теперь не казалось румяным и местами нахальным, как раньше, нет, теперь оно было бледным и отражало невероятное спокойствие, даже лёгкой ухмылки не было. Чжун Ли внимательно осматривает покойника, будто бы проверяя, выполнены ли все традиции? А правильно ли тот одет? А хорошо ли поставлены свечи, вдруг упадут и тело Тартальи сгорит? Но, осмотрев, кажется, каждую ниточку на костюме мужчины, Чжун Ли осторожно садится на колени, чувствуя холод на ногах, исходящий от мраморного пола. — Знаешь, — начинает разговор мужчина, отводя взгляд своих карих-золотых глаз в сторону, — я же столько раз говорил тебе не лезть на рожон, столько молил не вступать в битву с тем, кто сильнее тебя, ведь бы такой наверняка нашёлся бы, хотя что я говорю? Это ведь уже случилось. — хмурясь, тихо прошептал Чжун Ли. Со стороны казалось, что архонт ругал мужчину за непослушание, будто бы злился на самоуверенного мертвеца, что тот его не послушал и по итогу попал в битву с тем, кто одолел его, отделив рыжую макушку от тела. И Альбедо пал, словно Икар, оплавивший свои крылья, подлетев к солнцу слишком близко. Но на самом деле в душе мужчины была глубокая печаль, хоть мужчина и не до конца понимал, откуда она у него? Ведь столько лет он живёт, стольких людей видел и стольких потерял за эти годы, казалось бы, он уже должен был к этому привыкнуть. Но солёная вода всё равно медленно стекала по его щекам небольшими капельками, а сердце ныло, молило произнести слова, которые мертвец, всё равно, никогда и не услышит и не ответит на них. Но почему-то мужчина всё равно не решается, медлит, пока время беспощадно идёт вперёд, приближая всё ближе и ближе основную часть похорон, а ком в горле мужчины становится всё больше, а в животе появляется невероятная боль, будто бы его ударили кинжалом и проткнули насквозь. — Но знаешь, — вновь начинает говорить мужчина, то и дело кусая нижнюю губу, от чего та краснеет и становится немного пухлой, мужчина произносит последние фразы Тарталье: — Мне так жаль, что я не спас тебя каким-то неведомым мне образом, из-за чего больше никогда не услышу твоего голоса, никогда с тобой не отобедаю и никогда больше не увижу тебя улыбающимся, словно лис. — прошептал Архонт, аккуратно складывая принесенные им цветы в руки погибшего. После чего, встав и поправив одежду, тот ушёл от гроба и лишь когда оказался у двери, повернулся напоследок, будто бы надеясь, что мертвец волшебным образом оживёт и с лукавой улыбкой к нему прибежит, но, не увидев того, Чжун Ли вздыхает и уходит из зала, навсе гда попрощавшись с Тарталье.