Трагедия маленького человека

В мутной крови я вижу себя,

На мне нету лица, закатились глаза.

Я разбилась о землю своей головой,

Я больше не помню дорогу домой.

Я поднимаю тяжёлые веки.

Я смотрю вверх, в серое небо,

Но вместо неба серая плита.

Она падает вниз и раздавит меня.

      

      Теперь, когда Логана нет, мир Дэвида погрузился во тьму. Вернее, от мира Дэвида ничего не осталось. Он начал разрушаться еще после смерти отца, оглушительно гремя падающими обломками, каждый из которых вонзался в его сердце, проходил то насквозь, прогнивая прямо там. Теперь, без Логана, Дэвида не существует.       Больше нет ни Элиаса, ни Логана, ни тем более Дэвида.       Нет Уокеров.       Дэвид делает все на автопилоте: ест потому, что так надо, спит потому, что так надо, продолжает выполнять свою грязную работу: убийство солдат Федерации. Почему? Потому, что так надо. На самом деле, он уже не видит в этом никакого смысла. Лично ему больше не за что бороться. Все, что у него было, самое ценное и сокровенное, у него жестоко отобрали. Ему никто это не вернет, никто не поможет вернуть.       Его тело все еще здесь, но душой он давно вместе с единственным, кого он любит.       И пусть продолжает расцветать прекрасное поле из ожогов от сигарет на его коже везде, где она скрыта одеждой. Пусть оно производит все новые и новые великолепные бутоны, дышит и становится краше.       Даже если Логан не зацелует сейчас заботливо каждый цветок, как когда-то целовал его шрамы теми самыми бессонными ночами, Дэвид подождет. Дэвид терпеливый. Рано или поздно он встретится со своим братом, будь то рай, ад или черное, бесконечное небытие. Его ведь не существует, так какая ему разница?       Когда-нибудь Дэвид дождется, и Логан поцелует не только цветы, но и все то, что к ним прилагается. Каждый лепесток, каждую сердцевину, каждый листочек и каждый корешок.       Самое главное — лишь дождаться. Остальное придет само.       ... лишь дождаться.