Список на лето

это не первое и не последнее утро, что я тебе подарю

мы слишком молоды, чтобы вести себя мудро

я знаю, что говорю

это не первое и не последнее утро

никто не отнимет их

мы подозрительно мудрые для молодых

(дайте танк(!) – утро)

* * *

В душной комнате небольшой двушки, которую Арсений снимал напополам с соседом вечерело. Всё, больше там ничего не происходило – скука смертная. Сказать, что уныло втыкающий в телефон Арсений создавал в ней активность, язык не поворачивался. Ещё позавчера он прыгал от счастья, потому что сессия была наконец закрыта, и, между прочим, вполне неплохо – всего три отметки «хорошо» среди остальных «отлично», а сегодня… Сегодня ему как-то грустно и скучно. Мозг, ещё не успевший понять, что от него больше не требуют никакой зубрёжки и впихивания невпихуемого за пять минут до экзамена, был настроен на активную деятельность. Только никакой деятельности не намечалось. Он даже решил поискать вакансии с подработкой на лето, и даже откликнулся на пару, но ведь и это тоже не годится. Нельзя же все оставшиеся два месяца лета провести на работе, а само лето так и не увидеть. Нужно что-то ещё, и кажется… да, это точно оно! Если Арсений не идёт к досугу, то досуг идёт к нему – список «100 дел, которые нужно сделать до конца лета» явился перед ним как луч света в темноте, оказался, как Сюткин, «то, что надо»! Конечно, выиграть роскошный круиз было бы намного лучше, но вы поймите: он бедный студент, которому о многом мечтать вредно, а простые радости – это уже что-то, особенно, если они почти или полностью задаром. Но чем больше он вчитывался в список, тем больше эта затея начинала его расстраивать – слишком много пунктов, где нужна компания. «Устроить с друзьями…», «переночевать у друзей», «попеть под гитару у костра» и т.д. Отдельно резануло «устроить летнюю фотосессию» – где он найдёт такого дурака, который согласится его фотографировать? И чтобы внести ясность, Арсений не одиночка, просто все его ближайшие друзья либо уже разъехались, либо сидят на чемоданах, отсчитывая часы до прибытия домой, а просто приятели для такого не подойдут. Сам он остался здесь и не полетел в родной город, потому что прошляпил нормальные билеты, да и на майские приезжал – считай недавно совсем был. Так вот возвращаясь к списку. С бегом по утрам, прогулкой под дождём и каким-нибудь собиранием кубика-рубика, он и в одиночестве справится. А как двадцатилетнему лбу самозабвенно ловить бабочек в одиночестве? Какой смысл одному устраивать пикник на природе и строить дом на дереве? Посидев немного обиженной букой в обнимку с коленями, Арсений решил, что начать нужно с малого. Люди потом найдутся, а он у себя есть прямо сейчас, поэтому и начать можно с дел на одного. Вот завтра встанет в 8:00 и пойдёт бегать. А на сейчас самым подходящим из всего перечня выглядит «делать бумажные самолётики». «Что может быть проще самолётика?» – подумал Арсений и принялся вспоминать ту самую схему из детства. Но получившееся нечто было другого мнения о лёгкости и оказалось совсем не способно к полёту, максимум – к странным разворотам в падении. Издевательства над листом продолжились, пока некоторые его места не стали похожи на тряпку от количества сгибов. Отчаявшись, он полез искать что-то приличное в интернете. В итоге, спустя час ресёрча и внимательного складывания по инструкции, у Арсения имелось семь разных самолётиков, отличавшихся размером, шириной крыльев, формой носа, и наличием или отсутствием всякого рода загибчиков и надрезиков. С этим достоянием бумажной авиации он направился к подоконнику, чтобы места для тестирования самолётов было побольше, и стал запускать их в сторону двери. Первые два его не впечатлили – летели чуть косовато и не сказать, что далеко. Третий был вообще отвратительный. Хоть и симпатичный, по остальным качествам он напоминал его первую, теперь уже измятую, пробу. Зато четвёртый оказался хорош, и даже покинул пределы комнаты. Врезавшись во внезапно появившегося соседа... Увлёкшись, Арсений как-то не обратил внимание на посторонний шум, который оказался звуком открывающейся двери, и не заметил прихода того, кто с перепугу уже орал на него: – Твою мать, Арсений! Я тебе этот самолётик в жопу засуну, — от двухметрового человека и правда звучало угрожающе, но весь эффект сбивался тем, как он сдувал падающую на глаза кучеряшку. – Я и так вчера из-за твоей лужи в ванне чуть не навернулся, так он ещё и самолётиками в меня швыряться начал! В ответ на свою тираду, Антон, вместо хотя бы малейшего раскаяния, неожиданно увидел в глазах напротив нехороший весёлый блеск. Цель была обнаружена и цели было не спастись. – Во-первых, добрый вечер! – Арсений расплылся в улыбке и продолжил как бы непринуждённо, – Шаст, скажи мне, у тебя какие планы на лето? – Добрый, – ядовито выплюнул он, потому что именно таким вечер и был до неожиданного авианалёта и этого диалога. – Да никаких… У меня работа, а отпуск только на сентябрь получилось взять – Антон отвечал с подозрением, потому что с соседом они не были близки, так к чему допрос? – Ну выходные же у тебя есть? Свободное время после работы? – Ну, есть… – Ну скучно же? Как будто лето мимо проходит, нет? Ты ещё и со своей удалёнкой вечно в четырёх стенах сидишь, – а в глазах надежда. – Да так, нормально… – растерялся было Антон, но терпение кончилось, и он снова взъелся, – Арсений, тебе что он меня надо!? Прицепился как банный лист. Ты личным аниматором решил заделаться? Так я тебе платить не буду, и не думай, – Арсений даже удивился. Он правда помнит, о его поиске работы?.. Вскользь же только упоминал... Что ж, это было мило. Когда идея ввязать Антона в выполнение «100 дел…» только пришла Арсению в голову, она показалась ему гениальной. Но с каждой секундой разговора уверенность всё уменьшалась, хотя он и старался не показывать этого. Всё-таки отношения с соседом у него были далеки от дружеских. Но он, вроде, неплохой парень, съезжать никто не планировал, так что это отличный повод сблизиться. Сблизиться – это в смысле подружиться, хотя… Ладно, сейчас уж точно не об этом. Арсений, не ожидавший такого нападения, уже секунд пять смущённо тупил собеседнику в носок – прикольный, с динозавриками – но нужно было уже что-то отвечать. – Не надо мне платить! В смысле, я не собирался быть твоим аниматором. Ты совсем уже? Я просто… – он вдохнул и выдохнул, собираясь с духом, потому что сейчас идея начала казаться совсем глупой, – нашёл список дел на лето... Он прикольный! Там ничего прям сложного, просто чтобы досуг разнообразить. А одному как-то… Не то. В общем, хотел предложить выполнять пункты вместе. Что думаешь? – Арсений закончил на одном дыхании, неловко жестикулируя руками. Честно, Антон ожидал чего угодно, но не это. Он посмотрел на этого неугомонного как будто даже ласково, но и не без издёвки: – Арс, ты серьёзно? Какой, в жопу, список дел на лето? Тебе что, пять лет что ли? – Ох, зря… Арсения такая необоснованная предъява совсем не обрадовала. – Мне пять!? А на ком сейчас носки с динозавриками? Кто на ночь таскает с кухни молоко с печеньками? Спойлер: не я, – последнее предложение он выплюнул, чётко разделяя слова. – Ты думаешь, что я не вижу, как стабильно на ночь глядя пропадают именно эти два продукта!? Я может просто хочу радоваться мелочам жизни, а не соскуфиться в 21 как некоторые! – На самом деле он не думал, что Антон начал скуфеть, и вообще-то только что сам называл аргументы, почему тот ребёнок. Но всё это неважно, потому что драма сама себя не создаст. – Ну что ты за человек, а? – обречённо вздохнул, закатывая глаза, Антон. – Ну хочешь, потом поговорим, дай я хоть отдохну – пришёл же только! – Поговорим! – Арсений, чуть задрав подбородок, смотрел на него с довольной улыбкой и лисьим прищуром на лице. Почему-то он уже чувствовал, что победа будет за ним.

* * *

Проснулся Антон раньше планируемого из-за нарочито гремящего всем чем можно и нельзя – например, бумажными салфетками и махровым полотенцем – Арсения. Тот уже собирался на утреннюю пробежку. Каким-то чудом ему и правда удалось уболтать Шаста на свою затею со списком. Ладно хоть от пробежек удалось отмазаться – сказал, что у него колено больное, что почти правда, и что невыспавшийся он в сто раз сварливей, что полностью правдиво. Сам согласился, а теперь был не рад. Да, у него действительно были выходные и свободные часы после работы, но он вообще-то планировал целиком посвятить это время четырём вещам: сну, прохождению игр, просмотру футбольных матчей и опять сну. Встречи с друзьями опционально. Может в чём-то сосед и был прав, упрекнув вчера в оскуфливании. Но Антона всё более чем устраивало. И вообще, скуфость – не порок, большому скуфу – большое плавание, не родись красивой, а родись скуфом и, в конце концов, скуфов по осени считают. А ещё с Арсением было странно. Его много как-то, и это при том, что Попов вечно где-то носится: он если не на учёбе, то в вузовском театральном кружке, если не в кружке, то просвещается в театре или музее, проверяет за сколько сможет пройти от одного конца города до другого, собирается с друзьями на заброшку или крышу, колесит по лесопарку в поисках белок и, откуда-то, зайцев или прочёсывает каждый уголок ТЦ в поисках новой одежды. Но когда он дома, не заметить нельзя. Вроде бы ничего такого, но... То гремит с утра, как сейчас, то жалуется, что тюбик зубной пасты опять не закрыт (она убежит что ли, в самом деле?), то ему душно и нужно понаоткрывать все окна (Шаст потом сопливит весь оставшийся день, а попросить так не делать почему-то неловко), и самое классное – Арсений, кажется, примерно всегда в ванной, и баночки-флакончики эти его повсюду стоят. В особо плохие дни бесит даже то, как он волосы свои вечно поправляет, откидывая назад. Они у него, блин красивые ещё, как у диснеевского принца... В общем зараза. Но надо признать, зараза обаятельная. Видимо, поэтому Антон и согласился на авантюру. …Ну и, возможно, потому что эта зараза ещё и красивая, и узнать её хотелось получше, но это будет уже слишком много признаний на сегодня. Даже если они делаются самому себе. Когда Антон проснулся второй раз за утро, наконец-то чувствуя себя выспавшимся, сосед как раз проходил мимо его комнаты. – О, Арс! – он хорошенько потянулся и зевнул. – Ты уже вернулся с пробежки? А почему футболка сухая и совсем не пахнет? – Ты совсем дурак? – весь его вид выражал глубокое разочарование умственными способностями своего сонного соседа, хотя сейчас ему больше подходило слово «помятыш». – Это было почти три часа назад, а сейчас уже 11, и я давным-давно переоделся, ты бы при всём желании пот не смог вынюхать, – с этими словами Арсений ушёл к себе, а потом крикнул весело, – а вот тебе сегодня точно придётся попотеть!

* * *

В сегодняшние планы Арсения входило закрыть вместе с Антоном аж два пункта: «устроить с друзьями турнир по бадминтону, теннису, прыжкам на скакалке», в их случае – только поиграть в бадминтон, и «научиться кататься на велосипеде», то есть просто покататься. Второй он мысленно вычёркивал ещё вчера из-за неактуальности, но больше ничего конкретно про велосипеды не было, а кататься хотелось. План оказался надёжный, как швейцарские часы с пометкой «Оригинал», купленные на Озоне в пять дешевле, чем на официальном сайте. А потому дал осечку, как только они приблизились к пункту проката в парке. Арсений не сразу заметил, что его сокомандник по борьбе со скукой с каждым шагом, пройденным по парку до точки назначения, волновался всё больше. Но игнорировать осунувшуюся высокую фигуру, активно крутящую кольца на руках, с чуть поджатыми губами и печальным взглядом больше было нельзя: – Антон, что-то случилось? Тебе плохо? – Арсений заглядывал обеспокоенно голубыми глазами прямо в душу, хмуря брови. – Хах, так ужасно выгляжу?.. – он остановился на месте, в смятении потупил взгляд в землю и, уже подняв голову на Арсения, признался, – сильно нелепо будет сказать, что мне страшно, потому что я катался в последний раз лет в двенадцать?.. – Если эта вся проблема, то не вижу причины для беспокойства, – и улыбнулся, пытаясь вселить оптимизм, – говорят же, что такое, как и талант, не пропьёшь. Ты же умеешь? Не будет никакого подвоха, что тогда в двенадцать лет был твой первый и последний раз, потому что ты въехал в дерево на всей скорости? – Да нет конечно, – Антон легко посмеивался, потому что страх понемногу стал отступать. Арсений тогда подумал, что тому жутко к лицу смех и улыбка. Вопреки собственным ожиданиям, велосипед не вызвал у Антона никаких проблем. Первые пару минут его ещё мотыляло из стороны в сторону, но потом он словился со своим сегодняшним железным конём и ехал уже ровно. Он даже был рад наконец прокатиться. Спустя столько лет ощущение скорости и свободы, которое давал велосипед, оказалось только сильнее. Арсению свою благодарность за организованную прогулку Шаст почему-то так и не выразил. Покататься на великах было идеальным решением: да, на улице было жарко, а солнце пыталось испепелить всё живое, но прохладный ветерок, помноженный на скорость езды, компенсировал всё с лихвой. Вокруг всё зелёное, душистое, бабочки летают, листочки на деревьях шуршат, воздух намного чище чем в городе – ну красота же! А ещё это было менее неловко, чем просто гулять. Сразу есть тема для разговора: велосипеды и всё, что может быть с ними связано. При желании можно вообще молчать, якобы говорить неудобно, в ушах ветер, во рту мошки, людей нужно объезжать; зачем слова, если уже и так заняты как бы общим делом? Ну в общем да, с разговорами было туго, и всеми прелестями велопрогулки парни наслаждались скорее как самостоятельные единицы, хотя и знать, что ты не один, всё равно было приятно. – Аарс! Я больше не могу! – донеслось откуда-то сильно позади. – Говорил же, что с двенадцати лет не катался. Пощади! Не дожидаясь ответа, Антон остановился, бросил велик на землю и привалился боком к ближайшей сосне. Арсению ничего не оставалось, кроме как развернуться и последовать примеру горе-спортсмена. Он протянул Шасту свою воду из рюкзака, потому что тот умудрился прикончить все свои запасы ещё в первой половине их трассы. А она ему была ой как нужна. Так молча и стояли. Один – жадно присосавшись к бутылке, другой – залипая на пышные, стройные сосны, откинув голову чуть назад, так что лёгкие волны волос полностью открывали влажную от пота шею. Спустя пару минут такого созерцания Арсений заметил странно залипший на нём взгляд Антона. Тишина резко стала давить. Он хлопнул в ладоши, рывком отталкиваясь от дерева: – Так, ладно, пойдём пока потихоньку, тут прокат уже недалеко. Мы круг почти закончили... – Спасибо, о милостивый! – усмехнулся Антон, кряхтя последние пару раз, опёршись руками в колени, перед тем, как окончательно собрать себя в кучу, после внезапного спортивного удара. – Так, ну не паясничай! Я не виноват, что ты, оказывается, такой рохля. – Сам ты рохля! – понимания слова достигнуто не было, но, что оно обидное, было определено наверняка. Пока они шли, Арсений думал, что всё это странно. Вроде бы велопрогулка на природе должна бодрить, а всё как в мороке. Он, вроде и шуточку закинет, и ему в ответ, вроде и поговорят немного, а потом опять замокают и неловко как-то. Как будто бы даже недосказанность чувствуется. Нет, наверное, он просто себе надумал лишнего, накрутил – а он, между прочим, не педали, чтобы себя накручивать! Если только немного. Ну вот что идёт не так? Хорошо, возможно, не стоило произносить ту шутку в стиле тупых подкатов, которая звучала как: “Тох, ты случайно не велосипед? А чего тогда такой стройный?”. Арсений так и не понял, почему Антон то ли смутился, то ли сник. Может он мечтает быть мощным мужичищем и случайно вышел оскорблимент? Или просто шутка – хуйня? Ну так хотя бы “стройный”, у него вообще был вариант с панчем “а почему мне так хочется на тебе прокатиться?”, что было бы уже слишком рискованно: не стоит подрывать, хоть и не самые тёплые, соседские отношения тупыми шутками. Но разговор и до этого так себе клеился... Ладно, скорее всего, Арсений и правда просто себя накручивает. Под эти мысли они и добрели до домика пункта проката, так и не сев обратно на велосипеды. После их сдачи и возвращения паспортов, оставленных под залог, Арсений снова оценил состояние своего спутника и выводы были не утешительные. Выглядел он так, будто это велосипед катался на нём, а не наоборот. Стало понятно, что никакого бадминтона сегодня уже не будет.

* * *

Весь следующий день Антон припоминал эту велопрогулку, после которой у него болели, кажется, все мышцы в теле, включая те, о существовании которых он и не подозревал. У Арсения, между прочим, тоже побаливали ноги, но признаваться в этом не хотелось чисто из вредности. Однако, благодаря какому-то чуду, Антон не перестал соглашаться на последующие пункты из списка. Так, за последнюю неделю они позавтракали на балконе, пытались делать фруктовые коктейли, сыграли несколько партий в UNO и рисовали мелом на асфальте. При выполнении последнего, все дети на площадке очень озадаченно разглядывали пыхтящих взрослых дяденек, которые выводили на земле черепашек ниндзя в окружении розовых цветочков, а Антон всё время ворчал, смущённый этим вниманием. Оба художника сошлись на том, что ещё совсем никакие не «дяденьки» и закончат рисунок чисто из принципа, чтобы утвердить своё право делать безобидные глупости. Арсений так и продолжал бегать каждое утро, непременно будя своим шумом соседа. К истории о больным колене он относился с подозрением, держа в голове воспоминания о футболе, в который раз в полгода Шаст собирался поиграть вместе со своими друзьями, и поэтому всё ещё надеялся вытащить Антона однажды на пробежку. На всякий случай, видимо, чтобы жизнь мёдом не казалась. Очень жаль, что пенсию по вредности дают только за работу на вредных предприятиях, а не за вредный характер – Арсению бы пригодилась. Чуть ли не больше того, что выполнение плана продвигалось, хоть и малюсенькими шажочками, его радовало, что они с соседом начинали всё больше общаться. Оказывается, всё это время ему было некомфортно жить под одной крышей с практически незнакомцем, что было дополнительным поводом постоянно «сбегать» из дома. Какое-то «и хочется, и колется, и мама не велит» – человек есть, а поговорить с ним кажется невозможным. Глупо, неуютно... Зато сейчас другое дело. Желать при встрече «доброго утра» и не думать: «Опять ты, я надеялся, ты уже ушёл», для обоих было большим прогрессом. Не совсем ясно, чем были неловкие столкновения руками во время общих дел, после которых хотелось отшатнуться друг от друга подальше. И более долгие взгляды… Нет, Арсений себя опять накручивает, всё хорошо, всё вполне обычно – не с закрытыми же глазами им разговаривать? Но если вдруг что, то это же не страшно?.. Антон домосед, и да, это большая проблема, но жутко харизматичный и красивый. Пора, в конце концов, перестать себя в этом обманывать. Когда фруктовый коктейль чуть не пошёл носом от чужих шуток с яркими отыгрышами, а две подряд партии в UNО были проёбаны по причине: «у соперника очень красивые кудряшки и кисти рук, а ещё он очаровательно фырчит, когда смеётся», игнорировать очевидное становилось всё сложнее. Но Арсений продолжал игнорировать и пока не видел причин, чтобы «не».

* * *

Когда жара держалась уже не первую неделю, было принято решение организовать купание в каком-нибудь водоёме. А то ещё немного и Арсений был бы готов плавать даже в луже, только никакие дожди всё равно давным-давно не шли. К тому же, одной поездкой можно было закрыть кучу пунктов: «научиться плавать» (та же схема, что и с велосипедами), «загореть», если повезёт с пляжем, то «строить замки из песка» и «плести венки», « устроить пикник на природе», «провести весь день на пляже» и, в невероятно крутом стечении обстоятельств, «искупаться ночью». А, ну и не стоит забывать про так и не дождавшийся своего часа бадминтон! Выбраться можно было бы только в антоновы выходные, то есть в субботу и воскресенье, когда выходные у всех поголовно и шансы найти комфортное место на пляже почти такие же как на то, что сейчас пойдёт снег. Не равны нулю, но бесконечно к нему стремятся. Значит, нужно было что-то решать. Решением виделся дикий пляж. После того, как Арсений озвучил совместные планы на выходные, Антон неожиданно засмеялся: – Нет, Арс, я ещё после катания на роликах вместе с поеданием мороженного подумал, что это скорее идея для свидания, но согласился. Но это что? – он высоко смеялся и фыркал, а брови, кажется, пытались улететь – так сильно и часто заламывались. – Не, я, конечно, не отказываюсь, какой дурак откажется купаться? В такую-то погоду. Но это точно из списка дел на лето, а не идей для свидания? Там нет ничего про «проводить закат, держась за руки»? – Да почему это ещё свидание!? Я что ли виноват, что в твоей башке одна розовая вата и пони, что ты всё романтизируешь? – Арсений не знал, что чувствовал, что надо было чувствовать, но транслировал глубокое возмущение. – Ну Аарс, Арс, не обижайся! Поеду я на твоё это свидание, не кипятись! – и ржал дальше. Арс тем временем прописывал ему лёгкий подзатыльник – смеётся он тут, видите ли, ему самому вот ничуть не смешно –, чем спровоцировал абсолютно ребяческую драку минут на пять. И зря... Потому что захват от Антона воспринимался им скорее как объятие, из которого не очень-то и хотелось выбираться, нежели как стандартный приём обездвиживания противника. И, видимо, это нежелание заметил и Антон, потому что спустя секунд пять молча выпустил своего соседа на свободу и глупо хлопал глазами, смотря как тот отряхивается, расправляя одежду. Вернувшись в свою комнату, Арсений думал о том, что может было бы и не плохо, будь это предложение свиданием. Антон, продолжая сидеть на диване и глупо хлопать ресницами (ещё чуток и взлетит), думал, что ничего не понимает и, кажется, пропускает что-то важное.

* * *

Сложно представить как сильно Арсений ждал этих выходных. Он даже купил красивую корзинку и термопакеты для пикника. Затарился продуктами так, чтобы хватило наверняка на весь день, и приготовил четыре полотенца, вместо двух, чтобы не вытираться потом насквозь промокшими. А собирать все нужные вещи он начал аж за несколько дней. Ехать до озера оказалось нужно за три версты, за три пизды. Поэтому всю вторую половину дороги Антон умирал от того, как у него затекли ноги и хотелось в туалет, и выбирал: Арсений всё-таки припизднутый или совсем ебанутый. Ну на кой хуй нужно тащиться так далеко? «Антон, ты не понимаешь, там вода чище, спуск к ней нормальный, людей мало. Это идеальный вариант!» Непонятно, было проклятием или благословением, что этот дурила ещё и водил, а за неимением своей машины расщедрился на каршеринг. Лучше б поберёг деньги, ведь ни на одной подработке ещё не задержался! И выбрали бы они тогда вариант поближе. Пока они разбирали вещи по приезде, казалось, что их даже больше, чем они собирались брать: те самые горы продуктов, корзинка и четыре полотенца, красивые стаканы и приборы с тарелками, чтобы можно было наделать красивых фоточек с пикника, два покрывала – «А вдруг мы первое испачкаем в еде? Антон, ты как хочешь, а я не собираюсь валяться в грязи», непойми откуда взявшийся надувной круг, сланцы, крем с SPF для Антона и масло для загара для Арсения – по словам первого, потому что второй из них решил зажариться заживо. В общем, абсолютно всё, кроме ракеток с воланчиком для бадминтона, о котором так мечтал Арс. И ведь он же их доставал, на каком этапе сборов про них забыли? Честно, было обидно вот так глупо обламываться уже второй раз. А вот Антон ничуть не расстроился, только отмахнулся словами «ну значит такая судьба». Арсений подозревал, что это всё неспроста и тут замешан хитрый план саботажа, но никаких улик против Антона у него не было. Место было красивым. Впереди – маленький песчаный пляж, огороженный высокой травой и камышом и огромное озеро, отражающее солнечное небо как зеркало. Позади – приветливо шумел листвой и птицами лес, к середине лета приобретший уже более сложные оттенки, чем зелёный, вырвиглазно-залёный и салатовый. Если зайти немного в его глубь и уйти от их пляжа правее, то можно было попасть к небольшому обрыву, с которого здорово нырять в воду. Когда они наконец расположились, время уже доходило к двум, поэтому начать было решено с еды. На основном покрывале лежал обрезок бывшего пододеяльника в чёрно-белую, почти тетрадную клетку, имитирующий скатерть. Поверх уже были расставлены контейнеры с различными ягодами и фруктами. Рядышком стояли коробка пиццы и тарелки с круассанами, печеньками и нарезанными помидорами и огурцами. Пить они собирались, конечно же, сок из привезённых стеклянных стаканов. Стоит ли говорить, что все заморочки были идеей Арсения? Шаст бы лучше взял пивка для рывка, а он и взял (только выпьет потом) и пачку чипсов, но он уже уяснил, что спорить с Арсением касательно выполнения намеченной программы было бесполезно. Он смирился и теперь даже радовался, видя на его лице довольную улыбку. А быть довольным тут можно было по праву – картинка получилась практически как из Pinterest. – Аарс! У тебя зелень в зубах застряла – Показывая жестами, он прервал беседу о недавно просмотренной вместе второй части Головоломки. Арсений говорил, что Антон больше радость, тогда как сам Шаст утверждал, что он в последнее время скорее смущение. Зато с тем, что Арсений – один в один брезгливость, никто не спорил. На замечание Арсений неловко прикрыл рот рукой, пытаясь аккуратно выковырять предательский листок петрушки языком. А потом почему-то решил, что сейчас самый момент подразнить своего компаньона: – Мм, Тох, а у тебя на лице, походу, от ягод пятно. Да, вон там, вот ещё... нет, повыше... обратно. Да на щеке! Нет, не всё. И чуть левее ещё! – Почуяв развод Антон решил сам проверить, посмотревшись в экран телефона. – Ах ты, козёл! – он произнёс это как будто больше всем лицом сразу, настолько была живая мимика, сейчас изображавшая крайнюю степень обличения и азарт: рот изумлённо раскрылся, брови взлетели вверх, а глаза блестели весельем. – Ты у меня щас получишь, баклан! – и кинул в него своим тапком. Началась шуточная потасовка, в которой летело всё подряд, включая крики Арсения: «Только не еду, пожалуйста!», «Да блять, ну не разлей!». Пик драки наступил, когда Антон побежал к озеру, чтобы начать брызгаться прямо оттуда, но не учёл, что по пятам шло ответное наступление, которое прямо сейчас валило его в воду. И себя… Себя тоже валило в воду, потеряв равновесие. И раз терять было уже нечего, то сражение продолжилось прямо там. Спасибо, что футболки и обувь давно сняли из-за жары и сидели только в одних купальных шортах. Со стороны они выглядели как дети переростки: орали, визжали, конечности всплывали и тонули то тут, то там, а брызги от них летели в радиусе не меньше пяти метров. Наверное, они и были ещё детьми, и что-то подсказывало – в этом раскладе всех всё устраивало. Весь день они купались, загорали, ели, болтали ни о чём и обо всём сразу и так по кругу. А ещё, всё же построили пару песочных замков. Время уже шло к закату, но парни до сих пор не собирались домой: Арсений так и не передумал на счёт ночного купания, только Шаста уговорить не смог – тот слишком мерзлячий для таких подвигов. Поэтому теперь они сидели возле обрыва на втором, запасном, покрывале и смотрели как постепенно догорает небо, окрашенное, как и всё вокруг в розово-золотой. К тёмному вечернему лесу не поворачивались, тот больше не выглядел дружелюбно, но они предпочитали его игнорировать, чувствуя, что есть друг у друга, что сейчас никто из них не один. «Не один» не только физически, но и как будто душевно. Насыщенный день и красота момента подразморили Арса, и он опустил свою голову на удачно расположившееся справа от него плечо. – Арсень, мне твои волосы шею щекочут, – было и правда щекотно, но больше напрягало то, что сердце пыталось биться то через удар, то быстрее нужного, из-за чего приходилось сдерживать дыхание, чтобы не вызвать никаких подозрений. – Мгм... – И ты не поднимешься, так? – он тяжело вздохнул. – М-мм... – ему промычали отрицательно. – Ты же не скинешь. – Не скину, – подтвердил Антон, прекрасно понимая, что это и не было вопросом. Когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, они забрали с импровизированной смотровой точки свои вещи, вернулись на пляж, и Арс сразу ушёл купаться, чтобы не затягивать ночные посиделки ещё дольше. Пока он рассекал руками толщу воды, плавал и барахтался на месте, иногда что-то весело выкрикивая, Антон любовался им. Отблесками света на мокрой коже, тем как он откидывает волосы назад, когда выныривает, его пластикой движений. В общем, Арсением. Он и не заметил, как всё это произошло. Раньше он только бесился с Арса, а тут вот... И просто решил принять это как данность. Вылезши из воды, Арсений направился прямиком к их привалу, накинул, подготовленное для него сухое полотенце, и резко сел, вплотную прижавшись к Антону. Было ли это лишним? Возможно. Но пока был легальный повод сделать это, он не планировал отказывать себе в маленькой радости. Кстати говоря, Антон был вообще-то и не против. В нём как будто проснулся материнский инстинкт, и ему хотелось помочь заколдованному в ледышку чуду как можно скорее отогреться, оттаять. Обтирая продрогшую фигуру и подтаскивая ему сухую одежду, Антон думал, что хотел бы всегда защищать и оберегать этого дурака, если только будет такая возможность, если ему позволят. Потому что такая птица не каждому дастся в руки, но пока ему, кажется, позволяли, и он был этому рад. – Арс, спасибо тебе, что притащил нас сюда. – Он рассмеялся, увидев удивлённый взгляд, – да не смотри ты так, я не переохладился и не заболел. Правда круто было! Красотища такая вокруг, вода и ни одного человека кроме нас. Да и вообще… я раньше не говорил, но очень тебе благодарен, что ты всю эту тему с летним досугом устроил и меня втянул. Я ж сам не заметил как вечно дома прозябать начал, костенеть. Да, я скуф, признаю. Но ты!.. Ты заставляешь меня расшевелиться, это вообще неоценимый вклад. Спасибо! И кстати, я ж пиво своё так и не выпил, хочешь обратно я проведу? Арсений слушал со смущённой улыбкой. Ему вообще-то казалось, что заслуги преувеличены, но слышать это было безусловно приятно. – Да ладно тебе, не такой ты и скуф! А так, пожалуйста. И мне ж самому это всё в кайф, здорово, что я смог найти в тебе компанию и это тебе ещё и помогает как-то. А про вождение – ловлю на слове! Шутки шутками, а Антон был бы рад, если бы это было свиданием.

* * *

– Еба-ать, это что за вкуснотища такая? – послышалось из прихожей как только захлопнулась дверь. Густой запах горячего варенья окрылял Антона не хуже Red Bull-a из рекламы. Он рванул на кухню так, что чуть не пропахал носом землю, когда пытался скинуть с ног кроссовки. – Ебать… И как же мы будем красотищу такую отмывать?.. Половина кухни и весь Арсений были забрызганы, а местами залиты, наверняка въедливым, красным соком вишни, которая сейчас и варилась на плите, побулькивая себе, как ни в чём не бывало. Не повезло не только столешницам и стенам, но и полу с паласом – на него вообще, кажется, просыпали горсть ягод, которую после весьма удачно раздавили ногой. Вкупе всё выглядело как место особо жестокого убийства, а Арсений был похож на того, кто это преступление сейчас совершит, если произойдёт ещё хоть одна неприятность или будет произнесено хоть одно неверное слово. Красное от брызг лицо, покраснело ещё сильнее, наливаясь кровью от смеси злости и стыда, грудная клетка тяжело поднялась, ноздри раздулись. Голос на выдохе выдавал всю измученность и приближался к истерическим ноткам: – Ради всего святого, не говори мне ничего и не путайся здесь. Я закончу, немного передохну и уберу. – Я… – Иди, – тут же перебили ледяным тоном. – Ладно. Однако уже через пять минут его попросили вернуться обратно. Никогда раньше Антон не мог бы обрадоваться перспективе уборки на кухне или помощи с готовкой, но тут у него аж на сердце отлегло. – Шаст, подойти, пожалуйста, мне надо варенье по банкам разлить... Нужна помощь, пока я ещё чего-нибудь не разлил и не разъебал... В тишине, прерываемой только краткими указаниями Арсения, они закончили с вареньем, разлив его в три двухлитровые банки, и после начали понемногу очищать несчастную кухню. Молчание прервал Антон: – Тебя всё ещё не трогать или уже можно спросить, что тут стряслось? – Как видишь, я варил варенье, – неудовлетворённый ответом Антон выгнул вопросительно бровь как бы говоря: «Я что, похож на дебила? Нормально давай». Великий мученик, а именно так сейчас выглядел обычно жизнерадостный и активный юноша, вздохнул, – по-нормальному и сначала? Ладно. Я вышел в магазин за хлебом, а там по пути бабулечки ягоды продавали, а у меня как раз был пункт с вареньем и закатками на зиму… Ну вот я вишню и взял. Ещё вспомнил, что нужно ж косточки выковыривать чем-то. Купил шпильки для волос – у меня так мама делала – еле нашёл ещё. Правда, хлеб забыл. Блять, только сейчас про него вспомнил… – и вздохнул ещё тяжелее и горестнее, чем до этого. – Ну короче да, варил варенье… Пока все косточки достал, забрызгал всё вокруг. Мне один раз в глаз попало, думал ослепну, до сих пор как песка насыпали!.. Какую-то часть ещё просыпал, пока из одной миски в другую перекладывал, не заметил, потом встал!.. – и замолк. – Шаст, я больше не могу, я устал. Вместе с последними словами он подошёл к порядком подзагрузившемуся рассказом и, что даже более правдиво, моральным состоянием рассказчика соседу и упал на него, желая спрятаться от всего внешнего в объятиях. Руки Антона понимающе сплелись за его спиной. – Сука, я же тоже весь в вишне этой ебучей! Получается, ещё и тебя запачкал... Пусти! – Но его прижали только крепче. – Да ну тише-тише ты, ничего, – поглаживая по спине, – всё равно в стирку нужно было кинуть. Зато у нас теперь варенье есть! Отмоем всё, а если палас не отстирается, коробками пятно завалим, когда хозяйка придёт, типа, нам их деть некуда, а кухней почти не пользуемся. А лучше в химчистку сдадим, точно отстирают. Ну, ну ты чего? Ну не кисни!.. – Шаст, а ты скажи мне пожалуйста, ты чего такой хороший? – и шмыгнул носом, заглядывая влажными глазами в глаза напротив. – Дурак, нашёл же себе повод понервничать, – вроде ворчит, а улыбается нежно. – Давай дальше убираться, горе луковое.

* * *

Когда Арсений позвал соседа гулять по ночному городу была середина августа. Хоть такого заявлено не было, ему самому казалось, что это непременно свидание, и все свои силы мозговой центр бросил на то, чтобы разубедить себя в этом. Впрочем, тщетно. Такой пункт даже был в списке, но он уже давно стал больше предлогом, чтобы сделать что-то вместе, чем самоцелью. Глупо было отрицать, что он влюблён и хочет романтично таскаться по пустынным улицам без всяких лишних глаз. К тому же, с каждым днём всё больше казалось, что Шаст к нему тоже не равнодушен. Иначе как объяснить, что некогда хмурый сосед, радушно принимал любые его идеи, глупо хихикал над шутками, обнимал дольше, чем положено и вот это вот всё глупое мыльно-влюблённое. Ну или он так дружил… Так Арсений метался несколько раз за день и в конце концов решил, что пора бы перестать накручивать себя в очередной раз, и лучше распутать эту кашу в голове, поговорить по-человечески. Как-нибудь… Он не придумал как именно. Вот может пока гуляют и придумает. Хорошая погода исчезла, как и предыдущие два месяца лета. Поэтому Шаст вылез на улицу, предварительно закутавшись в кофту потеплее и огромную куртку. Арсений, по своему обыкновению, намылился в рваных джинсах и лёгкой ветровке. Может быть он был вовсе и не человек, иначе непонятно откуда в нём такая морозоустойчивость в придачу к энергичности зайца Duracell. Так они и шатались по опустевшим улицам их почти спального района глубоко заполночь, через каждые 100-200 метров, удивляясь тому, насколько же иначе всё выглядит днём. После получаса брожения они решили посидеть на лавочке в живописном сквере, мимо которого сейчас и проходили. – Шаст, а если бы я был червяком, ты бы общался со мной? – Я боюсь, мы бы не смогли познакомиться, – не без удивления ответил Антон. Вот этот человек не давал ему покоя уже сколько? Месяц, два? Или это чувство всегда было с ним? Безумство. – Ладно, хорошо. Если бы мы уже были знакомы, но по какой-то причине я стал червём? – Тогда бы я тоже стал червяком, и мы бы общались с помощью своей интуитивной червяковой связи, – кажется он тоже потихоньку сходил с ума, но с Арсением это было легко. С ним вообще всё было легче. Ну и если что, своё безумство он спишет на полнолуние. – А может мы все и так червяки? – Тогда, надеюсь, нас не раскусит большой-большой человек, когда будет есть своё яблоко. Или не раздавит ботинком после дождя… Антон, а мы какие червяки? – Ох нет, всё, это уже слишком! – Прервал Антон, легко посмеиваясь, эту бессмыслицу. – Согласен, надо заканчивать, – Арсений так же рассыпался смехом, шмыгнул и застыл с полуулыбкой, глядя вдаль. – Шаст, ты чего, ты меня фоткаешь что ли? – Ну да. Нельзя разве?.. – Можно, – он зарделся, и тут ночь играла ему на руку – в свете фонарей это было почти незаметно. Незачем Антону знать, как он смущён этим маленьким жестом внимания. Его, конечно, и раньше фотографировали. Родители, чтобы осталось на память о месте, друзья, чтобы поймать смешной кадр и потом всем вместе поугарать. Или он сам иногда уговаривал их сделать фотографии, потому что инста начинала пустеть. А вот так, как будто беспричинно, впервые… Между тем, Антон не знал как можно не хотеть его фотографировать. Каждую грёбаную секундочку этот человек выглядел как искусство. Он завораживал его, одним своим существованием. В Арсении было столько жизни, что она пробивалась и сквозь фото. Антон был в этом всём уверен больше, чем в том, что трава зелёная, а небо голубое. К тому же, на проверку, они иногда оказывались совсем других цветов, а Арсений в его глазах был прекрасен всегда. Он константа. Не сговариваясь, они поднялись спустя ещё минут пять и пошли дальше. Туда, куда несли ноги. В их прогулке не было ничего особо интересного – просто хорошо и всё. Но у Арсения ещё с самого выхода из дома покалывали кончики пальцев и пульс, кажется, бился не только в сердце, а в каждом сосуде его тела – как бы там ни было, он всё не приближался к тому, что волновало больше всего. Пройдя уже не один километр, они стояли на мосту, слушая как течёт река и с рёвом проносятся редкие машины. Пока Антон не позвал тихо, почти шёпотом: – Арс… А сильно плохо будет, если я тебя поцелую?.. Арсений расцвёл как никогда ранее на памяти Антона: – Я уже боялся, что не предложишь, и нужно будет самому выяснять. – Его глаза неверяще блестели, а губы сами собой растягивались в улыбку. – Дурак, – произнёс, уже как обычно нежно, и с облегчением хохотнул Антон. А потом потянулся за поцелуем. Было ли это нелепо – о да! Было ли им плевать – не представляете насколько. Они глупо перетаптывались на месте, скорее стоя в объятиях и прижавшись друг к другу губами, чем действительно целуясь, но было неважно – и так хорошо. Оторвавшись, Арсений заприметил в Антоне, рыскающем глазами по небу, что-то недоброе: – Если ты сейчас скажешь эту клишированную чушь про луну, я тебя ударю! – Ну ты козёл! Ладно бей, – и снова поцеловал. Бить, конечно, уже никто никого не собирался. Домой они брели, взявшись за руки, по всё ещё пустынным улицам, встречая рассвет. – Всё-таки ночная прогулка была отличной идеей для свидания! – А, так это всё-таки изначально было свидание? – Антон промурчал, довольно расплываясь в улыбке. – А все предыдущие, так скажем, мероприятия? – А предыдущие, они… Да какая уже разница! Хорошо же было, – с этим поспорить нельзя было при всём желании. Дальше шли молча до самого дома, но в этой тишине ничего не осталось от той, что была у них в парке в конце июня.

* * *

Через приоткрытую форточку задувал уже сентябрьский, угрожающий приближающимися холодами воздух. Надо будет закрыть окно, а то Антона опять продует – лечить его насморк никаких спреев не напасёшься. Да и жалко его, правда же замёрзнет, Арсения потом совесть неделю будет мучать. Надо закрыть. Всё, вот теперь можно спать. Нет, не спится... Лето как-то до обидного быстро прошло, а у него ещё столько планов было… – Арс, ты чего там пыхтишь недовольно? – Мы так и не сыграли в бадминтон, а уже лето кончилось, – в ночной тишине прозвучало более чем трагично. – А какая там погода на ближайшие две недели, может успеем ещё? Ну, чтобы нормально, на природе… – Господи, дурак – в темноте было не видно, но Антон улыбался. Последние слова он произносил Арсению куда-то в плечо, уже засыпая – Спи давай, завтра посмотрим твой прогноз. Если чё, следующим летом сыграем…