my sweet prince

этот город никогда не спит, своими когтистыми лапами захватывает каждого. он долго жуёт, чавкает, а потом выплёвывает. мерзость. он кошмарит всех, воет и орёт, скрежещет и никогда не спит. они лежат на диване, который давным-давно прогрызла андромеда. фрэнк настоял на том, чтобы назвать так покалеченную собаку с улицы. у неё нет одного глаза, осталась просто глазница, а внутри неё зияющая пустота, прямо как в животе джерарда. город действительно не жалел никого. помещение, где они находятся, затхлое и древнее, в нём пахнет жутью графа дракулы, вишневой жвачкой и самой дешёвой колой из местного ларька, где работает пухлая кассирша. фрэнк очень любил называть эту берлогу своей комнатой. джерард никогда не спорил по этому поводу. –скоро хэллоуин, ты помнишь? – спрашивает тот, у кого всегда конченые идеи, пузыри из жвачки и самые тёплые глаза в мире. ещё у него тонкие изогнутые брови, которые он так ненавидит, но обожает вампирообразный тинейджер, что свесил свою больную голову с дивана. – помню. а ещё я помню, как ты в прошлом году подсунул нашей однокласнице засушенную куриную лапку, обмазанную в искусственной крови и написал записку «так будет с каждым из твоих собратьев», ты идиот, фрэнки. – он перевернулся и сел, потому что мерзкая кровь начала приливать к голове. – с тех пор я зарекся не праздновать с тобой ебучий хэллоуин. андромеда мирно сопела на своей лежанке, которую эти двое смастерили из старых одеял бабушки хелены. она потом искала их два месяца, совсем не подозревая, что теперь на ее одеялах спит самое злючее существо на планете. – да ладно тебе, джи-джи! – улыбнулся он во все свои тридцать зубов, потому что два ему выбили, и уставил свои теплые глазюки на бледного, как смерть, джерарда. иногда фрэнк действительно задумывался над тем, а не вампир ли он. – будто это не ты потом ржал с лица линдси. фрэнк перекатился ещё ближе к джерарду и взял его руки с свои. они холодные. все как обычно. когда нибудь фрэнк перестанет забывать свои поношенные перчатки с рисунком косточек на внешней стороне, чтобы давать этому хладнокровному поносить их и хоть чуть чуть согреться, – опустим этот момент. – сказал джерард и опустил глаза на их руки. самое лучшее чувство, что было в его жизни. он очень любит тепло фрэнка. весь фрэнк такой солнечный, яркий и тёплый. андромеда все ещё спала. это адское отродье разбудит разве что конец света, и то не факт. –my sweet prince, you are the one... – начал фрэнк, все ещё сидя напротив вампира-тинейджера. джерард знал, что это любимая песня фрэнка у placebo. джерард знает все про фрэнка. – me and you, baby, still flush all the pain away, so before I.... –.... end my day remember, – продолжил он и приблизился к лицу фрэнка. у него есть почти незаметные веснушки. точно поцелован солнцем. гирлянды на обшарпанной стене замигали, напоминая о том, что они заебались работать непрерывно столько времени. на улице воет город вместе с октябрем, они чудесный дуэт, андромеда храпит на одеялах хелены, вишнёвая жвачка все еще пахнет дешевизной, кола давно выдохлась, а два спасителя собаки с пустой глазницей пробуют на вкус губы друг друга. – you are my sweet prince, джи-джи.