Расколдуй меня

      У Мин совершил ошибку. Ошибка, которая стоила Дянься ненужных хлопот. Было вполне естественно, что его Бог наказал его.       Несмотря на это, несмотря на то, что меч Его Высочества пронзил его живот, пригвожденный к земле, У Мин не боялся. Он никогда не мог бояться Его Высочества. Если Его Высочество думал, что У Мин заслуживает этого, значит, так оно и было. Его Высочество уже владел им, в любом случае. Тело, душа и сердце У Мина принадлежали Его Высочеству. Всегда. С тех пор, как он был жалким ребёнком, с тех пор, как Дянься сказала ему жить для него и только для него.       Его Высочество гневно стоял над ним, возвышаясь над У Мином — свирепый, могущественный и такой прекрасный. У Мин не мог отвести взгляд. Ярость Его Высочества была тихой, но мощной в воздухе и была видна по тому, как его грудь вздымалась под его белыми одеждами. У Мин не мог не дрожать, его руки дергались, когда острая пульсация боли расходилась по его телу от движения. Меч удерживал его на месте (как будто он когда-либо пытался сбежать от Дянься).       У Мин бездумно убил людей, которых они не должны были убивать. Но что еще он мог сделать? Они оскорбили Его Высочество. Мерцание ярости вспыхивает в мертвом, небьющемся сердце У Мина при одной только мысли об этих... этих придурках. О том, как эти людишки попирали буквально ногами статуи его божества, распуская грязные нечестивые слухи.       В руке Его Высочества, в его кулаке был крепко сжатый белый цветок. Боль пронзила У Мина при виде его. Это был цветок, который он оставил для Его Высочества. В глубине души он знал, что Дянься не понравится, но он помнил со времен своей молодости, что Его Высочество любил цветы. Но это было много лет назад, до падения Сяньлэ. Его Высочество заслуживает хороших вещей после всего, что он пережил. У Мин не хотел ничего, кроме как предоставить это Его Высочеству.       Но, судя по мечу, пронзившему верхнюю часть его тела, и по гневу, Дянься теперь страшился привыкать к чему-то в этой жизни.       Се Лянь шумно выдохнул, он почувствовал еще большее отвращение, но к себе. Он вынул меч из живота и бросил его, весь в крови, на землю. Какой смысл, какой смысл? Он не знал. Цветок, такой невинный и белый, был прижат к его груди. Он отвернулся от него, вытирая кровь с рук о свою одежду. Единственный, кто следует за ним, и он причиняет ему боль. В редком проблеске ясности ума он закрыл лицо ладонью, его плечи дрожали.       Чем он сейчас отличается от бедствия, сломавшего его жизнь и разрушившего его дом? Ничем, больше нет. И это только разрывает изнутри, говорит о том, что нет смысла в нём самом.       У Мин поднялся с земли и сел. Кровь, которая сочилась из зияющей раны в животе, сделала его одежду и руки липкими. Он медленно поднялся на ноги, его дыхание было прерывистым и тяжелым. Потеря крови начала вызывать у него головокружение, его зрение было размытым по краям.       У Мин пошатнулся вперед, желая только утешить Дянься. Протянуть руку и обнять его. Но он остановился. Дянься не выглядел так, будто хотел, чтобы его прямо сейчас трогали. Он грубо сглотнул, встав немного позади.       В редкие моменты принц понимал, что с ним происходит, и он осознавал, что становится просто демоном. Это так естественно, что когда он потерял буквально все, ему теперь нечего терять в этом мире. Он болезненно дрожал, вспоминая каждый акт безумия. Он тихо прошептал: — Почему ты просто не можешь уйти? Мое безумие причиняет тебе боль.       Сердце У Мина сжимается. Он хотел, нет, ему нужно было приблизиться прямо сейчас. Его руки зудели, жаждали обхватить талию Дянься. Его тело не хотело ничего, кроме как держать его и никогда не отпускать. Он делает глубокий вдох, пытаясь выдавить слова таким напряженным голосом. — Ты думаешь, я тебя брошу? Я могу справиться с безумием в тысячу раз хуже, — почти тихо отвечает У Мин. Он подходит ближе, шагает вперед, чтобы встать позади Дянься. Он поднимает одну руку, тянется к его плечу.       Плевать на боль, он готов подставить себя под меч, чтобы только принц не пытался вновь убить себя.       Се Лянь почти хотел рассмеяться над преданностью своего последователя, но его горло было заполнено слезами, которые высохли за эти годы. Он прикусил губу, вспоминая все, что с ним случилось и что он сделал. Нет, он должен был хотя бы что-то остановить, пока его разум был ясен. Он покачал головой. — Я говорю это только потому, что осознаю, кто я теперь. И я больше не тот принц, которого вы, возможно, знали.       Рука У Мина опускается на плечо принца, теплая и крепкая. Его пальцы крепко сжимают ткань. Ему плевать на кровь, на кровь, которая теперь на халате Дянься. Она меркнет по сравнению с грехами, которые были на руках У Мина. Меркнет перед тем, что юному демону нравится убивать, даже если он подставляет себя. — То, кем ты являешься, не имеет для меня значения, дянься, — сказал он, его голос был твердым.       Он подходит ближе, сокращая расстояние между своей грудью и спиной принца. У Мин не мог больше сдерживаться. Он медленно обнимает его за талию, его грудь напряжена. Будет ли вспышка гнева? Он пытается понять.       Се Лянь не отталкивает его, но он практически чувствует тепло крови на своей одежде. Он чувствовал, что теперь они пытаются поддержать его. И из-за этого он ненавидел себя еще больше. Он привык к ненависти, но не привык к чьей-то любви. Его голос сорвался от сдавленных слез. — Я хочу умереть... очень сильно...       ...чтобы не причинять боль своей жизнью...       У Мин придвигается ближе, прижимаясь грудью к спине принца, и он крепче обнимает ее. Тело дянься так идеально прилегает к его телу. Сердце У Мина сжимается, и он не хочет ничего, кроме как оградить своего принца от всего на свете, защитить его от мира. Он зарывается лицом в изгиб его шеи, шепча. — Не говори так. Я не могу потерять тебя, только не снова, — хрипло говорит он.