Паучий пубертат

      Это произошло внезапно. Так резко, что сначала Питер и не заметил. Казалось просто очередная усталость после тяжелой миссии, ведь для него, самого юного Мстителя, это было уже несколько привычно — работать на грани своих возможностей. Но все же что-то было не так.       Чутье звенело, предупреждая об опасности, а в груди скапливалось напряжение, готовое вот-вот выплеснуться. Поэтому, не желая вываливать свои проблемы на кого-либо, Питер направился к тренировочному залу.       Он думал, что это пройдет, когда он выплеснет лишнюю энергию, но час сменялся часом, а он продолжал висеть под потолком, не в силах покинуть необычайно «безопасное» место. Он не спал, а просто висел вниз головой и смотрел в одну точку. Только в его голове появлялись мысли о том, что пора слезать, то в груди что-то недовольно ворочалось, заставляя его остаться на месте. Сначала его это даже забавляло — своего рода медитация, которая особо не мешала его жизни. Но каникулы закончились, и стало понятно, что это не просто медитация.

***

      Первый учебный день Питера начался для Тони необычно. Вообще день Тони обычно начинался именно днем, никак не в восемь утра. Но Пятница, видимо, решила поменять режим своего создателя и разбудила его мерным «…здание. Протокол «Школа». Питер не покинул здание. Протокол «Школа». Питер…»       И это моментально заставило его проснуться. Уж кто-кто, а Питер занятия без причины не прогуливает. Узнав у Пятницы его местонахождение, Старк рванул туда, надеясь, что не найдет в спортзале бессознательное тело в лужице крови. Но забежав в зал, Тони застал странную картину. Питер сидел на потолке, но не просто сидел, а плел паутину в углу комнаты — методично, не обращая внимания на своего наставника.       — Эй, паучок, — Тони осторожно приближался к Питеру, его голос был намного тише чем обычно. Поведение парня немного настораживало. — С тобой всё нормально?       Питер никак не отреагировал. Его глаза не отрывались от замысловатого узора, который он создавал. Но когда Старк, споткнувшись, попытался удержать равновесие и коснулся рукой стены, он сразу обернулся, впиваясь полубезумным взглядом. Тони быстро глянул на стену. Под его рукой была тонкая сеть паутины, которая, как оказалось, покрывала абсолютно все поверхности этого зала.       — Всё в порядке, мистер Старк. Подождите, я закончу паутину.       Тони нахмурился. Что-то в этом ответе показалось ему неправильным. Слишком автоматическим. Да и Питер не стал бы пропускать школу только потому, что ему захотелось соответствовать своему прозвищу.       — Зачем? — спросил он, подходя ближе.       —… — Питер остановился на мгновение, будто этот вопрос поставил его в тупик, но пальцы продолжали методично заплетать тонкие блестящие полосы.       —…       —…       —…       — Надо, — тихо ответил Питер и снова вернулся к своему занятию.       Тони задумчиво наблюдал, как его протеже плел свою паутину, в то время как где-то в подсознании начали зарождаться тревожные мысли. Он решил, что нужно будет обсудить это с Брюсом — может, это паучий пубертат?

***

      Поведение Питера с каждым днем становилась все страннее и страннее. Он начал игнорировать школу и по большей части всех, кто пытался с ним заговорить, избегая разговоров. Он перестал есть. Буквально перестал — даже его любимый чизбургер, принесенный Хэппи специально для Питера, так и остался лежать нетронутым на столе.       Когда Клинт, недовольный отсутствием у того аппетита, однажды шутливо бросил в него бутерброд, Питер инстинктивно поймал его в паутину, и, притянув его, съел. На нем скрестились удивленные и обрадованные взгляды — с каждым днем ребенок становился все тоньше, что вызывало опасения, и Наташа с Тони даже сговорились накормить его насильно этим же вечером — как вдруг тот ни в чем не бывало съел бутерброд. Летящий в него бутерброд, поправил себя Тони.       — Ты… Что ты только что сделал? — спросил Клинт, автоматически складывая еще один бутерброд, чтобы подтвердить свою теорию.       — Это добыча, — пожав плечами, ответил Питер так, как будто это было самое естественное объяснение в мире. И вот его внимание вернулось к потолку, как вдруг в него полетел второй бутерброд, а потом еще и еще. Уползал Питер из кухни довольный и в кои-то веки сытый. И уползал буквально — по потолку.       Каждый день что-то в парне менялось. Он то бегал по потолку, гоняясь за маленькой мушкой, то запирался в спортзале, опутывая паутиной все, что попадалось под руку. Он всё чаще проводил время, прилипнув к потолку, где его руки, казалось, двигались сами по себе, плетя бессмысленные сети из паутины. Его инстинкты становились всё более выраженными. Иногда он мог целый час сидеть абсолютно неподвижно, а затем внезапно начать двигаться с пугающей скоростью, как будто что-то услышал или почувствовал.       Что было действительно странно, так это смотреть на то, как Питер-Паук занимается механикой. Он, как личный стажер Старка, занимался сразу несколькими важными проектами и, видимо, даже в таком странном состоянии не мог позволить себе пустить их по ветру. Чертежи летали по всей мастерской, притягиваясь к его липким паучьим лапкам, а детали то и дело оказывались подвешенными к потолку на тонких ниточках паутины.       Тони, определенно, старался помочь, каждый вечер с Беннером пытаясь решить проблемы Питера. Но однажды войдя в комнату паучка, чтобы его проверить, решил, что им стоит ускориться.       Этим утром в Башне было подозрительно тихо — никто не бегал по стенам и потолкам, не хлопал дверьми и не открывал окна нараспашку, чтобы «поохотиться». Поэтому Тони решил проверить, а не впал ли их маленький паучок в спячку? Как оказалось, он в своих мыслях не был так уж далек от правды.       Попытавшись войти в комнату, Тони обнаружил, что дверной проход облеплен толстым слоем паутины, который не каждый сможет разорвать. Позвав пару раз Паркера для приличия, Старк реактором выжег дырку в человеческий рост и прошел в комнату. Точнее то, что от нее осталось. Абсолютно вся она была в паутине. Не было ни одной голой поверхности, что действительно выглядело пугающе. В середине комнаты был подвешен кокон, из которого сверху выбивалось пару кудрявых прядей, что вызвало отстранённый смешок.       — Пит, ты слышишь меня? — наконец спросил он, в ответ получив лишь короткое «Мм-м» и легкое покачивание кокона.       Срочно собрав всех, Тони описал проблему и с надеждой оглядел всех сидящих перед ним. Особенно его глаза задержались на Брюсе, который и заговорил первым.       — Это всё связано с его способностями разумеется, — объяснил Брюс, нахмурившись. — Я провел пару-тройку тестов с его ДНК и решил, что это может быть связано с его взрослением. Проще сказать, у паучка пубертатный период. Он в подходящем возрасте, ведет себя агрессивно и дергано, избегает общества и защищает свою территорию.              — То есть ты считаешь, что так ведут себя все подростки? — спросил Тони, недоверчиво хмурясь. В голове пульсировало «ТРЕВОГА», от беспокойства крутило живот, и он не мог перестать думать о том, что Питер навсегда останется… Питером-Пауком.       — А как его вернуть? — спросила Ванда, её голос был полон тревоги, а сама она то и дело поглядывала в окно, страшась и одновременно надеясь увидеть там Питера. Это бы означало, что он, по крайней мере, вернулся к стадии «бегать по потолку и есть летающие бутерброды» от «сижу в коконе и ненавижу весь мир».              — Я… не уверен, но быть может, нам просто стоит немного подождать? — Брюс пожал плечами и неловко улыбнулся. Все на это грустно кивнули, надеясь, что «паучий пубертат» не продлится слишком долго. К их несчастью, через несколько дней все стало еще хуже. Оставаясь в коконе, Питер совсем не ел, а когда в комнату кто-то заходил, то паутина начинали вибрировать, сотрясая затем и все здание.

***

      — Пит, парень, ты должен что-то есть, — запинаясь от сильной тряски, выкрикнул Тони, надеясь, что его услышат, даже будучи в коконе. Он кинул парочку бутербродов в паутину, думая о том, как это глупо выглядит со стороны, но продолжая успокаивающим тоном что-то втолковывать паучку.              Внезапно «землетрясения» прекратилось и на секунду образовалась абсолютная тишина. Тони настороженно смотрел на кокон, ожидая, что что-то произойдет. Но через пару минут все оставалось, как прежде, поэтому Старк просто продолжил говорить.              Так продолжалось пару дней. Старк приходил, садился на обтянутую паутиной кровать и рассказывал истории из своей жизни, чувствуя облегчения, когда в ответ на очередную шутку кокон легко подрагивал, выдавая смех паучка. На третий день Тони узнал, что Питер, оказывается, не пускает в комнату никого, кроме него, а на четвертый в паучьей комнате появилось полностью сплетенное из паутины кресло, которое оказалось удивительно удобным. На седьмой день, только открыв дверь, Тони оказался под пристальным взглядом потемневших карих глаз, рассматривающих его из кокона. На десятый день его встречал уже целый Паркер, пусть и сидящий в самом углу и до ужаса напряженный. А утром четырнадцатого дня Питер спустился к завтраку как обычно, стыдливо разглядывая Мстителей из-под ресниц. Как только те отошли от шока, то кинулись обнимать «своего ребенка» (Наташа), который «до жути их всех напугал» (Клинт).       — Ребят. Я-я не знаю, что это было… я просто…       — Это был твой паучий пубертат, Пит, — с важным видом произнес Брюс, легко кивая своим же словам.       — С возвращением, паучок, — произнес тепло Тони, когда Питер смущенно ему улыбнулся.       — Спасибо, мистер Старк.