назвать собой

кем ты являешься, когда пытаешься забыть самого себя? кем являешься ты, когда бежишь от самого себя? когда ты ненавидишь то, кем ты являешься на самом деле. всё начинается с осознания того, что ты делишься на несколько частей. хочешь ты того или нет, ты будешь осознавать, что есть ты, а есть "ты". и кто из них тебе нравится больше всего, выбирать прийдётся самому. например, когда ты - глупый фермер без будущего. неудачник, что всю жизнь провёл в работе на семейной ферме, и должен будет провести там ещё столько же, а может и больше. бьёт по психике нещадно осознание того, что бежать некуда. это судьба твоя, долг твой, это было предначертано тебе ещё до твоего рождения. мать работала на ферме, отец работал на ферме, брат работал на ферме, и ты будешь. ты не особенный, и не тебе менять судьбу. ты - просто тень. ты ничего не значишь. пропади ты сегодня, а завтра одноклассников твоих спросят: "знали такого?", а ни один из них ответить не сможет. ну был, учился, жил себе, не более. подвигов не совершал, душой компании не был, да и ценного вклада в коллектив не приносил. пропал и ладно, звёзды с ним. это жалко, мерзко, глупо. смотреть в зеркало и ненавидеть, смотреть и разбивать. а костяшки болели. костяшки жгли, стекала кровь, и в отражении осколков видел взгляд. свой или "свой", ещё неизвестно. просто взгляд. горький, полный обиды, злобы, желчи. зеркало пришлось убрать, а руки порезались лишь больше. пришлось купить новое. разбей ещё, сломай ещё! давай же, умник, что застыл? разбей больше зеркал, ещё покричи, пореви, разбросай вещи, ну же! ты ведь такой не импульсивный, ты ведь такой умник. ты - разочарование. заставлять других смеяться - это хорошое умение, но есть разница между тем, когда смеются с тобой, а когда над тобой. они не стеснялись смеяться в лицо. не стеснялись хохотать, показывая пальцем, и знали ведь, что всё для них пройдёт гладко, что не ответишь, даже в глаза не посмотришь, и на деле будешь даже готов начать извиняться за то, что ты такой. за то, что жалкий, что не крутой, что не заслуживаешь в свою сторону ничего кроме желчи, желчи, желчи. и смех и жалость и отвращение. тебе - стыдно. стыдно за то, что среди всех она выбирает тебя. за то, что вынуждена терпеть тебя и твои загоны, за то, что не можешь ей доверять. она так близко, но так далеко. тебе стыдно. стыдно за то, что появился в её жизни, что случайно зачем-то привязал к себе, и теперь ей будет больно, если ты вдруг пропадёшь. лишь кучка пыли, а слёз то сколько, горьких. заставить её плакать - это худшее, что можешь сделать ты в своей жизни или после неё. тебе - стыдно. тебе - страшно. что будет завтра? а будет ли завтра? ты не знаешь, останется ли она с тобой завтра, или же сегодня был последний ваш совместный день, а завтра она вдруг поймёт, что ошибку совершает. вдруг одумается, и затем уйдёт. может, попрощается, а может и нет. и в спину ей ты извинишься. за то, что не был достаточно хорошим другом. разочарованием был, точнее говоря. тихий, робкий, готовый заплакать от любой мелочи, такой жалкий-жалкий, совсем ещё ребёнок. ты ненавидишь себя. так жарко ненавидишь, больше, чем мог бы кто-либо другой. рука фантомно помнит боль, но уже не разбивает. просто ложится на зеркало, поглаживает отражение, но не нежно, а с отвращением. так мерзко. мерзко трогать, видеть, слышать. и в этот момент можно лишь представить, насколько же ты мерзкий для других окружающих тебя, если уж ты сам ощущаешь тошноту, потребность блевать, когда смотришь на себя так долго, пристально, осуждающе. наконец-то приняв душ впервые за долгое время, не вылезаешь с него несколько часов. брат уже начинает колотить в дверь, говоря о том, что воду оплачивать ты будешь сам, раз уж решить заделаться в подводного обитателя, но тебе вот всё равно. мочалкой трёшь одно и то же место, до красноты, до боли, натираешь всё тело, а пену смываешь по несколько раз, но ощущение грязи так и остаётся. всю эту мерзость с себя не смыть. и тогда, ложась в свежие постиранные простыни, одетый в свежую одежду, ты смотришь в потолок. рассматриваешь звёзды, что клеил сам, и хоть и видел ты их уже тысячи раз, всё равно смотришь с надеждой, такой сильной надеждой. и в этот момент начинаешь мечтать. что, быть может, есть "ты". второй "ты", которого просто нужно раскрыть. не мерзкий, не жалкий, не смехотворище. тот "ты", которого будут любить, на которого будут равняться. все будут шептаться за "твоей" спиной снова, но теперь лишь с восхищением. "ты" - громкий. обаятельный, смешной в хорошем смысле слова. поверить не можешь, что дошёл до этого. вечные игры так хороши. а смех, истории, что придумываешь, и все-все эти развлечения, заполняют пустоту внутри. "ты" - больше не один. в любом месте узнают, руку пожмут, поинтересуются, как же дела. и есть с кем выпить, есть с кем посмеяться, и всех их так много, что времени на тёмные мысли затем не остаётся. это приятно. смотреть в зеркало, и не думать о том, как отвратно ты выглядишь. рука сама тянется поправить шляпу, а тень так сильно придаёт тебе.. мужества, что ли? загадочности. ты так хорошо выглядишь в пончо, кто бы мог подумать. уже не вызывает ненависти, и нет необходимости заставлять себя чувствовать боль на костяшках. "ты" - образец для подражания. такой искренний, весёлый, сколько же в тебе энергии! делаешь вещи, большие вещи, и так сильно заботишься и переживаешь за своих друзей. как можешь ты потом считать себя плохим монстром? ты вдохновляешь, ты смешишь, веселишь, ты отвлекаешь от проблем, и это тебе нравится. тебе нравится быть тем, у кого всегда всё хорошо. ты любишь это чувство. так беззаботно проживать дни, и быть небольшим лучом света для той, кто тебе дорог. она гордится. и в этот момент даже страх того, что завтра она уйдёт, ненадолго расстворяется. пустоту внутри заполняет вера, надежда, и ты начинаешь верить в себя, в будущее, в то, что всё будет хорошо. ты хочешь назвать "себя" собой. стар так хорош. быть старом приятно, так приятно, и душу греет. ты так привык к этому образу, весёлому и беззаботному, но в то же время появился страх другой. страх того, что "ты" это не ты. "тебе" - страшно. шляпу снимать перестал так упрямо, иногда даже засыпая в ней. зеркала выносимы только тогда, когда смотришь не напрямую. бежать приходится ещё быстрее, убегать и прятаться как трус, коим был ты всегда. лишь бы не остановиться, лишь бы не догнали собственные мысли. думать страшно лишь потому что тогда ты вспомнишь. а вспомнить страшнее всего. вспомнить страх, боль, отвращение. как давно "ты" не чувствовал тошноты от одного только взгляда в зеркало? ты это ненавидишь. ненавидишь то, кем ты являешься. ведь ты не знаешь, кем. и что ты можешь назвать собой? умываясь, ты снова выходишь в свет, и все любят тебя, восхваляют, одаривают похвалой. а тебе страшно. вдруг сегодня последний день, а завтра она уйдёт? а она уйдёт. ты не знаешь, почему ты так в этом уверен, но считаешь это правдой - она уйдёт. зачем кому-то такому идеальному, как она, тратить свою жизнь на тебя? зачем смеяться с тобой, и зачем делиться своими переживаниями? со всем дрожащим страхом внутри ты понимаешь лишь то, что ты не можешь подвести. разочаровать не можешь. как только покажешь слабость, как только станешь неудобным, она уйдёт. а потерять её воистину страшно. и затем, делая глубокий вдох, ты расплываешься в улыбке. смеёшься, шумишь, забавляешь. а горько так. а страшно то.. назвать собой можно что угодно, обещаю. я назову. всё, что тебе понравится, собой назову. что хочешь, то и будет мной. я буду тем, кто нужен, тем, кто нравится, кто весел, беззаботен. я буду храбрым, буду сильным, или хотя бы притворюсь таким. я буду. только пожалуйста не уходи.