Умный в гору не пойдёт

Эта гора — меч Эскалибур, кольцо всевластия, философский камень в мире гор, и хороша она всем: и местоположением, близким к спавну, и внешним видом с красивым плато и бородой из елового леса, и поющим водопадом в гроте, и большими залежами железа и угля. Единственным её недостатком была спорная принадлежность: таблички стояли с двух противоположных сторон, поставлены были в один и тот же день, и выяснить, в чьей она собственности, всё никак не удавалось: и Модди, и Пугод упёрлись в свою правоту. — Предлагаю решить вопрос по-мужски, — решительно произнёс Модди, когда Пугод в третий раз за день заявился к нему на базу выяснять право владения горой. — Это как? — Дуэль! — торжественно объявил он. Пугод скептично прыснул. — Ты сильнее, я быстрее: мы выйдем в ничью, как в прошлый раз, и в позапрошлый, и в позапозапрошлый, и в… — Не-не-не, — нахально вмешался Жираф. — Я предлагаю вам другой способ. Покер! — откуда-то из кармана он вытащил на свет божий колоду, подкинул её в воздухе: карты изящной стопочкой вернулись на место. — Пугод мухлюет, что твоя цыганская дочка, — презрительно отверг эту идею Модди. — Хорошо, гонки? — На элитрах? — тут же загорелся восторгом Пугод. — На лошадях, — насмешливо встрял в диалог Секби и гордо добавил: — Наш замечательный ипподром всегда готов вам услужить по разумной цене! — Изыди, рекламщик! — отмахнулся от него Модди. — Ещё на свиньях предложи! — А что? Отличное транспортное средство, — хохотнул он. — На опыте проверено. — Вы ну вот вообще не помогаете! — рассердился Пугод. — А вы поженитесь, и гора будет общая, — посоветовал Жираф самым серьёзным тоном, на который был способен. Пугод притих. — Ты что, действительно это обдумываешь?! — возопил Модди, заметив задумчивый вид собеседника. — А что такого? — не смутился Пугод. — Выгодное предложение со всех сторон, как ни крути! — Опять ваше гейство началось, я сваливаю, — скривился Секби. — Правильно боишься, это заразно, — мерзко захихикал Жираф. Секби скорчил досадливую рожицу и вскочил на коня. — Бывайте, товарищи! — махнул он рукой. Ему в спину раздалось нестройное трёхголосое «пока». — Так что делать будете? — обернулся к Модди и Пугоду Жираф. — Мне уже откладывать алмазы на свадебный подарок? — Да! — Нет! Жираф бессовестно рассмеялся. Спорщики переглянулись, и от контраста выражений их лиц смех задушил всех. — Ну, моё дело предложить, — пожал плечами Жираф. — Как надумаете, свистните, я занимаю должность тамады заранее. Он, отправив первый фейерверк в воздух, позерски отсалютовал им и пропал под облаками. Пугод громко, с надрывом вздохнул, обнял себя за плечи, пряча глаза под полой шляпы. — Не надейся, я тебе за красивые глаза и грустный вид гору не уступлю, — не повёлся Модди, бросивший на него короткий взгляд. Спина под пиджаком напряглась, всем своим видом выражая недовольство. — Ну вот что ты в неё вцепился! — не выдержал Пугод. — А ты чего? — сощурился Модди. — Тоже не хочешь признавать, что я был первым! — Не был ты первым! — в очередной раз застонал Пугод. Потом вздрогнул, хитро улыбнулся, и в глазах промелькнуло что-то такое, что Модди тут же почувствовал себя кроликом, замершим перед коброй. — Что ты задумал, чудила? — напрягся он. — Ничего! — ангельским голосом отозвался Пугод и сделал шаг поближе. Модди опасливо сглотнул, для профилактики на полметра отходя. Пугод задумчиво просканировал его взглядом, жалобно попросил: — Заваришь чай? Горло болит. — Естественно болит, столько-то тараторить! — возмутился Модди, но кивнул головой в сторону дома. — Заходи, что с тобой ещё делать. — Спасибо, я всегда знал, что на тебя можно положиться! — просиял Пугод и по-хозяйски проскользнул на кухню, точно зная, где что находится. Модди проводил его взглядом, смутно что-то подозревающим, но пожал плечами и проследовал за ним. Пугод успел запрыгнуть на стол и сидел, дрыгая ногой, в ожидании того, когда за ним поухаживают. Модди замер в дверях, за этой картиной наблюдая: выглядело чересчур по-домашнему — вон, и пиджак скинул, и шляпу, сидит, дёргает лодыжкой с выступающей тонкой косточкой, без слов хвалится носками с жабками. В груди зажмурилась нежность, заставила улыбнуться. Пугод на него обернулся, в ответной улыбке расплылся — глаза в глазах застряли, и Модди, как околдованный, подошёл к нему вплотную. Рука почти завибрировала, зачесалась — настолько сильно захотелось его коснуться. И кто он, собственно, такой, чтобы сдерживаться от искушения? Пугод полуприкрыл глаза, подсматривая из-под ресниц, когда до его щеки осторожно, словно он мыльный пузырь, способный с лёгкостью лопнуть, дотронулась рука. Пальцы провели до виска, скользнули в волосы, ласково и аккуратно их сжали. Тёплое дыхание ошпарило губы, и Пугод за секунду до поцелуя уклонился, отстранился и капризно напомнил: — А чай сегодня будет? Модди с полминуты ошалело от такого перепада настроения хватал ртом воздух, а потом слабо кивнул, возвращаясь с небес на землю, и покорно поставил на плиту чайник, достал любимую чашку Пугода, кинул туда пакетик с заваркой. — Так что, гора моя? — невинно уточнил Пугод, и Модди вдруг понял, что конкретно он задумал, но вида не подал. — Ещё чего! — отозвался он, услышал сзади горестный вздох. — Почему у меня нет никаких привилегий! — возмутился Пугод. Модди вскинул бровь, красноречиво в его сторону посмотрел. — Что?! — непонимающе вскинулся он. — Я с тобой сплю, это уже привилегия, — рассмеялся он. — Это не ты со мной спишь, а я с тобой, большая разница! — азартно выпалил Пугод. — Да ну? — заливая в чашку кипяток, флегматично произнёс Модди. В голову стукнула идея, и он спросил: — Тебе разбавить? — Будь так добр, — фыркнул Пугод. — Водой, молоком? — перенеся горячую чашку на кухонный островок, задал вопрос он. — Водой, я же не извращенец! — Ой ли! — не поверил Модди и, беря кувшин, якобы случайно споткнулся, выплёскивая на себя воду. От этого простого действия футболка, надетая в жаркую погоду вместо свитера, тут же намокла. — Ох, какой я неловкий! Пугод подозрительно за ним взглядом проследил и громко сглотнул, когда Модди футболку с себя стянул, оставаясь с обнажённым торсом. — Ты же не смутишься, да? — для проформы уточнил он, добиваясь заворожённого кивка в ответ, и намеренно мышцы напряг, памятуя о восторженных отзывах на его тело. В эту игру можно с интересом играть и вдвоём. Его манёвр стоил всех усилий: Пугод пропустил мимо ушей пространную речь о запланированном ивенте Жирафа и за всё время сделал только пару глотков, почти слюной на него истекая. Это было заметно и по взгляду — жадно потемневшему, горящему — и по отсутствию привычных перебиваний. — Так… Что там с горой? — подловив момент откровенного залипания, напомнил Модди. Пугод вскинул на него глаза почти обидчиво, поджал губы. — Моя гора, не уступлю, — пробурчал он упрямо. — Жарко тут у тебя, — подметил он и невзначай галстук стянул, расстегнул пару пуговиц, ключицы обнажая. Модди в тот же миг себя почувствовал вампиром, страдающим жаждой: зубы заныли от желания выпирающие косточки покрыть укусами, облизать языком. — Наверное, потому что ты рядом, — стрельнул он глазами, и голос приобрёл привычную томность. Модди подошёл к нему на расстояние вытянутой руки: слишком далеко, чтобы коснуться, и слишком близко, чтобы продолжать притворяться, что это обычный разговор, не претендующий на что-то большее. Пугод дёрнул ногой, на секунду коснулся бедра пальцами, якобы случайно и по косой. Приём был прочитан, но Модди, к своему стыду, повёлся, шагнул ближе, попадая в капкан. На его пояснице тут же оказались скрещены лодыжки, а руки Пугод разместил на его плечах, едва не урча от удовольствия. — Ты очень красивый, — в сотый, нет, даже, наверное, тысячный раз сообщил Модди проникновенным, низким голосом, опёрся руками по обе стороны, создавая собственную ловушку. — Правда? — от каждого такого комплимента искреннее неверие вырывалось из Пугода, а взгляд становился каким-то чересчур открытым, недоверчивым, но желающим доверять. — Правда, — выдохнул Модди и несдержанно подался вперёд, чтобы поцеловать, но оказался опять ни с чем. Пугод заулыбался, откинулся назад, задрал голову, сверху вниз за ним наблюдая. И это было началом конца: в поле зрения попала беззащитная шея и острый кадык, и Модди только и мог, что водить по ней взглядом, изо всех сил стараясь оставаться на месте. Краем глаза заметил, что Пугод облизнул губы и задышал тяжелее, сам еле как сохраняя самоконтроль. — Модди… — произнёс он одновременно жалобно и требовательно, и жилка на его шее забилась быстрее. Весь мир сузился до пульсации сонной артерии, и Модди неотвратимо затягивало в чёрную дыру из желания, страсти и нежности, а все усилия рассеялись прахом по ветру, когда Пугод судорожно втянул в себя воздух. Модди всё-таки не выдержал: рывком дёрнулся вперёд и вгрызся в трепещущий бугорок, чувствуя, как чужие пальцы в его волосы зарываются, тянут на себя ближе, подтверждая, что он тоже ждал и тоже еле терпел. Остатки гордости растворяются в тихом стоне Пугода, и губы плывут с шеи на ключицы, оттуда — на подбородок и скулу, покрывая каждый миллиметр нежной кожи безответными поцелуями. Его лицо обхватывают, чуть-чуть отстраняют, чтобы в ту же секунду куснуть кончик носа, заставляя фыркнуть и задохнуться теплом в груди, потом мазнуть по щеке и обхватить зубами мочку уха. — Так… — вкрадчивый шёпот опалил ухо, язык прочертил по мочке мокрую дорожку. — Гора моя? — Да чтоб тебя! — взорвался Модди и, не в силах больше терпеть, сдался, признавая поражение: — Да твоя, твоя, только дай тебя поцеловать! Пугод усмехнулся самодовольно и наконец позволил поймать свои губы жёстким, жадным поцелуем.