Сэр Ален Дэвис.

      Он редко запоминал чьи-то имена. Особенно имена своих сослуживцев - расходных материалов, пушечного мяса, которое сменялось одним на другое. Его самого часто переводили из одного отделения в другое, так что и лиц участников прошлых он уже не помнил, и не пытался запомнить.       Но Ален... Сэр Ален Дэвис стал тем, чьё имя ему хотелось вырезать на своей груди ножом. Расплавить лезвие до красна и навсегда оставить на себе клеймо с этими прекрасными, созвучными друг с другом буквами.              Сэр Ален Дэвис.       Ему не нужно было знать, на какой он ступени в этой грёбаной иерархии, какой его позывной или что там ещё, что принято знать в этих странных ролевых играх под названием "армия". Сэр Ален Дэвис. Это всё, что ему нужно было.       Красивые и резкие черты лица, в которых точно прослеживались французские корни: Эти чёрные, как обзор с повязкой на глазах, кудри. Квадратный и мужественный подбородок, который пробрало щетиной, но за ней, сразу видно, усиленно заботились: аккуратно стрижена, не разросшаяся. Наверняка колется, он не знает.       Он бы хотел прикоснуться к Сэру Алену Дэвису, но знал, что нельзя. Ему нельзя. Человеку, который зовёт себя его командиром, можно. Людям, которые зовут себя его сослуживцами, тоже можно. А ему? Нет. Сэр Ален Дэвис никогда не позволит такому, как он, касаться его. Никогда не позволит поцеловать себя, взять себя. А ему так хотелось. Обнять его, обвести своими мазолистыми ладонями чужое тело, пробранное шрамами.       Он бы хотел...       Кровь брызнула на лицо, заставляя неприятно щуриться и подтягивать к себе руку в окровавленной перчатке. Только размазывая грязь по лицу, но зато убирая влагу с глаз, давая возможность более менее нормальному зрению.       Он безжалостно провернул нож в глотке вражеского солдата перед ним, вынул лезвие и отбросил тело в сторону, вытирая чужую кровь о собственный бронежилет.       Всю жизнь он находился на этом поле битвы и никогда не позволял себе отвлекаться, но даже так отлично выполняя свои первоначальные функции. Вражеская атака была остановлена, а остатки - добиты. Все, кто нужен был верхам, остались в плену. Его работа по "уборке мусора" на этом закончена и пора возвращаться на базу. На базе Сэр Ален Дэвис и он сможет его увидеть.       Улыбка как-то сама собой разрослась на лице и он резко повернулся, направляясь к машинам.       — Эй, а что с тем солдатом? Новобранец?       — М-м? Сержант Дэвис? А. Ты об этом. Похоже, они вернулись с зачистки.       Сержант Ален Дэвис стоял у окна в кабинете своего командира, из которого отлично было видно, как из машины выходили солдаты, а самым последним от туда выползло окровавленное тело, настолько юное и маленькое, что, казалось, среди этих вояк затесался школьник.       — У Гана стиль такой. Режет всех, а не стреляет. Наверное, хочет поскорее пулю словить и помереть... Ну, его можно понять. — Командир безучастно пожимает плечами, а сержант с выражением лица, полным сочувствия и непонимания, отворачивается от окна.       — Кто? Ган?       — Ага. Ты не помнишь, что ли? Тот маленький мальчишка, пять лет назад. Ты потрепал его по голове и сказал пойти в город к его родителям, а он проткнул тебе руку бабочкой. Он ведь оружие, вот мы и зовём его "Ган". Хотя, ты ведь ещё до этого ушёл...       Лицо Дэвиса на мгновение прояснилось, а потом помрачнело и он кивнул. Вспомнил.       Он вспомнил ребёнка, которого тогда его бывший командир приволок к ним в часть и представил, как то самое "экспериментальное оружие", из-за которого всю их часть заставили подписать бумажки о неразглашении.       Изначально вся часть хотела подружиться с ним, тем, у которого даже не было имени. Но как только солдаты выходили с ним на миссию, так навсегда замолкали и впредь сторонились. Не потому, что он был величайшим бойцом, внушающим ужас и страх, нет. Потому что он был ребёнком, который безжалостно бросался на врагов, ловил пули в тело, но двигался так, будто его просто толкнул случайный прохожий. Не чувствующий боли или каких-то иных эмоций, не знающий ничего, кроме цели в своей миссии. Оружие.       Это сильно подавляло моральный дух солдат и даже самые сочувствующие и стойкие принимали решение, что лучше относиться к нему так, как того требовало распоряжение - к инструменту.       — Да... Он ещё жив.       Честно говоря, Дэвис перевёлся в другую часть по собственному желанию именно из-за этого ребёнка. Почти сразу. Хоть и был единственным, кто пытался поддерживать Гана, подбодрить и узнать получше долго время, но это его сломило.       Ган не был человеком. Он был взрощенным учёными мутантом, похожим на человека. У него не было жизни, кроме как на поле боя. Он не знал даже себя. Да, чёрт возьми, он не знал элементарных основ физики или обычной жизни! Всё, что он умел - это стрелять и принимать пули. Его даже полноценным солдатом не назовёшь.       Но стоит отдать должное. "Оружие" работало, как надо. Убивало и не позволяло другим умереть. Обычно именно этому ребёнку... Нет, существу, было приказано взять всё на себя и спасти других.       — Он вырос. Подтянулся... — Тем временем продолжал сержант, а его капитан только усмехнулся, кивая.       — Ага. Теперь он похож на обычного солдата, а не на детскую куклу младенца, которую закинули на поля сражений.       — И как долго будет продолжаться этот эксперимент? — Дэвис снова обратил свой взгляд к окну и заметил, что прямо там, под ним, стоит Ган. Он смотрит прямиком в окно. Хотя нет. Прямо на него, на Алена. Но сержант был уверен, что из-за солнца и ракурса из окна его не должно быть видно...       — Он уже закончился. Года... Два назад? Хотя может больше. Не помню.       Дэвис удивился. Если всё закончилось, почему мальчишка остался здесь? Почему ещё в рядах армии и калечит себя?       — А потому что правительство от него избавилось. Его, как бы объяснить... Ален, ты же мужик мудрый, ну подумай. Гана никогда не существовало. Он умрёт где-то здесь, в полях, лесу или в каком-то захудалом городишке на задании, и никто никогда о нём не вспомнит и не расскажет. Ему не место среди обычных людей.       Дэвис поёжился, но кивнул. Он снова посмотрел в окно, но на улице уже никого не было.

***

      Сэр Ален Дэвис здесь. Сегодня они пересеклись взглядами и Гану это подняло настроение на весь оставшийся вечер. Перед сном он как следует отмылил и оттёр своё тело, вымыл голову дважды, даже взял какие-то духи, удобно лежащие в раздевалке.       После духов от него пахло не просто мылом, а приятным ароматом. Он не знал, что это, на флакончике были изображены какие-то цветы, названия которых он не знал. Но выглядело красиво. Пахло тоже.       Сегодня была важная ночь. Ночь, когда он снова встретится с Сэром Аленом Дэвисом, спустя так много лет, как его забрали. Украли, не оставив от него и следа, прикрываясь каким-то "добровольным" переводом. Чушь!       Сэр Ален... Его Сэр Ален Дэвис никогда бы не бросил его. Не нарушил бы всех тех слов о мире и спокойствии, которые говорил ему. Никогда бы не забыл все те рассказы о повседневной жизни, которые обещал и ему. Он бы никогда... Это чёртово руководство всегда забирает у него всё, оставляя ни с чем!       Но сегодня... Сегодня он наконец его увидит.       Дверь в чужую комнату бесшумно и медленно приоткрылась. В коридоре, как и комнате, было темно и не горел свет. Ган бесшумными шагами на одних носках быстро оказался у чужой кровати, загораживая собой лунный свет из окна.       Человек перед ним, сержант Дэвис, чуть поморщился и перевернулся с бока на спину, шумно шмыгая носом.       Ган заволновался. Это из-за запаха? Духи? Ему нравятся эти духи? Он даже перевернулся к нему, хотя до этого лежал спиной. Значит нравятся? Нужно будет почаще использовать ту баночку... А лучше вообще забрать.       Но сейчас он думал не об этом. Он осторожно присел рядом с чужой кроватью на корточки и протянув руку, положил её рядом с чужой на кровать. Он смял жёсткую простынь, заставляя руку Дэвиса пододвинуться чуть ближе вместе с тканью. Но не касался её.       Ган знал, что у его Сэра Алена Дэвиса крепкий сон. Знал, потому что часто вот так виделся с ним ещё с их первой встречи. Что-то сразу заставило сердце - орган, без которого люди не выживали, бешено работать. Если сердце - это важно, а Сэр Ален Дэвис тот, кто заставляет важный орган работать лучше, значит, и Сэр Ален Дэвис очень важен ему.       Вызывал ли Сэр Ален Дэвис такие чувства у других? Был ли Сэр Ален Дэвис таким же важным человеком для того, кто зовёт себя его командиром? Или товарищей? Нет. Он был важен только для него. Только ему.       В голове Гана снова завертелся водоворот мыслей, пока он разглядывал спящего, повзрослевшего Алена. Его волосы были растрёпанными, лицо безмятежным. С широкого белоснежного лба по виску скатилась крупная капля пота и сердце мальчишки снова бешено застучало, заставляя его судорожно выдыхать.       Вместе с этой каплей пота растекались и его мысли. Если бы это был пот от того, как сильно перенапряжён Сэр Ален Дэвис от возбуждения и желания, если бы это был пот, который возник из-за него, а не просто от жары...       Ган покачал головой и тихо встал, проходя к окну и немного приоткрывая. Ручка предательски щёлкнула при повороте и он замер. Но Сэр Ален Дэвис не проснулся и Ган спокойно вернулся на место у кровати, положив свою руку ещё ближе к чужой.       Грудь мужчины медленно поднималась и опускалась, прикрытая одеялом и чёрной футболкой, так красиво контрастирующей с его бледной кожей. Чёрные вещи, как и тёмная форма, очень шли Сэру Алену Дэвису. В них он выглядел, как Бог, в которого сам Ган никогда не верил, но готов был поверить из-за Сэра Алена Дэвиса.       Он был необразованным и хилым, не набирающим массу из-за извечных лекарств и стимуляторов, которыми его тело напичкано любезными создателями, а Сэр Ален Дэвис... Он был большим, словно хищное животное. Его спина была широкой, мышцы упругими, а грудь такой округлой и чёткой. Ган постоянно представлял, как бы сжимал чужую белую кожу, оставляя на ней покраснения в форме своих шершавых ладоней, а Сэр Ален Дэвис приятно бы стонал от этого...       Он думал о том, какой бы горячей была чужая напряжённая спина из-за него, мокрой, такой желанной. Каким было бы чужое дыхание, сбившееся из-за грубости. Каким было бы выражение лица Сэра Алена Дэвиса, когда Ган прижмёт его за шею лицом в подушки, заставив себе подчиниться и больше никогда не покидать...       За дверью в комнату послышались шаги. Когда дверь открылась, Ган уже освободил комнату, сбежав через открытое им же окно.       Каждую ночь Ган прихорашивался, отмывался от дневного смрада и являлся перед Сэром Аленом Дэвисом чистым и прихорошенным. Именно таким, каким хотел. Сэр Ален Дэвис вовсе не должен был соответствовать этим же стандартам, нет. Он мог быть любым. Раненым, корчащимся от кошмаров, не мытым вечером, отложившим все гигиеничные процедуры на утро... Главное, что это был Сэр Ален Дэвис.       Однако последнее время из чужой комнаты Ган уходил разочарованным и раздосадованным. Сэр Ален Дэвис настолько важен для него, что заставляет работать не только сердце - его член, предназначенный для не самых чистых дел, он тоже заставляет работать. Этот орган напрягается и опухает, стоит Гану оказаться в чужой комнате. Ноет, вынуждая чаще дышать, а от того раньше покидать комнату мужчины, после чего, наконец, эти мучения сходят на нет.       Нормально ли это? Раньше с ним никогда такого не происходило. Но раз это из-за Сэра Алена Дэвиса то, наверное, даже хорошо? Он ведь важен для Гана.       Этой ночью Ган, как обычно, вышел в общий душ, что бы привести себя в порядок. Однако в душевой он был не один: Среди бесчисленных кабинок одна, дальняя, работала. Шаги Гана были привычно беззвучными, так что не удивительно, что солдат его не заметил. Это был один из тех, кто называет Сэра Алена Дэвиса товарищем.       Он стоял спиной к Гану, прислонившись лбом и рукой к холодной стене, обклеенной плиткой. По ней стекала холодная вода, под которой стоял молодой парень и усиленно что-то натирал себе снизу.       Стоило Гану чуть пройти в сторону, что бы открыть себе вид на чужую дрочку, как он обескураженно замер. Все мысли сами пропали из его головы и всё, что он видел перед собой - гладко выбритую руку солдата, натирающую его стоящий член под потоком ледяной воды.       Послышался щелчок. Ган и сам не заметил, как оказался на коленях перед низкой кроватью спящего Сэра Алена Дэвиса, упёртый лбом в матрас, согнувшийся настолько, что неприятно тянуло спину в области лопаток. Его колени были слегка раздвинуты, штаны приспущены. А его руки... Что он делает?       Это же Сэр Ален Дэвис. Человек, перед которым он должен выглядеть опрятно и хорошо, производить хорошее впечатление. Почему он прибежал в его комнату, не мытый и грязный, а сейчас сидит и дрочит свой моментально поднявшийся член?       Но только от одной мысли, что Сэр Ален Дэвис может увидеть его таким, грязным, порочным и прискорбным, согнувшимся перед ним от желания... Ладони сами начали двигаться, сжимая член так сильно, что хотелось выть. Но он не мог шуметь, иначе Сэр Ален Дэвис не выспится перед завтрашним заданием... Разве мог он его так подставить? Нет, конечно нет...       Всё закончилось меньше, чем за минуту. Он тяжело дышал, ещё сильнее вжавшись лбом в матрас, прогиная его край, когда собственная сперма испачкала руки.       Внезапно всё вернулось в реальность, он подорвался и натянув свои штаны обратно, вылетел из комнаты сержанта так быстро, как мог.       Как он посмел? Как мог опорочить комнату Сэра Алена Дэвиса такими прискорбными действиями? Но ему ведь было приятно. Наверное, Сэру Алену Дэвису тоже? Но ведь, но...       Звук выстрелов привёл Гана в сознание. Он нашёл себя, стоящим посреди небольшого городка. Перед ним - мёртвый солдат с пулей во лбу, а в его руках - автомат, из которого бедняга эту пулю и получил.       Периметр чист. Ган поспешно вернулся в лагерь, который они разбили, что бы ещё раз увидеть там Сэра Алена Дэвиса. Однако когда он вернулся, люди уже собирали вещи.       — Разделимся, они не могли далеко уйти. — Видимо, капитан получил новую информацию о враге и сейчас их группа снова должна прошерстить все дома.       — Я могу пойти с Сэром Аленом Дэвисом.       — Ган, ты идёшь отдельно на север. Сержант Дэвис, вы возьмите новобранцев и... — Капитан разделял всех так, будто бы и не слышал заявления Гана на счёт своей пары.       Однако сам парень только кивает и опускает взгляд. Оказывается, предложение пойти с Сэром Аленом Дэвисом прозвучало только в его мыслях, а, на сколько он осведомлён, люди не умеют читать мысли других.       Он поднял голову и посмотрел на Сэра Алена Дэвиса, так прекрасно выглядящего даже в потрёпанной и грязной военной форме, с бинтом на левой руке. Когда он успел пораниться? В прочем, белые бинты на чёрной форме ему чертовски шли. Дополняли его белоснежную кожу...       Ган покинул их импровизированный лагерь последним, долго-долго смотрящий вслед Сэру Алену Дэвису, который уводил новобранцев в противоположную сторону. Он бы мог наплевать на указ этого командира и броситься сейчас за сержантом.       Он уже почти сделал это, согнувшись в ногах и приготовившись к бегу, но неожиданно замер.       Он может ослушаться приказа и не идти на север. Но что, если враг именно там? Тогда он допустит, что бы его Сэра Алена Дэвиса ударили в спину. Ган выпрямляется, разворачивается на пятках, перезаряжает автомат и уходит в заданном ему направлении.       Это всё грёбанные люди... Снова не дают провести ему больше времени с Сэром Аленом Дэвисом. Ну ничего. Когда он со всеми расправится, он сможет пойти туда, куда ушёл Сэр Ален Дэвис...       — Ты хоть понимаешь, насколько важной была та информация, которой они владели?! Почему ты ослушался моего приказа? Отвечай! Почему ты убил их всех, я спрашиваю!       Капитан что-то кричал, пока Ган вальяжно стоял перед ним и бесцельно разглядывал узоры на покрытии пола. Как оно называется? Забавное. Похоже на ёлки... У Сэра Алена Дэвиса в комнате такое же. Ему нравятся ели? Может, принести ему веточку в следующий раз...       — Ган! — Разочарованный тон капитана всё таки заставляет его поднять голову.       — Ты... Ты отстранён. — Кажется, капитан сам не верил в то, что сейчас произносит. С другой стороны, это условия теста оружия раньше не позволяли ему своевольно отстранять Гана от заданий, а сейчас он даже не числится в его рядах, как солдат.       — Не знаю, что на тебя нашло. Сломался ты или ещё что. Пока я не могу быть уверен, что ты начнёшь снова меня слушать и исполнять все приказы, я не допущу тебя к заданиям. Твоя работа - защищать, а не гробить весь наш план. Это понятно?       Ган промолчал.       Коричневые глаза капитана были тёмными и обычно безразличными, но сейчас они смотрели на него с какой-то странной... Как это называется? Что за странный взгляд? Ган не мог дать ему названия.       Он посмотрел на настенные часы, а потом развернулся и пошёл к выходу, заставив мужчину позади устало выдохнуть и расстроенно опустить голову. Гана это не волновало. Сейчас время ужина, Сэр Ален Дэвис должен был быть в столовой...       Даже то, как ел Сэр Ален Дэвис, было прекрасным. Его щёки забавно выпирали, когда он накладывал в рот много еды, а потом тщательно её жевал. Напоминал ту оранжевую крысу, которую Ган как-то видел на одном из заданий и случайно подстрелил. У неё были такие же раздутые щёки...       Ган тяжело вздохнул. Он сидел за дальним столиком, в то время как Сэр Ален Дэвис в окружении капитана и ещё нескольких солдат, сидели почти у выхода. Но это не мешало Гану разглядывать чужое прекрасное лицо и следить за взглядом сверкающих золотых глаз, который Сэр Ален Дэвис бросал от одного говорящего к другому.       Он бы мог представить эти раздутые щёки, но уже по его вине. По вине его стоящего члена, который бы Ган головкой толкал глубже в чужое горло вместо той еды, что сейчас глотает мужчина. А потом тёрся бы изнутри о щёку Сэра Алена Дэвиса, выпуская свою сперму. Он бы водил им по чужим зубам, а Сэр Ален Дэвис сминал бы его своими губами...       Ган снова вздыхает и опускает напряжённый взгляд на свои штаны. Стоило ему открыть для себя запретное наслаждение, которое он может получить, не просто наблюдая за Сэром Аленом Дэвисом, как ему тут же стало мало. Всего мало. Мало простых созерцаний, мыслей об обычных прикосновениях. Он хотел. Хотел Сэра Алена Дэвиса.       Рядом послышался смех и Ган раздражённо повернул голову. За соседним столиком сидели новобранцы, которые в прошлый раз ушли на задание вместе с Сэром Аленом Дэвисом. Самый высокий из них, не затыкающийся блондинчик, тощий, как ветка, которую Сэр Ален Дэвис растоптал бы и не заметил хруста, болтал что-то о своей постельной жизни.       — Тогда он говорит мне, что будет сверху! Ну я, конечно, возразил: чего это?! А он мне - так я же выше, больше, мужественнее. Разве это не естественно, кто в наших отношениях мужчина? Ну мне и пришлось ему объяснить, что...       Что-то снова щёлкнуло и мир вокруг погрузился в тишину. В мире остался только Ган со своим возбуждением, сидящий за дальним столиком и нетронутый поднос еды перед ним.       "Разве это не естественно, кто в наших отношениях мужчина?" — Тут же пронёсся в мыслях голос Сэра Алена Дэвиса.       Верно. Ган никогда об этом не думал. Он, будто так и должно быть, всегда представлял себя, берущим Сэра Алена Дэвиса. А что, если будет наоборот? Что, если Сэр Ален Дэвис захочет взять его?       Ган поднял потерянный взгляд на Сэра Алена Дэвиса, который с улыбкой что-то говорил. А в мыслях были только слова парниши за соседним столиком, подстраивающиеся под чужие губы. Верно. Сэр Ален Дэвис больше, чем он. Он мужественнее, чем он. И от того он так прекрасен...       Перед сном Гану пришлось изъять телефон одного из тех, с кем он встретился в раздевалке. Он спал отдельно от всех, потому что никто не желал делить с ним комнату, хоть она и была предназначена для двоих. Лежал на узкой дешёвой кровати и листал интригующий поток видео, которые ему выдало по запросу: "Как быть снизу с мужчиной".       Несколько первых ссылок вели на инструкцию к сексу между девушкой и мужчиной, он посмотрел их, но не нашёл ничего примечательного. Статья про подготовку к анальному сексу его заинтересовала больше, однако при первых же подробностях он уткнул телефон экраном в матрас и замер.       Такие грязные вещи. Люди такие грязные и... Но ведь Сэр Ален Дэвис тоже человек.       Ган затаил дыхание, когда представил, как широкие руки Сэра Алена Дэвиса грубо вжимают его в постель. Представил кричащий о разврате взгляд его золотых глаз, направленный на него сверху вниз... Оценивающий, изучающий. Желающий.       В паху снова заныло, но Ган упрямо игнорировал своё возбуждение и снова перевернул телефон, обдавая тёмную комнату холодным белым светом от экрана.

***

      — Говорят, у того парня телефон украли. Обыскали всех, но так и не нашли. По части пошли слухи про призраков...       — Тю ты! Призраки. Посеял где на задании, а сейчас плачется. Нечего такую технику с собой брать! Он же дорогой у него.       В столовой было шумно, как и всегда. Как и всегда Ган сидел за дальним столиком, перед полным еды подносом и следил за Сэром Аленом Дэвисом. Тот, доев свою порцию, встал и прошёл за стол к новобранцам... Зачем?       — Ты. Чем от тебя пахнет? — Гану пришлось напрячь слух, что бы разобрать среди остального гомона, о чём говорит Сэр Ален Дэвис этому глупому новичку.       — Э-это... Духи, сэр? Я пользуюсь ими только на базе, так что...       — Духи?       Солдат засуетился и повертевшись, достал из своей причудливой сумочки баночку духов. Ган цокнул. Так вот, кто забрал её из раздевалки... Стояла же там, оставил бы. Последнее время Ган не мог ей пользоваться из-за этого...       Однако все негодования по поводу баночки мигом пропали, когда его Сэр Ален Дэвис куда-то потащил этого мальчонку. Он вскочил и тут же пошёл за ними.       — Не объяснишь, почему каждое утро в моей комнате вонь от твоих духов, солдат? — Голос Сэра Алена Дэвиса был грубым, не терпящим мешканья и вранья. Однако именно из-за этого парниша перед ним засуетился ещё сильнее.       — Что? Утром? С-сэр, клянусь, я даже рядом не проходил с вашей комнатой...       — Кто-то ещё пользуется духами?       — Не думаю, сэр. Я, м.. Мне правда жаль, я не знаю, как так вышло. Может, ветер через окно...       Дальше Ган уже не слушал. Как бы сильно ему не хотелось подольше посмотреть на Сэра Алена Дэвиса, он поспешил уйти. Сэр Ален Дэвис разозлился из-за запаха духов? Нет, ему же нравилось... Значит, он разозлился потому, что это духи того парня? Верно. Он зол, потому что это духи какого-то там солдата, а не Гана.       Улыбка снова сама налезла на лицо и Ган прижал руку к бешено стучащему сердцу.       Этой ночью он снова придёт встретиться с Сэром Аленом Дэвисом... В этот раз он расскажет ему, что это он приходил в его комнату, а не тот тупица, и его Сэр Ален Дэвис больше не будет злиться и нервничать.       Верно. Этой ночью он придёт к нему и спросит о его пожеланиях... Он научился растягивать свой анус, как было сказано в статье, поэтому он сделает это ещё раз, прямо перед Сэром Аленом Дэвисом. Он сможет удовлетворить его во всех случаях. Коснуться, поцеловать, облизать с головы до пят и...       — ...Ган. От тебя несёт духами?       Голос рядом вывел парня из размышлений. Он обернулся, осмотрев сначала лес, в котором стоял, а потом на подошедшего... Сердце тут же увеличило свой темп. Это Сэр Ален Дэвис. Сэр Ален Дэвис!       Стоит сейчас прямо перед ним... И смотрит на него. Стоит очень близко. Он принюхивается? Ган знал, что ему нравится этот запах!       — Да. — Ответил Ган. Он нахмурился, потому что его голос прозвучал куда грубее, чем он хотел. Он отвернулся и неловко прокашлялся. С Сэром Аленом Дэвисом нет нужды держать эту маску       — ...Так это ты приходишь в мою комнату ночью.       Ган кивнул, а сам не смог скрыть своей несдержанной улыбки, хоть и был в этот момент отвёрнут от Сэра Алена Дэвиса. Сегодня утром капитан впервые за все годы, что Ган был на войне, наконец-то принёс хорошую весть: Ган и Сэр Ален Дэвис вышли на личное задание. Только для них двоих. К тому же, Сэр Ален Дэвис лично вызвался быть рядом с Ганом!       Почему-то на лице капитана тогда было сочувствие. Тьфу! К кому? Сэру Алену Дэвису хорошо рядом с ним, и капитан должен это знать! Точно. Раз Сэр Ален Дэвис первый об этом заговорил, сегодня Ган во всём сознается. Расскажет это сначала Сэру Алену Дэвису, а потом всем остальным солдатикам, что бы все знали, кто кому принадлежит. И он больше...       — Дерево красивое, да? — Почему-то в голосе Сэра Алена Дэвиса замечалась какая-то грусть. Что его расстроило?       Ган повернулся в сторону, куда кивнул Сэр Ален Дэвис и продолжил улыбаться. Красивое. Если Сэр Ален Дэвис говорит, что оно красивое, значит, так и есть.       — Да.       — Встанешь рядом? Хочу рассмотреть тебя.       Ган удивился просьбе и посмотрел в лицо Сэра Алена Дэвиса. Тот мягко улыбался ему и сердце, кажется, пропустило удар. Весь жар с головы и рук мигом ушёл в пах. Так же Сэр Ален Дэвис улыбался ему раньше. Значит, он и правда не забыл. Не забыл всё то время, что они провели вместе. Значит, он чувствует то же самое...       Ган, счастливый и предвкушающий, вмиг оказался около дерева. Он коснулся его стебля, проходясь пальцами в перчатках по неровной поверхности коры и мысленно благодарил этот день за такие приятные сюрпризы.              — Сэр Ален... — Он разворачивается к мужчине, ожидая увидеть на его лице ту же улыбку, тот же мягкий взгляд. Парень вспомнил, как это называется. Все говорят, что Сэр Ален Дэвис ему просто сочувствует.       Однако ничего этого Ган не увидел. Лицо его Сэра Алена Дэвиса закрывала заряженная винтовка, дуло которой было направлено прямо на него.       — ...Дэвис?       Раздался выстрел. Всего один, но оглушающе громкий, распугавший птиц в лесу.       Вернувшись на базу сержант Дэвис закурил прямо у входа, не доходя до специально разрешённого места - курилки. Он поднял глаза наверх и только сейчас заметил, что пошёл первый снег.       — Закончил? — Откуда-то вышел капитан, однако сержант не удивился его появлению и кивнул. Он понимал, почему капитан ожидал его возвращения с этого "личного задания".       — Да. Эксперимент был закончен ещё два года назад, вам стоило избавить его от страданий раньше. До того, как он сломался. И, кажется, мне нужна новая комната, капитан.       Капитан неловко посмеялся, а после пригласил сержанта в свой кабинет. Дэвис приятно улыбнулся и, затушив сигарету, потянулся следом.