Дневник летних закатов

2 июля

«Лето пахнет сильнее всего именно на рассвете»

      Мама рассказывала, что они познакомились с папой случайно. Этой встречи не должно было быть, но, кажется, это называется судьбой.       Она родилась в маленьком портовом городке, который славился именно рыбой. Ее отец, мой дедушка, был членом рыболовного клуба, профессиональным рыбаком. Он часто уходил из дома на несколько дней со своей командой и возвращался с ведрами рыбы. Часть они съедали сами и сушили, а остальную продавали на еженедельной ярмарке.       Особенно сильно мама любила фестиваль, который местные жители устраивали каждый октябрь. В этот день она могла не чистить рыбу, наслаждаться праздничной атмосферой, гулять вдоль торговых палаток и заводить новые знакомства.       В один из таких дней она встретила его. Он был городским парнем, который в отпуск вместе с семьей путешествовал по разным штатам и случайно оказался в этом городке, решив заехать на местный праздник.       Они несколько раз пересекались взглядами, когда бродили вдоль торговых лавок, но не смели заговорить. Мама проводила время с подругами, а папа не отставал от родителей. Но что-то точно манило их друг к другу. И утро после фестиваля окончательно доказало, что это судьба.       Он стоял на краю пирса со стаканчиком кофе, наблюдал за дымкой над водой и рыбацкими лодками. Она же пришла случайно, просто проснулась и пошла на берег.       — Рыбачил хотя бы раз? — она остановилась позади, а слова будто сами вырвались из ее рта.       Он улыбнулся, протянул ей стаканчик с кофе. Все утро они разговаривали. Папа рассказывал о путешествии, а мама раскрывала секреты рыбалки.       Впрочем, их пути вскоре ненадолго разошлись. Отец мамы эти отношения не одобрил, а его родители — тем более.       «Городские парни приходят и уходят. У них нет корней».       Но утренний воздух был слишком свежим, а взгляд этого парня слишком цепким, чтобы мама тогда могла подумать о чужих предостережениях.

***

      Я проснулась гораздо раньше будильника и не спешила вылезать из-под одеяла. На стене сквозь занавески проглядывала тонкая полоска утреннего света, а легкий ветерок покачивал висящие под потолком бумажные флажки.       Вскоре с улицы послышались тихие разговоры, зашуршали пакеты со снастями и удочками. Мальчики проснулись. Но я не решалась вставать. Все еще думала, стоит ли мне пойти с ними.       Раздался глухой стук в окно. Кто-то бросил в него чем-то легким.       — Мира! — тихо, но достаточно для того, чтобы я услышала, крикнул Луи. — Ты встала?       Я натянула худи поверх пижамы и вышла на балкон. Луи встретил меня с легкой улыбкой и взъерошенными волосами. Его руки были в карманах кофты, а на ногах — разноцветные носки и старые шлепанцы. Кенни стоял рядом и что-то поправлял на удочке.       — Спускайся, — шепнул Луи, и я поспешила выйти из комнаты.       Я тихо ступала по скрипучему полу, на лестнице старалась всем телом опираться на перила, чтобы не шуметь и не разбудить маму. Хоть это и не побег, но хотелось оставить это нашим маленьким секретом.       С моря тянуло прохладой и свежестью, во дворе будто бы остались запахи дыма, вина и мяса с прошлого вечера, висели погаснувшие гирлянды.       — Доброе утро, — сказала я тихо, чуть хриплым голосом.       — Доброе, — отозвались мальчики. Они были заняты своими делами и почти не смотрели на меня.       — На тебя брать удочку? — уточнил Луи, наконец переведя взгляд с какого-то контейнера на меня.       — Не думаю. Возьму у одного из вас.       Луи в ответ пожал плечами.       — Мне взять чай или кофе? Может что перекусить? — мне хотелось быть непосредственным участником этого занятия, но ничего лучше приготовления перекуса я не придумала.       — Да, давай! Ты можешь пожарить бекон? — отозвался Кенни. — Стой, ты надела мою толстовку?       — Да, а что? Нельзя? — погладила себя по бокам. Я стащила его кофту еще вчера перед сном.       Кенни фыркнул, а я вернулась в дом, чтобы собрать перекус.       Из термоса приятно пахло черным кофе, на сковородке шипел бекон. К сожалению, хватило всего на четыре сэндвича, но я прихватила с собой вчерашний арбуз и пару яблок.       — Выдвигаемся? — спросил Крис, как только я вышла из дома, будто бы обращался только ко мне.       Он стоял чуть в стороне, опершись плечом о забор, и крутил в пальцах сигарету. Казалось, он всё ещё не до конца проснулся. На его лице лежала тень усталости, а волосы были растрепаны, будто он просто поднялся с постели и сразу вышел. Он посмотрел на меня так, как будто в этот миг мы были единственными людьми на всем побережье.              — Ага, — кивнула я.       Луи уже перекидывал ремень сумки через плечо. Я подтянула к себе термос и пакет с едой, и мы, стараясь не шуметь, вышли за калитку.       Никто особо не разговаривал. Слышались только шаги по песку, плеск волн да негромкий стук банок в рюкзаке Луи. Крис шёл чуть позади, и я время от времени ловила себя на том, что прислушиваюсь к его шагам.       До пирса по пляжу минут десять пешком, но как же долго ощущалась дорога. Мы нелепо переваливались с ноги на ногу, шагая по песку, в котором то и дело хрустели ракушки. Море было необычайно гладким, в нем отражался тусклый полумесяц и оставшиеся звезды, небо медленно затягивало серыми тучами.       Когда мы поднимались по деревянным ступеням на пирс, доски под ногами чуть пружинили. Они были влажными, пахли сыростью и морской солью, внизу волны бились о сваи, а где-то вдалеке начали просыпаться чайки и искать себе завтрак.       — Красиво, да? — спросил Луи, ставя сумки у ограждения.       — Угу, — коротко бросил Крис.       Я оперлась локтями о перила и всмотрелась вдаль. Туман по-прежнему стелился над морем, мягко укутывая воду, как плед. Я закрыла глаза, стараясь впитать это утро, ощущать каждый звук и запах, каждое движение ветра на коже.       Что-то легко коснулось моего плеча, выдергивая из своего рода медитации. Я увидела сначала лишь протянутую мне кружку от термоса, а только потом Криса. Я взяла её так, чтобы наши пальцы всё же чуть соприкоснулись, и сделала глоток.       — Спасибо, — почти шепотом.       Крис лишь кивнул и отвернулся к морю, наблюдал за поплавком Луи, который уже успел забросить удочку.       Пирс был еще пустым, мы пришли слишком рано. Даже старика-рыбака не было на его обычном месте. Он нередко рассказывал мальчикам различные легенды и страшилки о море, а потом они вместе пугали меня историями про чудовищ, по типу Лохнесского, из-за чего я по несколько дней не заходила в воду.       — Вот и все, — Луи вальяжно сел на перевернутое ведро и поставил удочку. — Теперь остается сидеть и ждать.       — Звучит как твой план на жизнь, — пробормотал Кенни и кинул удочку вслед за ним.       — Ну да, — ухмыльнулся Луи, закидывая руки за голову.       Я присела рядом с Крисом, облокотившись на перила. Ветер тянул его волосы назад, а на руках от утренней прохлады выступили мурашки. Он не торопился закидывать удочку, просто смотрел на воду.       — Спорим, — тихо сказал он, — сегодня клюнет только у Луи. И он потом будет месяц об этом рассказывать.       — Ага, и каждый раз добавлять, что рыба была «размером с собаку», — подхватила я. Мы захихикали.       Луи обернулся:       — Я слышу!       — И должен, — ответила я, а он, фыркнув, снова повернулся к воде.       Где-то неподалёку плеснула рыба, и все трое резко подались вперед, но ни один поплавок даже не шевельнулся.       — Съела!? — вскрикнул Кенни, наматывая леску.       — Вас только что обдурила рыба, — я прикрыла рот ладонью, чтобы не разразиться смехом. Мало ли спугну кого.       — На, — Кенни протянул мне удочку с заново насаженной наживкой, — покажи как надо.       Я выставила руки вперед и отмахнулась. Мне интереснее было наблюдать, как это делали мальчики. Самой пока что не хотелось. Мне просто нравилось находиться в их компании, быть частью этого корабля.       — Ну вот и молчи тогда, — Кенни с недовольным лицом отвернулся и вновь забросил удочку.       Мы поймали два окуня. Они были маленькие, что стоило бы их отпустить, но Луи категорически отказался, сказав, что тогда мы просто зря пришли, и мамы будут смеяться над нами.       — Мы могли бы сказать им, что пришли сюда ради рассвета, — отозвался Крис. Он наконец включился в процесс и пару раз почти вытащил рыбу.       — Вообще я так и планировала, — кивнула я и получила два неодобрительных взгляда в мою сторону. — Ребят, я в вас верила и верю, правда!       Это вызвало легкий смешок у парней.       Вдалеке над водой раздался крик какой-то птицы, и Луи, будто вспомнив что-то, резко повернулся к Кенни:              — Слушай, а помнишь…       — Даже не начинай, — перебил Кенни, но улыбка все же скользнула по его лицу.       — Ну признай, ты до сих пор их боишься, — Луи указал на чайку, которая уютно примостилась на краю пирса.       — Не боюсь, — отрезал Кенни.       — Ага-ага. А напомнить тебе, как в детстве ты орал на весь пляж, когда чайка унесла твой корн-дог? — Луи ухмыльнулся. — По-моему, ты тогда бежал быстрее, чем на школьной эстафете.       — Это было сто лет назад, — Кенни пытался оправдаться. — И я не орал.       — Конечно-о-о, — протянул Луи, а потом повернулся ко мне: — Прикинь, у него в руках был корн-дог, он даже откусить не успел. Чайка подлетела и вырвала прямо из пальцев. А он визжит и бежит за ней. Как будто догонит.       Кенни выдохнул, пытаясь не рассмеяться, но всё же хмыкнул:       — А ты ещё три дня меня дразнил, изображая чайку.       Мы с Крисом прыснули от смеха, у меня даже заболел живот, а Луи ещё пару секунд изображал его детскую паническую беготню.       Позже, когда солнце уже поднялось над горизонтом, мы расселись на пирсе с кофе и сэндвичами. Луи рассказывал что-то про теннис, а я жевала арбуз, лениво сплевывая семечки за борт.       Резкое хлопанье крыльев пронзило утреннюю идиллию. Одна из чаек камнем рухнула прямо к нам, выхватив из рук Кенни его бутерброд с беконом. Он даже не успел ахнуть, как она уже взмыла в воздух, победно крича.       Кенни застыл с пустыми руками, моргая.       Луи согнулся пополам от смеха:       — Я же говорил! Это официально твоё проклятье.       Я почти уронила кусок арбуза, задыхаясь и вытирая слезы от смеха, а Крис только покачал головой, прикрыв рот ладонью.       — Да уж, — выдавил он, — у тебя с ними личные счеты.       Кенни в ответ молча потянулся к моему контейнеру с яблоками, и от этого мы рассмеялись ещё сильнее.       Смех давно уже стих, мальчики сосредоточились на поплавках и их вид был довольно серьезным. Крис отошел покурить. Он сидел у самой кромки воды, накрывшись капюшоном, и медленно выдыхал едкий дым.       — Ты все еще куришь, — я подошла и села рядом. — Правда, бросай.       Он посмотрел на меня из-под капюшона и улыбнулся. Как будто дразнил или издевался надо мной.       — Эй, я не шучу, — я толкнула его в плечо, смеясь в ответ.       — Забей. Может, однажды брошу, — Крис потушил сигарету о песок, но запах все еще висел вокруг.       — Ты сегодня в хорошем настроении, — заметила я. Давно я не видела, как он постоянно смеется и шутит.       — Хочешь сказать, что я вечно хожу угрюмый?       — Нет, но… Ты иногда выглядишь отстраненным, — я старалась подбирать слова, чтобы ненароком не обидеть его и не задеть за больное.       — Возможно, иногда, — он снял капюшон. Его волосы развевались на ветру, прическа стала еще более неряшливой. — Прости, если это как-то задевает тебя. Вы с ребятами не при чем.       — Я знаю.       Но, честно, хотела бы знать больше. Я чувствую, что могла бы помочь чем-нибудь, позволь он мне. Как бы я не пыталась подобрать ключ к его сердцу, всегда терпела крах. Оставалось лишь ждать, пока он даст мне этот ключ сам. Если вообще даст.       — Я уехал, потому что она погибла, — неожиданно начал Крис, из-за чего я резко обернулась на него.       Он подтянул колени к себе и положил на них подбородок. Я чувствовала, что ему тяжело говорить, он не хочет говорить, но что-то вынуждало его.       — Мы были вместе несколько месяцев. Немного, но достаточно для того, чтобы привязаться, — его глаза не выражали ничего. Он будто просто констатировал факт. Я не видела грусти или отчаяния, скорее… обиду и тоску. — Ее звали Эмили и… Вы чем-то похожи.       — Ты ее любил? — вырвалось из меня. Очевидно, что любил. Но в сердце больно кольнуло, и я поняла, что не хотела бы услышать ответ.       — Не знаю.       Это оказалось неожиданностью. Все лето я видела серое лицо, которое лишь иногда озарял солнечный свет. Он не знал, любил ли ее, но всем своим видом показывал, что ему больно.       — Я не знаю, могу ли я называть это любовью. Мы просто… были вместе.       — Ты скучаешь? — поток вопросов лился из меня. Я правда хотела бы замолчать, но не могла потерять шанса узнать больше.       Повисла тишина. Он будто долго обдумывал, что ответить, теребил пальцами шнурки от кроссовок, медленно открывал и закрывал глаза, а потом с выдохом сказал:       — Да.       — Мне жаль, — это единственное, что я смогла выдавить из себя. Мне действительно было очень жаль.       Я подсела ближе и прижалась, рефлекторно закинув руку ему на плечо. Крис на мгновение замер, а затем сжал именно ту руку, которой я обнимала его, мягко, но уверенно, будто отвечая на молчаливый сигнал доверия. Моя ладонь была в его, и в этом тихом прикосновении, казалось, не было ничего, кроме поддержки.       Я почувствовала легкое тепло от его ладони, сердце сжалось где-то глубоко внутри, но я заставила себя расслабиться, напоминая, что сейчас важно быть просто другом, держать его боль и не показывать свои собственные чувства.              Крис отпустил руку ненадолго, чтобы поправить волосы, а потом снова сжал её, как будто напоминал: «Ты рядом, и это уже помогает». И этого было достаточно.       — Пойдем? — наконец сказал Крис, немного сдвинувшись, чтобы освободить место рядом со мной. — Посмотрим, может еще что-нибудь поймаем.       Я кивнула, и мы встали вместе. Песок скрипел под ногами, а легкий ветер доносил запах моря. Утро было тихим и размеренным, и казалось, что время немного замедлилось, оставляя только этот момент и тихое присутствие друг друга.