Жертва идеалов

Причуда Акихико: Барьеры. Владелец имеет возможность создавать прочные куполообразные жёлтые барьеры разных размеров. Причуду возможно совершенствовать, увеличивая количество используемых барьеров за раз. Основная функция защитная. Причуда Айко: Зажигание. Зажигание даёт пользователю огненные способности, создавая небольшое пламя из макушки его головы. Так же владелец может выдыхать мощные вспышки через рот. Причуда Азуми: Поглощение урона. Поглощение урона даёт пользователю возможность снизить эффективность физических ударов, поглощая производимый ими урон. Существует лимит поглощённых ударов, он зависит от того, насколько натренирована причуда. Изуку заснул, не успев как следует обдумать события дня. Сон, как обычно, принес ему не успокоение, а мучительную, повторяющуюся картину: смерть матери. Этот кошмар, с пугающей реалистичностью, возвращал его в тот ужасный день. Он видел себя, неуклюжего, неспособного контролировать свои действия, виноватого в трагедии. Это не было простое несчастье; подсознание Изуку нещадно обвиняло его в гибели матери, всё более и более детально воспроизводя события. В кошмаре Изуку словно переживал всё заново: неловкое движение, крик матери, и затем – пустота, заполненная чувством невыносимой вины. Неуклюжесть, всегда бывшая его проклятьем, в этом кошмарном сценарии становилась оружием, приведшим к смерти самого дорогого человека. Это не был просто неконтролируемый приступ неуклюжести; Изуку вспомнил о своей попытке предотвратить побег злодея, о неправильном действии, которое привело к катастрофическим последствиям. Он представил, как его неосторожность привела к необратимым последствиям, как он не смог вовремя среагировать, как его неспособность сохранять хладнокровие стала роковой. Подсознание, не щадя его, постоянно вспоминало каждую мелочь: взгляд матери, её последние слова, отчаяние в ее глазах. Эти образы, повторяющиеся снова и снова, разрушали Изуку, нанося ему глубокие эмоциональные раны. Он чувствовал себя ужасно одиноким, окруженным немым обвинением собственного бессилия. Даже во сне он не мог избежать этого чувства вины, этого непреодолимого тягостного ощущения ответственности за гибель матери. Каждый выдох приносил ему новую волну боли, каждый вдох напоминал о неизбывной трагедии. Он просыпался в холодном поту, с сердцем, словно сжатом в тисках, и с чувством безысходности, которое заставляло его еще крепче сжиматься в себе. И ему оставалось только молиться, чтобы следующая ночь принесла хоть немного спокойствия. Холодный пот прошиб Изуку до самых костей. Он проснулся, ощущая неприятное покалывание в конечностях, и с облегчением отметил, что в комнате по-прежнему тихо. Время, судя по всему, прошло немного – его соседи, трое братьев, ещё не вернулись. Изуку уснул сразу после обеда, а значит, их возвращение должно было произойти вот-вот. Он решил не спать больше – беспокойство грызло его изнутри. Главная задача – наконец-то познакомиться с новыми соседями. Задачка, казалось бы, простая, но для четырёхлетнего Изуку представлялась сложной, почти неразрешимой. Его соседям, по его прикидкам, было около пяти лет. Имена, как ему казалось, он запомнил: Айко, Азуми и Аки Акихи, точно! Акихико. Да, именно Акихико, он вспомнил окончание имени! В голове кружились вопросы: какие у них причуды? Как они ведут себя? Нервозность усиливалась с каждой секундой. Изуку понимал, что нельзя сразу начинать с трудностей, с рассказа о том, почему они оказались в детском доме. Это слишком личное, слишком травмирующее для столь юного возраста. Начать нужно с чего-то нейтрального, легкого, чтобы растопить лёд и наладить первый контакт. В его четырёхлетней головушке зародился план, не лишенный сомнительных моментов, но единственный, который он смог придумать. Он представил себе различные сценарии знакомства. Может быть, начать с вопроса о любимых игрушках? Или предложить поиграть вместе? А что, если они совсем не хотят общаться? Этот мысль заставила Изуку ещё сильнее нервничать. Возможно, нужно сначала понаблюдать за ними, понять их характеры, чтобы выбрать правильный подход. Изуку вспомнил, как воспитательница рассказывала о важности языковых навыков и умении чётко выражать свои мысли. Он повторял про себя слова, которые собирался сказать: "Привет! Меня зовут Изуку! Вы хотите поиграть?". Простая фраза, но для него – целый подвиг. Он представил себе их лица, их реакцию. Вдруг они смеются? А вдруг они будут грубыми? Его младший возраст делал знакомство ещё более сложным. Быть младше и пытаться сблизиться с детьми, которые казались ему практически взрослыми, это настоящее испытание. Но Изуку был настойчив. Он понимал, что дружба важна, что одиночество в большом детском доме может быть страшным. Поэтому он решил сделать всё возможное, чтобы наладить контакт с Акихико, Азуми и Айко. Даже если это будет самый трудный поход в его четырёхлетней жизни. Он поправил свой пижаму, вздохнул и улыбнулся, предвкушая встречу. Прошло пятнадцать мучительных минут, прежде чем в комнату, наконец, вошли трое братьев. Четырехлетний Изуку, несмотря на внутреннее сопротивление и страх, вызванный свежими воспоминаниями о смерти матери, решил сделать первый шаг. Его маленькое сердце билось учащенно, он изо всех сил старался скрыть боль, которая до сих пор острая и свежая рана в его душе. Он сделал глубокий вдох и протянул руку, пытаясь спрятать дрожь в голосе. Привет! Давайте познакомимся, и вы покажете мне детский дом? — его голос звучал немного неуверенно, но в нем слышна была детская надежда на дружбу. Изуку помнил, как его мать рассказывала ему истории о добрых соседях, о взаимной поддержке и общении, и сейчас он отчаянно хотел поверить в ээто. Он надеялся, что новые знакомства помогут ему забыться, хоть ненадолго, от страшной пустоты, которую оставила после себя смерть матери. Его маленькие пальцы сжимались и разжимались, он с нетерпением ждал ответа, надеясь на доброжелательность. Однако ответ оказался резким и жестоким. Старший из братьев, Акихико, холодным и грубым голосом отрезал: Мы не хотим с тобой знакомиться, и тем более тебе детдом показывать. Просто сиди и не мешай нам. Даже знакомиться с тобой мы не собираемся — Слова прозвучали как приговор. Они раздались в тишине комнаты, словно удары молота, разрушая хрупкую надежду Изуку на доброту и принятие. В его глазах вспыхнули слезы, но он сдержал их, крепко сжимая кулачки. Для Изуку это был удар. Его нежная душа, еще не оправившаяся от трагедии, получила новую рану. Он не понимал, почему братья были такими жестокими. Может быть, они просто боялись новых людей? Или у них был тяжелый характер? Или, возможно, они просто не хотели заниматься четырехлетним ребенком? Эти вопросы мучили его маленькую голову. Он отступил, чувствуя себя одиноким и брошенным. Его нежная вера в добро пошатнулась, заменившись чувством горького разочарования. Его сердце сжалось от боли. Изуку закрыл глаза, стараясь не плакать. Акихико, наверняка, не представлял себе, какой вред нанес своим грубым отказом. Возможно, он сам пережил травмирующий опыт, который сделал его закрытым и недоверчивым. Или же воспитание в семье научило его таким жестоким методам общения. В любом случае, его поведение стало серьезной преградой для Изуку, препятствуя его попыткам наладить контакты с окружающим миром. Это событие оказало глубокое влияние на его личность, заложив в его подсознание определенные страхи и неуверенность в себе. В дальнейшем это могло повлиять на его способность строить здоровые отношения с людьми. Его детство, и так отягощенное трагедией, получило еще один негативный отпечаток. Четырехлетний Изуку Мидория, с копной непослушных зеленых волос, забирается на верхнюю койку своей двухъярусной кровати. Его маленькое тело, еще хрупкое и неловкое, с трудом укладывается под тонким, простывшим одеялом. Закрыв глаза, он пытается уснуть, хотя глубоко внутри понимает, что его ждет очередная ночь, наполненная кошмарами. Но сейчас ему все равно. Сон, даже если он принесет ужасные видения, кажется предпочтительнее ужасающей реальности. Четырехлетний рассудок Изуку, еще не окрепший и не способный справиться с тяжелым грузом пережитого, с трудом переваривает последние события. Смерть матери, резкая смена обстановки – переезд в детский дом, и, наконец, неудачная попытка подружиться с новыми соседями по комнате – все это обрушилось на него как лавина. Маленький Мидория не понимает, почему его жизнь вдруг стала такой жестокой, почему мир, который раньше казался ему добрым и светлым, превратился в место, полное страха и одиночества. Он вспоминает лицо своей мамы, её ласковые руки, её запах, и слезы снова подступают к глазам. В детском доме, среди множества других детей, он чувствует себя потерянным, отвергнутым, забытым. Новые друзья, с которыми он так хотел бы играть, кажутся такими недосягаемыми, такими чужими. Его попытка завязать разговор с соседями по комнате закончилась неудачей; они просто проигнорировали его, занятые своими делами. Изуку не понимает, что он сделал не так, что мешает ему найти друзей, почему никто не хочет с ним общаться. Его маленькое сердце переполнено обидой, страхом и одиночеством. Зеленые глаза, обычно такие яркие и полные жизни, теперь потускнели, отражая всю боль и отчаяние, которые он испытывает. Он лежит в темноте, сжав кулачки, и думает о том, что будет дальше. Что ждет его завтра? Найдется ли кто-нибудь, кто сможет понять его, кто сможет стать его другом, кто сможет подарить ему хоть немного тепла и любви? Его мысли, беспорядочные и пугающие, заставляют его еще крепче сжимать одеяло. Время тянется бесконечно долго, минуты превращаются в часы, а часы — в целую вечность. Наконец, его сон прерывается звуком шагов и голосом воспитательницы. Женщина заходит в комнату и зовет детей на ужин. Изуку, удивленный тем, что его не позвали на обед, не задает вопросов. Он слишком устал, слишком измотан, чтобы выяснять причины. Он просто встает с кровати, чувствуя себя разбитым и опустошенным, и тихо идет за воспитательницей. В его душе теплится лишь крошечная искорка надежды – надежда на то, что завтра будет лучше, чем сегодня, надежда на то, что он все-таки найдет свое место в этом мире, найдет своих друзей, найдет счастье. Но сейчас, сидя за столом, он лишь механически пережевывает еду, его мысли далеки от процесса поглощения пищи. Он думает о своей маме, о своем одиночестве и о будущем, которое кажется ему таким неопределенным и пугающим. Вопрос, почему его не позвали на обед, остается без ответа, потерянный среди всех других тревог и переживаний, которые заполняют его маленький, израненный мир. В воздухе витает запах тушеной капусты – стандартного блюда детского дома, а в голове Изуку – только один вопрос: "Что будет дальше?" В просторной столовой, где царил гул голосов и стук ложек о тарелки, в отдаленном углу, за одним из многочисленных столов, происходил тихий, но напряженный разговор. Три мальчика, Минору, Айко и ещё двое, шептались, обсуждая нового обитателя общежития – Изуку. Минору, мальчик из соседнего блока, номер 11, поделился слухами, услышанными от воспитательницы: Новый мальчик попал сюда из-за смерти матери. Говорят, он сам в этом виноват. — Его слова повисли в воздухе, тяжелым, невыносимым грузом. Айко хмыкнул, добавив с мрачной усмешкой: Да? Ему спокойной жизни точно не видать. — Диалог, короткий и жестокий, завершился так же внезапно, как и начался. Через десять минут, после окончания обеда, троица направилась обратно в комнату. Изуку уже находился там, лежал на своей кровати, глаза закрыты, но сон, судя по всему, его не посещал. Мальчики, намеренно избегая прямых обвинений, решили предпринять попытку примирения. Айко, взяв на себя инициативу, обратился к Изуку: Эй, извини, что раньше так резко обошлись. Может, попробуем начать всё сначала? Расскажи, какая у тебя причуда? — Изуку, с явным подозрением в голосе, ответил: С чего вы вдруг решили поладить? — Айко, не теряя самообладания, уточнил: Расскажешь — и мы оставим тебя в покое — Изуку, после некоторого колебания, согласился. Он рассказал о своей причуде – (Описание причуды, находится в первой главе). После рассказа Изуку снова завернулся в одеяло, явно не желая продолжать разговор. Однако, Акихико, один из троих, решил сломать хрупкий мир: Да, неплохая причуда, чтобы убить свою мать! — Эти слова пронзили Изуку словно лезвие. Его тело окатила ледяная дрожь, в горле встал ком, а в голове забурлила лавина мыслей: "Откуда они узнали? Что теперь будет? Знает ли ещё кто-нибудь?" Страх, огромный и всепоглощающий, окутал его. Он не слышал больше ничего, заключенный в своем собственном, наполненном ужасом мире, за стеной одеяла. Изуку понимал, что эта информация, просочившаяся к его новым знакомым, может стать началом конца его и без того хрупкой жизни в этом месте. Он осознавал, что его тайну, тщательно хранимую, вскрыли, и не знал, к каким последствиям это может привести. Он, ребенок, остался один на один с ужасающим подозрением и страхом перед неизведанным будущим. Что сделают эти мальчики? Расскажут ли они кому-нибудь ещё? Этот вопрос терзал его больше всего. Он был беззащитен, потерян и один в этом суровом мире. Сердце колотится в бешеном ритме, мысли путаются, словно нитки в клубок. Что будет дальше? Казалось, хуже уже быть не может, но вот – узнали правду о том, как я здесь очутился. И их явная враждебность… Ледяной ужас пронзает до костей. Как они теперь будут ко мне относиться? Расскажут ли другим? Представить себе, что эта новость разойдется по всему поселению, невыносимо. Волна паники накрывает с головой, голова кружится, сложно сфокусироваться на чем-либо, кроме этого нарастающего чувства безысходности. За стеной тонкого одеяла, за хлипким полотном, отделяющим меня от внешнего мира, стоят трое братьев – с лицами, выражающими нетерпение и, возможно, гнев. Они ждут ответа, но какой ответ я могу им дать? Мой язык словно окаменел, слова застревают в горле. Попытки собрать хоть какую-то связную мысль оказываются безуспешными. Паника сменяется отчаянием. Я понимаю, что надежды на дружбу здесь – призрачны, иллюзия. Это место, похоже, не предназначено для таких, как я. Однако, быть изгоем… это еще хуже, чем одиночество. Изгой – это цель для насмешек, объект для издевательств, человек, лишенный всякой защиты. Эта перспектива настолько ужасает, что я едва могу дышать Х-хорошо, что вам н-нужно? — заикаясь произнес Изуку, его голос дрожал от страха. Он стоял перед группой людей старше его на год, которые казались ему гораздо сильнее и агрессивнее. В их глазах читалось осуждение и ненависть. Один из них, с пронзительным взглядом и зловещей ухмылкой, шагнул ближе. Да что нам может быть от тебя нужно? — с презрением произнес он. — Ты убийца! Таким как ты здесь не место. Но так как выгнать мы тебя не можем, просто не дадим тебе спокойной жизни. Все, кто здесь проживает, узнают о том, что ты сделал, и воспитатели будут закрывать на это глаза. Только попробуй рассказать об этом кому-либо — плохо будет лишь тебе! Слова его пронзили душу Изуку, словно острый нож, оставляя за собой болезненное ощущение. Он чувствовал, как в груди нарастает паника, а худшие мысли, которые когда-либо посещали его, начали воплощаться в реальность. Неужели все будет так плохо? Он задумался о том, как его жизнь изменилась, как он оказался в этом месте, окруженном ненавистью и презрением. В этот момент он ощутил, как его сердце сжимается от отчаяния. Он не хотел быть тем, кем стал, но как выбраться из этой тёмной ямы, когда каждый шаг только углублял его страдания? Он чувствовал себя одиноким, как будто весь мир отвернулся от него. В тот момент, когда Изуку оказался на грани отчаяния, его внутренние переживания и страхи активировали его причуду, в результате чего его заветное желание, скрытое глубоко в душе, стало реальностью. Перед братьями начали появляться иллюзии, одна более пугающая, чем другая. Первая иллюзия приняла форму острого ножа, сверкающего на свету, как символ угрозы и насилия. Вторая иллюзия явилась в виде компактного пистолета, который казался безобидным, но в то же время внушал страх. Третья иллюзия, самая устрашающая из всех, представляла собой огромную падающую стену, нависшую над ними, как предвестник неминуемой гибели. Ситуация становилась критической: братья уже были готовы к тому, чтобы встретить свою судьбу, когда внезапно Изуку потерял сознание. Его организм не выдержал перегрузки от тройного воздействия иллюзий, и лимит, установленный его способностями, был превышен. В результате все миражи мгновенно испарились, оставив их в тишине, где только и слышно было их учащенное дыхание. Они смогли выдохнуть с облегчением, но это облегчение было временным. Однако даже после потери сознания Изуку не покидали кошмары, которые преследовали его день за днем. Эти повторяющиеся видения были полны ужаса и страха, и каждый раз, когда он закрывал глаза, они возвращались с новой силой. Когда он наконец пришел в себя, то обнаружил себя на чем-то, что напоминало больничную койку. Он быстро сообразил, что находится в медпункте, и его сердце забилось быстрее от ужаса. Все воспоминания о произошедшем вернулись к нему с невыносимой ясностью. Страшно было даже представить, что же будет дальше. Казалось, что дно было пробито давно, и теперь он находился в бесконечном падении, где каждое новое испытание становилось еще более тяжелым, чем предыдущее. В его голове крутились мысли о том, как он справится с тем, что произошло, и как он сможет защитить своих друзей от последствий его собственных действий. В просторную комнату, вошли две фигуры: воспитательница и женщина преклонных лет, облаченная в чистый, выглаженный медицинский халат. Ее лицо, испещренное тонкими морщинками, говорило о большом опыте и несомненном профессионализме. Это была медсестра Чиёко Ямада. О чем Изуку в свою очередь не знал. Изуку Мидория, — начала она, обращаясь к зеленоволосому мальчику, лежащему на койке. — мой осмотр подтвердил переутомление. Как я понимаю, это следствие переутомоения во время использования причуды? Подобное случается часто у людей, которые ещё не приноровились к использованию своей способности. — добавила она. — Недостаточная подготовка организма к использованию причуды в таком объеме, может привести к серьезным последствиям, начиная от мышечных спазмов и заканчивая временной, а в худшем случае — и постоянной, потере контроля над Причудой. Я наблюдала подобные случаи, когда неопытные пользователи различных способностей перенапрягали себя, и последствия были катастрофическими Изуку, поникнув головой, тихо подтвердил: — Да… Все так. Медсестра Ямада продолжила, ее голос был мягким, но полным авторитета: — Тебе предписан строгий режим. Два дня абсолютного покоя. Никакого использования Причуды, даже для самых незначительных действий. Любая попытка игнорировать это предписание может обернуться серьезным ухудшением состояния, вплоть до временной, а то и полной, блокировки твоей способности. Представь, Изуку, что твоя Причуда — это мощный двигатель, который нуждается в регулярном техническом обслуживании. Перегрузка может вывести его из строя на неопределенный срок. Понимаешь? Мы не хотим, чтобы это произошло. Изуку, кивнув, пробормотал: — Я… я постараюсь. И что же столь профессиональная медсестра работает в детдоме? Могла ведь устроится в более престижное место. Медсестра Ямада и воспитательница покинули комнату, оставляя Изуку наедине со своими мыслями. Он не возражал против одиночества. Тишина ему сейчас была нужна как воздух. Возвращаясь к своей кровати, он заметил трёх мальчиков, которые оживленно обсуждали что-то, не обращая на него внимания. Один из них, высокий блондин, выглядел особенно увлеченным, жестикулируя с такой энергией, что казалось, вот-вот перевернет стол. Другой, низкорослый брюнет, с любопытством рассматривал что-то в своих руках. Третий же молчаливо наблюдал за ними, иногда кивая в знак согласия. Изуку, не желая их беспокоить, тихо поднялся на свою кровать, уютно устроился среди подушек и мгновенно провалился в сон, исчерпав весь запас своих сил. Глубокий, спокойный сон, без тревожных сновидений, был как раз тем, что ему было необходимо для восстановления. Проснувшись уже к утру, Изуку подметил ещё не проснувшихся соседей, а это означало, что завтрака еще не было, значит можно ещё поваляться. И вот, дверь в комнату неожиданно открывается, а в дверном проходе останавливается воспитательница, она неохотно подзывает к себе Изуку. К тебе пришли. — устало проговорила она. Что? Пришли? Неужели Мицуки явилась, она ведь говорила, что будет навещать раз в неделю. Размышлял зелёноволосый. Отправившись в след за воспитательницей, чье имя ему все ещё не известно. Он приходит к выходу где его ожидают Бакуго и Мицуки стоявшая неподалеку. Увидев знакомую зелёную макушку, блондинка направилась в его сторону с распростёртыми объятьями. Схватив ребенка она не отпускала его на протяжении тридцати секунд, по истечению времени она все же расцепила свои крепкие объятия, и начала свою речь: Привет Изуку, Я конечно помню, что обещала приходить раз в неделю, но я очень о тебе беспокоилась поэтому решила прийти сегодня. У тебя все хорошо? Нашел себе друзей? — проговорила на одном дыхании Мицуки. Да... Все хорошо, можешь не беспокоится. Я рад, что ты пришла меня навестить, друзей я ещё не успел завести. — Ответил на нахлынувшие вопросы Изуку. Ну хорошо, не беспокойся, найдешь еще друзей. С тобой, кстати, Бакуго хотел поговорить. — Подойдя к Изуку, он начал свою речь: Привет, у тебя все хорошо? Ты только скажи, я там всех перебью! — с огромной решимостью, но все же детской наивностью, излогал блондин. Хаха, спасибо, но не надо. У меня все хорошо. Если что-то будет не так, Я сразу тебе скажу, не беспокойся. — скрывая внутреннюю боль, продолжал беседовать Изуку В этот момент мимо проходили соседи по комнате Изуку и завидев рядом с ним двух людей решили его очень жестоко подколоть, зная, что его это сильно заденет. Этих двоих тоже убьешь? Хахахаха — компания залилась смехом и быстро скрылась с горизонта Изуку в этом момент лишь опустил голову и у него слегка полились слезы, он не хотел, что бы они знали о том, что у него не все хорошо. ДА ВЫ ОХРЕНЕЛИ?! Я ВАС СЕЙЧАС НА ЧАСТИ РАЗБЕРУ, ТВАРИ.— кричал на всю округу Бакуго видя то, как эти слова задели Изуку, из его рук неслабо выходили взрывы. Он уже собирался побежать за ними, но его остановила его мама. Бакуго, стой, не надо. Я расскажу об этом воспитателю, она разберётся. — НО ОНИ ЕГО ОБИЖАЮТ. — продолжая настаивать на своем твердил блондин. Бакуго тише. Я сказала, что разберусь. — после этих слов она подошла к Изуку и начала его успокаивать. Спустя минуту зелёноволосый уже успокоился, а старшая Бакуго задала логичный вопрос. Изуку... Почему они это сказали? Я не буду наседать, если не хочешь не говори, но знай, если нужна помощь, всегда говори мне, понял? — с беспокойством и желанием помочь говорила Мицуки Да, понял. Я не хочу об этом говорить, Я сам смогу разобраться! — стараясь выглядеть максимально уверено изложил Изуку Ты уверен? Мы всегда будет готовы помочь, лишь скажи. Да. Уверен.