apartment.

За этот год в жизни Тэхена изменилось действительно многое, например, он завел друзей помимо Чеён, неожиданно для себя поменял отношение к учебе, и сейчас является одним из лучших студентов в своей группе, нашел несколько новых хобби, начал заниматься спортом и… наконец-то стал счастливым. И причиной этому, помимо всего выше перечисленного, конечно же, является его жених. Вернись на несколько лет назад и скажи Тэхену, что он будет состоять в отношениях с настолько взрослым мужчиной, причем отношениях не только счастливых, но и вполне себе здоровых, он бы посмеялся. Сейчас он тоже смеется, правда, с очередной шутки Чеён, которая совершенно внезапно решила сделать совместную вылазку на шоппинг, чтобы докупить подарки которые она по каким-то причинам не смогла купить раньше. На самом деле, Тэхен здесь тоже не просто так, ради моральной поддержки младшей Чон, ему самому не удалось найти подарок самому важному человеку в его жизни, а сейчас, между прочим, двадцать девятое декабря, и он все еще не имеет понятия, что ему подарить. На все вопросы омеги о том, что ему хотелось бы получить на Новый Год, Хосок отвечает, что ему ничего не нужно и у него все есть. Такой ответ Кима, разумеется, не устраивает, но ничего поделать он не может, поэтому приходится выбирать самому. Самому, потому что ни телеграм-каналы или тиктоки с рекомендациями, ни Чеён не помогают. Ибо у Хосока, черт бы его побрал, все есть. В итоге, поход по семи торговым центрам ни к чему не привел, и в итоге домой Тэхен вернулся ни с чем. — Тэ, ты главное не расстраивайся, у тебя есть еще целых два дня, чтобы найти, чем его удивить. Может, сделаешь что-то своими руками, какой-нибудь милый альбомчик из ваших фотографий, например, — Чеён подбадривает расстроенного друга, Тэхен в ответ давит из себя улыбку и говорит, что обязательно что-нибудь придумает. Тэхену идея с самодельными подарками не нравится. Он может подарить такое кому угодно, но не Хосоку. Конечно, его жених наверняка оценил бы, искренне оценил бы, такой подарок и слова не сказал бы против. Но нет. Это не то. Не то, что Тэхен хочет дать Хосоку. Тэхен заходит в свою квартиру и понуро смотрит на оберточную бумагу и несколько бантов, которые он не использовал, когда запаковывал остальные подарки, не забывая, что ему надо приготовить подарок еще и для жениха. Черт, ему ведь еще коробку покупать. Тэ с еще более грустным лицом проходит в ванную, попутно снимая с себя одежду и прикидывая, что он все-таки может купить своему возлюбленному, а потом… а потом он смотрит на себя в зеркало. Себя абсолютно обнаженного и такого, как сказал бы Хосок, чертовски хорошенького. Тэхен всегда мечтал о светлой коже, но так уж вышло, что природа сделала его смуглым, и Хосок оказался тем, благодаря кому омега смог принять и даже полюбить эту особенность. И не только ее, Ким чувствует себя действительно благодарным за то, что смотрит на свое тело в зеркало с восхищением: на небольшую грудь, что он так мечтал увеличить, но сейчас и мысли об этом не допускает, на талию, которая отнюдь не выглядит тонкой, осиной, каковой ее когда-то мечтал видеть Тэхен. Мечтал до того, как понял, что лучше всего его талия смотрится в сильных и больших руках Хосока, на попку, которую некогда считал слишком большой и толстой, но теперь, ох, как же ему нравится то, как его небольшой жирок идет волнами, когда Чон берет его сзади. В голову Тэхена внезапно приходит идея, до ужаса отвратительная идея, и мысли о которой он не мог допустить раньше, ведь это так… пошло. Вульгарно и пошло. И как он вообще мог подумать об этом? Тэхен осматривает себя в зеркало последний раз, дергает головой, будто бы пытаясь выбросить из нее непрошенные мысли, и залезает в ванную. Он не может это сделать, родители его не так воспитывали.

***

Делает ли это Тэхен? Разумеется. Он долго отговаривает себя, долго мечется, а потом долго уговаривает себя, оправдываясь тем, что он так и не смог сообразить нормальный подарок, и вообще, он в отчаянии. Сейчас вечер тридцатого декабря, он заранее, чтобы не передумать, спросил у Хосока, не будет ли он против, если Тэхен подарит свой подарок прямо сегодня. Чон удивился, это было понятно по множеству вопросов в его сообщениях, но согласился, добавив «интересно, что ж это за подарок такой». Ох. Ох… Тэхен смотрит на тканевые заплатки с новогодними рисунками, которые ему удалось найти в одном онлайн секс-шопе, потом переводит взгляд на бант, что он в итоге выбрал, все не решаясь делать с этими вещами то, что он должен с ними сделать. У него осталось не больше пяти минут. Пути назад нет. Тэхен делает глубокий вдох, берет заранее подготовленные салфетки, бережно вытирая совсем не к месту потекшую киску, чтобы заплатка не отклеилась раньше времени. Что ж… омега разворачивается к зеркалу, широко расставляя ноги, периодически забывая дышать, он наклеивает заплатку, которую посчитал самой симпатичной, прямо на свою киску. Он закрывает от его же смущенного взгляда щелку и бугорок клитора, оставляя на виду лишь большие половые губы. Тэхену плохо. Но он не отступает, потому что, опять-таки, пути назад нет. Он берет красивый розовый бантик и приклеивает его прямо на заплатку. Выглядит ли это ужасно пошло? Да. Слышит ли Тэхен, как Хосок поворачивает в замочной скважине ключ, который не так давно выдал ему омега? Да. Ким быстро прячет оставшиеся банты и заплатки в прикроватную тумбу, отползая к изголовью кровати. Он закусывает губу, понимая, что он не может сдвинуть ноги, не помяв бант, поэтому ему придется оставить их раскрытым. О господи. — Тэхен-а, — омега слышит голос жениха из прихожей, и что-то внизу его живота предвкушающе сжимается. — Хо, иди в спальню, — Тэ старается сделать так, чтобы его голос звучал ровно, но у него толком ничего не выходит, и в итоге он все равно дрожит, что, конечно же, не скрывается от чуткого слуха альфы. — Тэ, все хорошо? Ты в порядке? — спрашивает Хосок, звуча искренне обеспокоенно, но стоит ему зайти в спальню, как его настрой тут же меняется. Тэхен может видеть эти изменения на его лице, он может видеть, как напрягается его подбородок, как под скулами проявляются желваки и как темнеет радужка его глаз. — Я… — Тэхен не знает, с чего начать, что вообще говорить в такой ситуации? И стоит ли вообще говорить или тут и так все понятно? — Ох, вот как, — Хосок закрывает за собой дверь, а Тэхен не может понять, что тот испытывает. Он рад? Он недоволен? Что значит это «вот как»? Понимание приходит быстро, примерно в тот момент, когда омега видит уже стоящий член, что наверняка больно упирается в ширинку брюк. Альфа подходит ближе, не сводя с Тэхена своего темного взгляда, но Тэ не замечает этого, потому что смотрит на дергающийся прямо в штанах ствол. Кажется, омега слишком поверил в эту заплатку, потому что из-за его выделений, которые какого-то черта куда более обильны, чем обычно, она имеет все шансы отклеиться нахер. Хосок ставит свой подарок на пол рядом с кроватью, и Тэхен только сейчас замечает, что у альфы в руках что-то было. Ох, точно, он же тоже должен получить подарок. Но это неважно. Потом. — Тэхен-и, не думал, что ты можешь дарить такие подарки, — Хосок залазит одним коленом на кровать, начиная медленно ползти в сторону омеги, а Тэхен, которого его жених не раз видел обнаженным, отчего-то сжимается и, забыв про бант между ног, пытается их свести. Но бант спасает Хосок, успевающий словить Кима за лодыжки и оставляющий его ноги раздвинутыми, чтобы после сразу оказаться между ними. Тэхен все еще смущается, в шоке от того, что он вообще на такое решился. — Ну-ну, зайка, ты чего смущаешься? Разве я до этого не видел тебя таким раньше? — Хосок мягко смеется, оставляя несколько нежных поцелуев на шее, а омега пристыженно пищит и закрывает лицо руками, потому что слова альфы, которые, по идее, должны были его успокоить, заставляют его чувствовать себя еще более неловко. — Ну что за прелесть, — альфа не останавливается на шее, спускаясь ниже, прямо к любимой груди, пока его руки находят свое место на омежьей талии. Тэхен чутка поправился за последние несколько месяцев, из-за чего у него появился небольшой животик. Животик, которому Хосок готов оды петь, так он его любит. И сейчас, вдоволь искусав несчастную грудку и все-таки оставив ее в покое, он спускается к омежьему животу, зарываясь в него прямо своим лицом. — Мхм, — Тэхен мямлит что-то непонятное, не отрывая рук от своего лица, что еще больше мешает пониманию, но это только веселит Хосока. — Малыш, я не понимаю, что ты говоришь, — альфа отрывается от чужого живота и возвышается над Кимом, чтобы посмотреть наконец в смущенное личико. Он убирает руки омеги с его лица, и когда тот снова пытается закрыться или отвернуться, притягивает его за шею и целует. Целует мокро, целует страстно, заставляя Тэхена задушенно стонать прямо ему в губы. — Почему прячешься от меня, м? — Хосок отрывается от губ омеги и усмехается, когда вместо ответа на его вопрос Тэ тянется за новым поцелуем, но не получает его. Чон чмокает его в щеку, оставляет еще один поцелуй на лбу и задает очередной вопрос: — Ты собираешься сегодня разговаривать, а, детка? Или это часть твоего подарка? Наклеил бантик на свою славную писечку и решил, что красивенькие подарки не разговаривают, разрешая делать с собой все, что только заблагорассудится? А, детка? Тэхен откровенно пищит, когда слышит такое пошлое и стыдное «писечка» из уст Хосока. Но, видимо, Киму нравится испытывать стыд, раз уж он от этого течет только больше. — Н-нет, — бурчит взявший себя в руки омега, — мне… мне просто так с-стыдно. — Почему стыдно, зайка? Что стыдного? То, что ты лежишь тут передо мной с бантиком на своей пис… — Хосок не успевает договорить свое любимое слово, Тэхен затыкает его своей рукой и снова пищит. — Н-не говори это слово, — Тэхен смотрит на него своими щенячьими глазами, и альфа не может отказать ему в просьбе, даже в такой, даже если хочется. — Какое слово? — Хосок, конечно, издевается, но все равно надеется узреть, как Тэхен, смущаясь и заикаясь, будет говорить, какое слово. Но Тэхен лишь недовольно хмурит брови, и Чон сдается. — Ладно, ладно. Так о чем это я говорил? Ах да, то, что ты лежишь здесь с бантиком на своей киске, — Хосок делает акцент на последнем слове, Тэхену плохо. — Это совсем не стыдно. Я твою киску видел, я ее лизал, я ее трахал, — Хосок по-настоящему скалится, а его руки сжимают талию омеги более… ощутимо. И, казалось бы, чувство стыда у Тэхена уже достигло своего апогея и хуже быть не может, но… случается худшее. Омега, пропуская через себя каждое слово альфы, течет настолько сильно, что тканевая заплатка начинает отклеиваться. О нет. Тэхен, тело которого отреагировало на этот факт явно быстрее, чем мозг, кидает быстрый взгляд вниз, так, словно может что-то там увидеть. Хосок прослеживает за его взглядом, вопросительно изгибая бровь, его искренне интересует, откуда появился легкий флер паники на красивом лице. Впрочем, он понимает это достаточно быстро. — Ох, я совсем не уделил внимания своему основному подарку, и он так устал ждать, что стал открываться самостоятельно? — воркует Хосок, когда его взгляд наконец доходит до омежьей промежности. Тэхен в очередной раз смущается и пытается свести ноги, но большие ладони, внезапно оказавшиеся на внутренней стороне бедра, держат крепко и даже наоборот заставляют его раскрыться еще больше, из-за чего заплатка не выдерживает и в итоге слетает. — Ох, блять, — выдыхает альфа, а Тэхен полностью разделяет его мнение. Потому что… он чувствует, насколько он мокрый. Он знает, что из него вытекло столько, что дошло не только до второй дырочки, но и до постели, образовав небольшую лужицу. — Что тебя так возбудило, а? Расскажешь мне? Тэхен сам не понимает, что с ним случилось. Нет, он конечно всегда течет под своим женихом, да и на нем тоже, но сегодня… может, дело в том, что Хосок говорит сегодня особенно грязные вещи. — Я-я… просто соскучился, — мямлит Тэ, заставляя альфу улыбнуться. — Соскучился? Это такой намек на то, что я мало тебя трахаю? — Хосок очевидно шутит, но Тэхен шутки не понимает, дует губы и ударяет альфу по плечу. — Я такого не говорил! — Ким недовольно бурчит, за что получает несколько поцелуев в свои порозовевшие щечки, а потом… Тэхен плохо понимает, что происходит и как он оказывается уткнутым мордочкой в подушку со вздернутой вверх попкой и… пальцем в той самой попке. — Э-эй! — Тэхен, на такое, вообще-то, не подписывался, а Хосок просто берет и безапелляционно лезет в его попку. — Т-ты что такое творишь? Я тебе н-не разрешал! Хосок хмыкает и все-таки оставляет дырочку анала в покое, переходя к другой. Передней. Чон вводит сразу два, средний и безымянный, по самые костяшки, не боится ничего повредить или порвать, потому что знает, что дырочка Тэхена достаточно растянута. Она всегда готова принять все, что альфа ей даст, поэтому и раскрывается она легко и охотно, выглядя так, словно готова принять в себя еще как минимум один палец. Но Хосок знает, что хочет она куда больше, чем просто пальцы. — Ну раз не разрешал, то я не имею права тебя ослушаться. Тем более, сегодня ты мне даришь совсем другую дырочку, ведь так? А я ее взял и обделил вниманием, ну что я за альфа такой. Тэхен ничего не успевает возразить на его слова, как чувствует прижимающуюся к охотно раскрывающейся дырочке крупную головку, которую чуть-чуть протолкни — и она окажется в правильном месте. Там, где ей лучше и приятней всего. Но Хосок отчего-то медлит распаковывать свой подарок до конца, он оглаживает попку, бедра, проходится по чувствительной спинке и, только Тэхен набирается смелости начать просить (просто взять и нагло насадиться на член ему смелости не хватает), как чужая ладонь вплетается в его волосы и давит на затылок, заставляя буквально вжаться лицом в подушку, едва имея возможность дышать, не то что говорить. Второй рукой Хосок обхватывает мягкое бедро, и, убедившись, что его хватка достаточно крепка, он наконец толкается. Толкается грубо и бесцеремонно, впиваясь сразу по самые яйца, а до Тэхена только сейчас доходит, что альфа без презерватива. Он понимает, что не в течку или гон забеременеть достаточно тяжело, но все же… это было смело. Хотя, даже при желании, он вряд ли сможет этому как-либо воспротивиться, особенно… когда Хосок начинает его по-настоящему драть. Тэхен чувствует, как больно трутся о постель вставшие соски, как от темпа и силы, которую Хосок вкладывает в каждое движение, коленки разъезжаются в стороны, но все, что он может, это задушенно кричать в подушку, пропитанную его слезами и слюнями, и подставляться. Даже не подмахивать, нет, подставляться, на подмахивание в его дрожащих бедрах просто не найдется сил. Хосоков член, толстый и твердый, так правильно трахающий его, выбивает мысли о том, как это все стыдно из головы, одну за другой, но кое-что в ней все-таки остается. Мысль о том, что альфа берет его прямо, как самку в случку. Они ему и правда напоминают животных, то, как Хосок пристроился сзади, как грубо и крепко зафиксировал его, как бесцеременнно ворвался внутрь без презерватива, наверняка, чтобы заполнить его изнутри, осеменить, сделать своим, то, как он обнюхивает его шею и спину, оставляя на них поцелуи-укусы, чтобы все в округе знали, кому он принадлежит. Чтобы это было понятно не только по запаху омеги, но и по самому Тэхену, по одному его виду. И то, как Тэхен подмахивает ему, полностью отдаваясь во власть альфы и позволяя тому себя покрывать. Возможно, Тэхен подразумевал совсем другой подарок, но… неважно. И омега соврет, если скажет, что его это не возбуждает, да и ложь эта окажется очевидной, потому что Хосок не использовал искусственную смазку, но лужа под ними такая, что придется менять не только постельное белье, но и матрас. А про влажные звуки, которые издает его вагина, стоит альфьему члену войти до конца, а яйцам — шлепнуться о напряженный клитор, говорить, думаю, не стоит. Тэхен в такие моменты на самом деле рад, что Хосок не может видеть его лица, а его голос глушит подушка, и по нему тяжело сказать, насколько омеге нравится все происходящее и насколько отчаянно он хочет кончить. Сделать последнее тяжело без стимуляции клитора, но Ким даже и не думает совать туда свои ручки, потому что, во-первых, стыдно, во-вторых, ему почему-то кажется, что Хосок не оценит эту идею, поэтому все, что остается омеге, это сжиматься на растягивающем его члене, слабо повизгивая и надеясь, что его киска будет хорошенькой не только для Хосока, но и для своего хозяина, и соизволит кончить без посторонней стимуляции. При том, что до этого, у него это несколько раз-таки выходило. Но Хосок мужчина умный и опытный, и он прекрасно понимает, что нужно его омеге без слов. Даже когда тот не предпринимает никаких действий, смиренно лежа, сложив ручки и подставляясь. Какая прелесть. — Какая послушная крошка мне досталась, — довольно говорит Хосок, отрывая свою руку от чужого затылка. Тэхен, который наконец-то может нормально дышать, готов задохнуться только от слов альфы, потому что… да, он послушная детка. Он самая послушная детка, готовая сидеть сутками на члене своего альфы и не кончать, если так ему будет угодно. Но Хосок не изверг, и удовольствие его омеги не менее важно для него, чем свое собственное. Поэтому освободившаяся рука опускается на клитор, пока другая подтягивает Тэхена выше, ибо колени того уже совсем не держат и тот медленно, но верно, начинает падать. — Х-хо, — плаксиво тянет омега, когда чужие пальцы начинают грубо натирать чувствительный бугорок, перед этим щелкнув по нему, заставляя омегу дернуться. — Давай, детка, кончишь для меня? — Хосок наклоняется к самому ушку Тэхена. Тэхена, у которого от переизбытка ощущений вывалился язык и закатываются глаза. Он кончит, если его альфа попросит, он обязательно кончит. Он будет послушной деткой до конца, и, кажется, даже его киска с ним согласна, потому что она начинает поджиматься, чтобы потом сладко кончить прямо на чужой член, сразу после слов альфы и нескольких тяжелых выдохов прямо в его ухо. Хосок после этого долго держаться тоже не может, как бы ему ни хотелось довести омегу до второго оргазма. Тем более факт того, что Тэхен кончил сразу после его слов, не облегчает задачу, поэтому он делает еще несколько глубоких толчков, специально загоняя член по самое основание, чтобы потом выйти и бурно кончить на поясницу омеги. Стоит чужим рукам пропасть с тела, как Тэхен сразу же плашмя валится на простыни, ибо ни его колени, ни его бедра, ни его руки держать его уже просто не способны. Хосок тяжело дышит, довольно смотря на проделанную работу и даже не пытаясь как-то удержать Тэхена. Ему нравится видеть омегу таким выжатым, хотя, казалось бы, что он с ним ничего такого не сделал. Наверное, омеге стоит все же записаться в зал, потому что совсем слабенький. Но альфа будет думать об этом потом. Сейчас он, перевернув омегу, который отказался двигаться самостоятельно, на спину, ложится тому на грудь. Он вслушивается в его тяжелое дыхание и учащенное сердцебиение, чувствуя редко ощущаемое раннее умиротворение. Ему так хорошо. Так спокойно. Черт. — Как тебе подарок? — сглотнув, спрашивает Тэхен. — Лучший подарок в моей жизни, — посмеивается Чон, но тут же становится серьезным, — я серьезно, мне очень понравилось, это было необычно… и чертовски возбуждающе. И… я явно не ожидал от тебя такого. — Правда? Это не было… пошло? — голос Тэхена дрожит. — Я, правда, очень долго пытался подобрать тебе подарок… но в итоге ничего так и не смог придумать. — Тэхен-а, — начинает Хосок, смотря на омегу до боли нежно, причем буквально до боли, Тэхен, видя этот взгляд только боковым зрением, уже готов начать плакать. — Я же говорил, у меня есть ты, у меня есть Чеён, а больше мне ничего не нужно. Так что подарок мне подобрать действительно тяжело, и я это понимаю. Но ты постарался на славу, и у тебя получился прекрасный подарок в виде твоей плюшевой киски, — Хосок получает удар в плечо за последние слова и смеется. — За что ты мне такой хороший? — вздыхает омега. — И извращенный. Хосок снова смеется: — Я уверен, тебе во мне нравятся оба этих качества. Тэхен прикусывает нижнюю губу, решая не комментировать слова своего жениха. И так очевидно, что он прав, поэтому омега переводит тему: — А ты не хочешь подарить мне мой подарок? — Ким намекает на подарочный пакет, что был в руках Хосока до… всего. — О, я и забыл про него, — альфа ползет за пакетом, чтобы отдать его омеге, который все еще отказывается двигаться, и Тэхен замечает дизайн подарочного пакета: милый снеговичок, выглядывающий из мешка Санта-Клауса, на красном фоне, и от этого у него почему-то слезятся глаза. Он не мог подумать, что он получит такой подарок, будучи хорошенько оттраханным и с вымазанной в сперме и собственной смазке промежности. — На самом деле, я не особо уверен, что тебе такое понравится. Но я старался, — Хосок внимательно наблюдает за тем, как Тэхен вытаскивает его подарок, и… нервничает. — Хосок…о боже, это то, о чем я думаю? — омега едва ли не подпрыгивает на кровати, когда видит… альбом. Альбом с их совместной фотографией и криво вырезанными сердечками на обложке. Это… боже, Тэхен даже ожидать от Хосока такого не мог. Это… так мило. О нет. Тэхен по-настоящему плачет. Он открывает альбом и видит, очевидно, фотографии. А еще всякие милые надписи, все те же сердечки, блестки, да, это выглядит немного криво и неловко, но… это только доказывает, что Хосок делал все сам и… старался. — Хосок, ты просто не представляешь, как я тебя люблю, — Тэхен бросается в объятья к альфе, совершенно игнорируя то, что они голые, липкие и потные. Ему это вообще никак не мешает, как и Хосоку, который целует его в мокрую щеку и шепчет: — С наступающим, крошка.