Борис Павликовский

Разве есть дело кому-то до меня по-настоящему? Не потому, что я остался с пьянью отцом? Есть отличный ответ - нет. Раньше, где-то в другой жизни, я был нужен только одной женщине-маме. Та, которая опекала меня, любила и заботилась, дарила своё тепло одним лишь присутствием. Я жил счастливо, и если греха не таить, то очень хотел бы вернуться в то время. В то время, когда тёплый запах еды встречал меня после школы, в то время, когда я и подумать не мог о наркотиках, об отце, и уж тем более, о смерти. Единственный из всей анархии что творилась вокруг моей жалкой жизни, был Борис. Щуплый, с впалым животом, настолько худющий, что я боялся, как бы прям от голодного обморок бы не упал. Как такой человек, с которым бы я никогда не общался, стал мне ближе всех на свете? Моя голова лопается от вопросов,которые каждый чёртов день прилетают будто стрелы. Но хуже всего то, что теперь, без Бориса - я был разбит. Одиночество, которое я так желал в доме Барбуров, стало пыткой. Я стал зависимым от этого кудрявого торчка. Каждый раз, когда мы с ним виделись, мои проблемы исчезали сами собой. И не от принесённой им водкой, нет, а от него. От чёрных грязных волос, от удушающего аромата сигарет и его глупых шуток. Он стал мне ужасно родным, таким, с кем я никогда себя таковым не чувствовал. Даже с мамой у нас были другие отношения. Тяжело объяснить, почему я привязан к нему, как собака на поводке. Когда его нет - мои мысли убивают меня. Забивают гвозди в голову, заставляют боятся будущего и настоящего, отгоняя меня в Нью-Йорк. Я закурил сигарету, стараясь забыть о тупой Котке, которая отбирала моего Бориса. Что он в ней нашёл? Никаких бёдер и сисек, один только маленький рост и острые скулы. Неужто, такая курица могла забрать моего друга. Я стал больше задумываться о том, что Борису я не так уж и нужен как хотелось бы. Но мозг прокручивал фрагменты памяти, где Боря ворует мне еду, делит со мной любые деньги, приходит ко мне в любое время. И я тут же хватался за сердце. Боря... Так его назвал отец в один из дней, когда я задержался у Павловских на ночь. Мне понравилось, как мягко и мило звучит это. Он долго посылал меня нахуй, пытаясь заставить меня прекратить назвать его "идиотским сокращением". Но на каждом листе бумаги были выведены мелкими, почти нечитаюшимися буквами «Boria». Но он предпочел обрюхатить тупую шлюху, куря с ней травку. Меня выводил этот русский засранец своими рассказами про Котку. "Поттер, она невероятная! И такая сильная что пиздец, а какие косяки крутит... И красивая чертовски " На все его монологи я отвечал грубо, пытаясь задеть, но видимо, это не трогало его. Я болезненно ощущал обволкаиыающе меня одиночество, с каждой секундой закидывая меня куда-то в стратосферу. Я соскучился по его затхлой комнате с флагами. Мне казалось, что там, я мог узнать про весь мир. Понять себя, понять отца, но никогда не мог понять Бориса. Его бегающие глазки - чертики, перепады настроения, да и само его существование вызывало в моей груди странное, но известное мне восхищение. Но как бы больно и противно на душе не было, ему сказать о своих чувствах я не мог. -Борис! - он расплывался чёрным пятном среди толпы школьников, таким мрачным, но притягательным. Настроение сразу поднялось, пока возле шкафчика, я не приметил маленькую Котку, котрой не было видно всё это время. Борис пусто посмотрел на меня, поглаживая Котку по острым плечам. -Э... Что-то случилось? - я неуверенно спросил Котку, хотя, вопрос задал в большей мере я Борису. -Поттер, позже поговорим. - он стрельнул в меня таким холодным и безучастным взглядом, что мне стало плохо. -А, хорошо. Котку стояла лицом к Борису, уткнувшись носом ему в ключицу. Внутри закипела отвратительная ревность, она расплывалась по телу большим океаном. Я ушёл, стараясь не оглядываться на них, боясь, что Борис может понять всё, только взглянув в мои глаза. Остаток дня прошёл до ужаса скучно и обычно. Я надеялся, что хоть глазком смогу уловить худощавую фигуру, но на остановке и возле школы его не было. Мне снова стало противно от чувства одиночества и ревности. Становилось невыносимо, моя жизнь и так не сахар, а единственный, кто мог скрасить её, решил ухлестывать за девчонкой. Толпа детей сзади меня пизплись и толкались, будто бы если они не сядут в автобус то умрут. Мне до сих пор было плохо от выпитого коньяка вчера, но держать лицо было необходимо. Я плюхнулся на своё сиденье, увлекаясь песками пустынных мест. Я бы продолжил бесцельно пялиться в оцарапанное окно, но меня бодро хлопнули по плечу. -Поттер! Щас такое расскажу, ахуеешь! - я не успел толком и сообразить, что происходит, как Борис снова запел старую песню. -Ты сейчас серьёзно? - мне показалось, что произнёс я это довольно грубо, хоть и старался не злиться. -Котку ей как... - мне окончательно снесло тормоза, и я тупо встал, и перешёл в самую жопу автобуса. Борис даже не повернулся. Даже не повернулся. Я смотрел ему в затылок, проклиная вонючую школу, дом, Лас-Вегас, Бориса и Котку. Но как бы сильно я не старался переместить центр своей вселенской обиды на неё, я больше обижался на Бориса. Да и так, что плакать хотелось. Хотя чего я ждал? Что он тут же прибежит ко мне и скажет как ему важен? Скорее всего, так оно и есть. Но это так тупо и по-детски, что и думать тошно. Я ждал, что вот, он сейчас выйдет и мы с ним больше не увидимся. Но он сидел, долго сидел. Я и не замечал, что до моего дома так далеко. По ощущениям, автобус будто и не двинулся с места. Тут в глаза мне бросились пустые места и что-то бубнящий водитель. Я вылетел из траспорта как можно быстрее, сразу направляясь в сторону дома. -Тео! Я остановился, пытаясь вдуматься в то, что только что донеслось до моих ушей. -Ты обдолбанный? - Борис быстро нагнал, слабо хлопая меня по спине. -Возможно. - он задумчиво поднял взгляд к небу, обхватывая мою талию рукой. -Ты блять что курил? - я не сдерживался и чувствовал себя настоящим вулканом который извергается. -Не... Просто водки с утра хлебнул. - рука почти спустилась к моей правой ягодице, слегка поглаживая. -Ахуел? Руку убери, долбаеб. Твоя шлюха же ревновать будет. Он смирил меня ввдерживающим взглядом, будто думая, что со мной сделать. -Во-первых, не шлюха. Во-вторых, что с тобой? -Я промолчал, тупо глядя под ноги. -Ну, к тебе тогда. - из чёрного хлипкого рюкзака звякнули бутылки. -Kakoy tu krasivui. - Борис шипел по-русски. -На английском говори. - он поднялся на локтях, вглядываясь в мои глаза. Дома было тихо, будто песчаный ветер забрал все звуки. -Milashka. - он придвинулся ближе ко мне, вплотную прижимаясь своим бедром к моему. -Блять, иди нахуй. - я был до сих пор обижен, но отсутствие в разговоре Котки меня несомненно рядоволо. -Поттер, - он странно улыбнулся, - повторяй за мной. Я сложил руки под головой, закатывая глаза. -Окей. -Ia Tebia Lublu - я повторил за ним. На его губах расцвела улыбка до ушей, такая широкая, что становилось страшно. -И что это значит? -холодно кинул я, вглядываясь в глаза-чертята. -А это военная тайна, Поттер. Хотелось вдарить ему по роже, чтоб кровью всё лицо залило, и чёртову ухмылку стерло. -Ну конечно. - я недовольно хмыкнул. Борис схватил мою руку, вкладывая в неё сигарету. Он был снова собой : накуренный, глупый и родной. Такой, которому я мог отдаться в любом смысле. Мой Борис, тот, котрого я люблю. Я его не знал как он меня, но мне не мешало любить его. -Тео. Я оцепенел и не смог даже понять куда мне смотреть и что говорить. Он позвал меня слишком официально, так, как звала Мисс Барбур. Я вспомнил её редкую, но меткую улыбку, вспомнил сам дом. От воспоминаний хотелось рыдать, не обращая ни на кого внимания. Я прижался к Борисовому телу сильнее, обхватывая руками худущую талию и сцепляя сзади. -Ты- моё счастье. - он снял с меня очки,утирая большим пальцем стекающие слезы. Я простил ему все обиды что накопились, рассказал обо всём что было и не было, и он меня слушал: внимательно и с тоской. Его жизнь была хуже моей, но он никогда не жаловался. Я так рад, чо у меня есть такой замечательный Борис Павликовский.