Самая красивая француженка в мире

Билл смотрит на мальчишку, пугливого, как оленёнок, и храброго, как лев. Маленькое, тщедушное тельце с любопытством таким большим, что пересиливает здравый смысл, заглушает бешено колотящееся сердце и уводит острый ум в глубины собственного же разума. Человечек глядит по сторонам, нутром чуя беду, думает громко-громко и бежит к ней навстречу с дневником под жилеткой. Глаза у мальчика горят живым интересом. Билл наблюдает за ним краешком глаза, гадая «похож — не похож», и не может никак определиться. Искать в людях их предков, конечно, занимательно, однако не так эффективно. Ребёнок, разумеется, был похож. Только вот ума в нём всё же побольше. Он чаще оглядывается назад, внимательнее вслушивается в окружающую тишину и легче просит о помощи. Маленький человечек слушает и, самое главное, слышит других, чего старый приятель не делал никогда. Мальчик смотрит назад, на сестру, и вперёд убегать не спешит, хотя очень этого хочет. Билл наблюдает, считая девочку тормозом, и с удивлением обнаруживает, что она для него больше якорь. Такой специальный человечек, который следит, чтобы гений не забредал слишком далеко и не терялся в своих учёных делах. Диппер это любопытная смесь из всех людских качеств: гордыни, корысти, похоти и вечных сомнений. Это простой человек, который ненавидит и любит, и губит других только для того, чтобы потом спасти. Разве что любопытства в нём всё же больше, чем страха. На самую малую долю. Билл думает, что хорошей идеей было бы присниться ему и поиграть, как он делает это с людьми. Дать ему знание и объявить цену тогда, когда она доставит больше всего неудобств. Как много мальчик сможет ему отдать? Себя — без остатка, понимает демон, а родных — никогда. Мальчик ценит жизнь другого выше собственной, ну что за глупость? Билл тогда долго смеётся, и тени рядом с хижиной принимают треугольную форму, лампочки один раз мигают и в лесу, по всем законам жанра, уныло запевает одинокий козодой. Диппер смотрит в окно с некоторым недоумением, разглядывает сложившийся на лужайке треугольный узор из листьев и записывает очередную аномалию. Демон нависает у него над плечом, со смехом следя, как мальчик старательно выводит буквы. Маленький человечек с каждым днём в лес заходит всё дальше, слышит всё больше и в блокнотике для аномалий вскоре не остаётся свободного места. И каждый раз он возвращается обратно в хижину, к людям, которые, вероятно, будут грустить, если он не вернётся. «Вернуться домой» — забавный девиз, и демону он не совсем понятен. В конце концов люди сентиментальны и придают эмоциям слишком большое значение, а здравому смыслу слишком маленькое. Младший Пайнс — сосновое деревце, не окрепшее, но уже пустившее корни на неожиданную для всех глубину. Сосна долговечна, не гниёт и приятно пахнет. Билл сомневается с пунктом «долговечность», здоровье у мальчишки желает лучшего, а удача отсутствует напрочь, однако остальные пункты подходят. Кличка оправдана и замене не подлежит. Даже если он начнёт носить другую кепку. Билл смотрит за странноватым семейством глубокой ночью, вспоминает былое и думает. Его человечек во сне морщится, переворачиваясь на другой бок, накрывается одеялом с головой и успокаивается. Он не вспомнит своего сна утром, значит ли это, что он может с ним поиграть? Билл думает, что ему повезло с Пайнсами, играя с мальчиком в шахматы. А вот им с ним не очень. Диппер выигрывает, поставив ему мат. Билл радостно хлопает в ладоши: мальчик даже не обрадовался своей победе. Сосенка как смотрел на него волком с самого начала игры, так и продолжал смотреть. Ни гордости, ни восторга, ни радости — будто не демона обыграл, а пятилетку. Билл бы обиделся, если бы не был так заинтригован. Человечек ему доверять не спешит и не хочет, подсознательно чуя угрозу. И лесть здесь, увы, не помогала. Билл говорил, что он заинтересован в нём, самом обычном мальчишке, а Диппер хотел проснуться. Демон говорил об избранности, великой судьбе и блестящем будущем, а мальчик щипал себя под столом за коленку. «Не похож» — решает всё-таки Билл, — «Амбиции, признание, слава — пустой звук… Потерянное поколение!» Диппер не хотел быть тем самым великим, и поэтому очень обрадовался, когда наконец-то проснулся. Он не помнил из-за чего именно был так рад, но проходил с улыбкой весь оставшийся день. Билл, из чистого научного интереса, следующей ночью показал ему основы альтернативной математики от расы межгалактических разумных ёлок, а мальчик только зарёкся есть сладкое перед сном. Человечек был забавно интересным и вызывал бы улыбку, если бы у него были губы. Демон подсматривал за ним краем глаза, иногда шутил, пряча носки в другом измерении, но в остальном относился так, как и к другим Пайнсам — с непередаваемым чувством юмора. Больше всего ему понравилась шутка с грибом-мозговиком, галлюцинацией гениальной свиньи и последующим приходом детей в себя, после просмотра такого весёлого мультика. Мейбл, хоть и не была целью, но тоже попала под раздачу, надышавшись грибной пасты от брата. Диппер очень забавно побледнел, когда понял, что страницы про этот самый гриб в дневнике никогда не было. Человечек пролистал книжку раз семь, закрыл её и медленно, стратегически медленно, подошёл к окну, выглянув на улицу. Демон сидел у него на плече и тихонько хихикал в тонкую верёвочную лапку. Свинка наблюдала за ними, вальяжно развалившись на кровати, невольно став соучастником преступления. Сосенка начала задумываться по-настоящему. Он тщательно вглядывался в густые тени, прислушивался к каждому шороху и вокруг своей кровати разложил соль в чашечках из цветов дикой ромашки. Билл чисто из принципа снова ему этой ночью приснился, в сне больше жутком, чем пугающим. Мальчик ничего не запомнил, проснувшись в гадком настроении, и первым же делом пошёл проверять свою поделку. Цветочки засохли, а соль почернела. Треугольник медленно моргнул, почесал гипотенузу и картинно снял шляпу — люди, выходит, до чего-то додумывались и без него. Людишки в принципе были интересными, с их постоянными сомнениями и вечной агрессией к чему бы то ни было. Человечек пролистал дневник, задержал взгляд на его милой треугольной картинке и резко захлопнул. Учитывая приписанные предупреждения, вызывать он бы его не стал. Вместо этого мальчик на весь день засел в формулах и расчётах, проводя иногда коротенькие ритуалы, не требующие жертвоприношений. Мейбл заходила пару раз, притаскивая ему бутерброды с апельсиновым соком, проветривала помещение и выходила, не закрывая за собой дверь. «Вот зачем, оказывается, гениям нужны родственники!» — думал Билл, доедая честно украденный бутерброд. Диппер слегка нахмурился, заметив пропажу, почесал затылок, растерянно оглядев чердак, и пожал плечами. Ладно, нечисть питается бутербродами с ветчиной и сыром. Пусть только носки вернёт. Тем временем, одинокий серый носок с зашитой дыркой на месте большого пальца бороздил просторы вселенной, скача из одной чёрной дыры в другую. Он заглянул на планету к разумным ёлкам, впитав в себя смоляной запах, проплыл по Млечному пути, испачкавшись в молоке, и остановился у края необозримой галактики, со страхом смотря в будущее. Что может ждать одинокий носок в этом холодном, пустом космосе? Вернётся ли он обратно под кровать к своей паре? Никто никогда не узнает. Нечисть носки возвращать не собиралась. Она хихикала, раскачиваясь на лампочке, как на качели, и размахивала тоненькими ножками туда-сюда. Свинка похрюкивала в его сторону с некоторой долей скепсиса, важно задрав пятачок, но быстро сменила сторону после первой порции жареного бекона. Билл подкармливал Пухлю его убитыми сородичами и сильно смеялся, когда привыкший к бекону поросёнок, стал выпрашивать его у Стена во время готовки завтрака. Стенли, благодаря отсутствию любого намёка на благоразумие, втихую свинью подкармливал и даже гладил. Мейбл пока ничего так и не заметила. Диппер безвылазно сидел в комнате третий день, из-за чего Биллу пришлось сменить себе транспорт, на более хрюкающий и экологически чистый. Пухля не слушался команд, и большую часть времени они валялись в грязи. Не то чтобы демон был против. Мальчишка, кстати, после безвылазных сидений за столом, пах примерно также. Не то чтобы демон так хорошо различал запахи — у него даже физического воплощения нет и тем более носа! — Я что-то упускаю, — Диппер усиленно грыз бедный карандаш, расхаживая по чердаку кругами. — Здоровый сон? — Сон может и подождать, — фыркнул он, и Мейбл закатила глаза. Билл тоже закатил глаз — здоровый сон это очень важно. Пухля догрызал за мальчиком разбросанные карандаши и в целом был всем доволен. — Мейбл, ты просто не понимаешь! Ко мне в голову кто-то лезет! — Нихера! — Билл важно поднял лапку — Прошу заметить, что лезу я исключительно в сны. А что мысли читаю, так это вы сами слишком громко думаете! Разумеется, его никто не услышал, но лампочка один раз моргнула. Диппер победоносно указал на неё кончиком карандаша, как на символ своей непреклонной правоты. Мейбл фыркнула, так похоже на брата, шкодливо улыбнулась и — на этом моменте Билл почувствовал то самое особое чувство, которые люди приписывали пятой точке — исключительно мысленно завизжала. Будь у него уши — он бы оглох, но Билл был всего лишь треугольником, поэтому, сморщившись до состояния монетки, спрятался под ворохом одеял и подушек, закрыв лапками место, где у него были бы уши, если бы они были предусмотрены заранее. Демон медленно сощурился — это была война. — Что ты сделала? — нахмурился его человечек, когда лампочка неожиданно лопнула. Девчонка хихикнула, но не созналась. Втягивать в эту войну брата было необязательно. Мейбл оставляла по дому пучки разных трав, связанных красными ленточками, мыла полы с мылом и солью, и мысленно визжала по тридцать раз на дню. Билл каждый раз крупно вздрагивал и в отместку пытался насылать девчонке кошмары — самые жуткие, какие только мог — однако она, будучи на самом деле умной девочкой и имевшей сложно устроенный организм на основе углерода, просто просыпалась, когда градус жути начинал подниматься. Так продолжалось ровно две ночи, пока Мейбл не начала пить перед сном тёплое молоко с мёдом и парой капель настойки валерьяны, что провоцировало крепкий сон без сновидений. Билл такой дерзости злился и поражался одновременно. Лампочки в хижине чудес начали лопаться с завидной регулярностью. Диппер задумался ещё сильнее и на ночь начал прицеплять носки к друг другу булавкой. Это не помогало и носки теперь пропадали парами, путешествуя по великой пустоте вместе. Карандаши тоже начали внезапно кончаться, но тут Билл был совершенно не при чём, честное слово! Когда его внезапно позвали в мир материальный, один маленький лощённый ребёнок — великая пустота, с детьми в этом городе было что-то не так — демон как раз пытался спрятать свитер девочки в астральном измерении. Астрал шипел, кашлял и выплёвывал ткань обратно, так что сиё действие пока было безуспешным. Маленький мальчик, ну действительно маленький, ещё меньше, чем его человечек, вызвал его в самый разгар безумного азарта. И потребовал, нет ну вы понимаете? Потребовал! Чтобы он выкрал код от сейфа. Чисто технически для такого можно было бы нанять кого-нибудь, а не призывать безумные треугольники в свой мир и ближний астральный слой. Билл возражать не стал, услышав о неудачливой семейке, и взялся за дело даже с некоторым воодушевлением — и что же будет теперь делать звёздочка?! А сосенка? А Пухля? Пухля, почувствовав, что его вспомнили, проснулся, похрюкал и пошёл опустошать запасы провианта. Билл пожал ребёнку руку, удивившись такой мягкой и нежной коже, прочёл из его памяти название крема и взял себе на заметку. Кожи у него, конечно, не было, но никто не знает, что и когда может пригодиться. В разуме Стена было, ну, что вообще можно было ожидать от мерзкого старика? В принципе Пайнс соответствовал всем, даже самым противным ожиданиям, и Билл, неспеша и очень заметно, начал искать. Детишки ну никак не могли проморгать такое шумное представление, отчего треугольник в предвкушении мерзко хихикал, потирая тоненькие лапки. Ждать мелких долго не пришлось — Диппер был умным, наблюдательным и любопытным, так что нужный ритуал уже знал и провёл его с педантичной правильностью. Билл мог бы даже похвалить его произношение, но не стал, удивившись появлению в мерзком разуме ещё и Зуса. — Ты! — воскликнула девочка, указав на него пальцем, и демон лукаво моргнул, используя всё своё геометрическое обаяние. Диппер побледнел на один тон, шарахнулся от него в сторону и, казалось, вот-вот вспомнит все их встречи. Этого не произошло. Логическая цепочка в его голове вяло моргнула один раз и развалилась. Треугольник удручённо поник, опустив лапки-верёвочки. — Вопрос, звёздочка, сосна! — назвал он их по именам, напустив на себя побольше ехидства. Мейбл мельком взглянула на свой свитер и с кличкой в целом-то согласилась, не став перечить. Диппер забавно надулся. А Зус… Билл странно сощурился и постучал лапкой по кирпичикам на боку. — Ты умнее чем кажешься. Зус кивнул, соглашаясь, дети переглянулись между собой — демон успел заметить, как они схватились за руки, и визгливо застрекотал — безмолвно обсудили происходящее, прикинули дальнейший вектор развития событий и твёрдо выступили вперёд. — Убирайся из разума нашего дяди! — ткнул в его сторону пальцем Диппер, обретя в себе невиданную храбрость. Шифр сверкнул глазами, издал шипящий звук, с каким на раскаленной сковородке жарится куриное яйцо, и выставил вперёд лапку, пародируя позу мальчишки. Он не испытывал всю непередаваемую палитру человеческих эмоций, не даром они были самыми сложными существами с эмоциональной точки зрения, но подобное поведение можно было бы трактовать как веселье щенка, узнавшего что его любимый мячик умеет пищать. Треугольник сделал «пав-пав», изобразив лапкой пистолет. Последующий крик ужаса он, честно сказать, не ожидал. Моргнул, стреконьтнул разок и замерцал кирпичиками. Человечек схватился за дырку в астральной проекции своего тела, созданной, между прочим, его же разумом, побледнел и испугался так, как будто умирает. Билл подумал и решил, что его армия адвокатов справится с этим случаем, если ребёнок решит подать на него в межастральный суд местного кластера, тем более, учитывая уровень технологий землян, заявление на него напишут не скоро. Поэтому он кивнул сам себе, что было затруднительно из-за треугольной формы, и расслабился. Ну человечек же умненький, ну додумается же сам, да? Это ведь всего лишь дырка, у людей их и так семь, им не привыкать. — Буп, — сказала Мейбл, просунув руку в дыру в груди брата. Диппер сразу же перестал паниковать и посмотрел на неё строгим взглядом, очевидно не желая, чтобы его носили как браслет. Демон снова моргнул, безумие и невозмутимость звёздочки поражали. Создавалось ощущение, что при рождении один из близнецов забрал себе всю, положенную им на двоих, рациональность, а второй весь оптимизм. И удачу, пожалуй. — Что тебе нужно от нашего дяди, ты, эчпочмак? — Билл, меня зовут Билл Шифр. — представился он, сняв ради приличия шляпу. — Можете не представляться, я и так знаю всё о вас. — он щёлкнул пальцами, и материализовал двух парней из мечты маленькой девочки. Какая же это кукольная мерзость, фу. — Всё, звёздочка. Всё. Мейбл взвизгнула от счастья, от чего демон несколько побледнел и уже готовился стратегически сбежать в глубины чужого разума, но она так и не завизжала со всей силы. Диппер хмуро ткнул пальцем в одного из парней, проверяя на материальность, обозвал его пластиковым манекеном и обернулся к демону. Тот лукаво ему подмигнул, сделал лапку-пистолет, на этот раз выстрелив воздух, и медленно растаял в воздухе, как туман по утру. У мальчика чувственно дёрнулся глаз. Билл в скором времени подменил Зуса, наведя на него иллюзию лабиринта из картошки фри, и мастерски его изображал. Материальная навеска на треугольном теле ощущалась как большой чёрный мешок для мусора, пахла примерно также, но в целом была терпима. К его разочарованию ни человечек, ни якорь ничего не заметили. Близнецы старательно искали код, таская за собой манекенов, пару раз спорили, но в целом оставались неразлучны. Бе, какая сентиментальность! Эти мясные мешки не умеют пользоваться рациональной частью мозга, как, впрочем, не умеют готовить нормальный сидр, и всё же они вечно воображают о себе невесть что. И творят в принципе нечто соответствующее их эго. Забавные существа, как щенки или хомяки в смокингах. Дети совместными усилиями смогли отыскать код от сейфа, перед этим узнав пару грязных секретов своего дяди, гораздо быстрее чем он мог ожидать. К несчастью, Зус вернулся — у Билла в этот момент дёрнулся глаз — и игра больше не имела смысла. Демон цокнул, вырвал дверцу с нужным воспоминанием и устроил маленький апокалипсис. И в итоге сосенка наконец догадалась, как нужно думать, чтобы подчинить эту реальность себе. И рассказала всё остальным, да, демон ещё долго будет на него за это обижаться. Звёздочка ударила его прямо в глаз! Пофиг на Гидеона, его гордость была задета! Потому, наблюдая, как мальчишка присвоил себе Хижину Чудес испытывал некоторую долю мрачного удовлетворения. Пухля смотрел на него как на предателя, жмясь в своём углу, и жалобно похрюкивал. Билл делал вид, что ему всё равно. Носки, путешествующие по бескрайнему космосу, неприкрыто его осуждали. Демон мельком наблюдал за близнецами, в большей степени играясь с больным разумом Макгакета и подкармливая свинью беконом. Билл признавал, что проморгал момент, когда Гедеон заигрался, погнавшись за автобусом. А дети были внутри. Мейбл пребывала в том самом отвратительном расположении духа, которое преследует людей при встрече с бывшим, и морщилась как от зубной боли. Диппер оплакивал потерянный дневник и не знал куда деться от настигавшей их смерти. Треугольник сидел у него на плече, проклинал жалкую бестелесность и сюжетные рамки и мерцал всеми кирпичиками. Маленькая галстук-бабочка съехала чуть набок, придав ему очаровательную неопрятную нотку, как у взъерошенных котят. — Просто попроси, — шепнул он на ушко, когда автобус успел затормозить и не свалиться в обрыв. Диппер не попросил его о помощи, а справился сам, набив морду мальчику в костюме с лампочками. Дети справились с бедой сами, без него и исключительно по его оплошности. Они разоблачили Гедеона, вернули себе Хижину, доброе имя и одного маленького поросёнка. Билл сидел на потолочном вентиляторе, махая ножками и грозясь свалиться, наблюдал за неудачливым семейством и своим личным человечком и много думал. Выходит, сосенке он не нужен? Старый приятель спрашивал у него всё, что хотел узнать, а маленький человечек докапывался до истины самостоятельно, сквозь грязь, кровь и нарушения закона. Этот маленький человечек в нём, в всезнающем демоне разума, не нуждался. Билл от обиды отправил последнюю пару носок в центр чёрной дыры, лопнул все лампочки в доме и случайно натравил на мальчика местного козла. Треугольник ушёл обратно в астрал, не прощаясь и совсем-совсем за ним не подсматривал, решив занять себя просмотром сериалов и собиранием башенки из кукурузных чипсов. Чисто человеческое поведение, фу, как он до такого докатился? Учитывая его геометрическую форму, далёкую от круга, вероятность скатиться куда-то была близка к нулю. Однако он скатился — можно ли это считать достижением? Билл считал, досматривая первый сезон Уткатива и поглощая чипсы в глобальных масштабах. Чтобы вот так скатиться до уровня человека, потребовалось много усилий. Уткатив предательски кончался, чипсы приедались, и скука одолевала настолько, что хоть на стенку лезь, а стенок рядом нет! В астрале стен вообще нет — все в материи остались. Билл решил как-нибудь потом исправить этот момент и соорудить в астрале стену. «Потом» так как от людей он подхватил не только способ борьбы с депрессией, но и прокрастинацию. Грустное состояние затягивалось и текло медленно, как сладкая патока или мёд, и поглощало с таким трудом накопленные эмоции, выскребанные из всего его небогатого эмоционального диапазона. Он утирал глаз бумажной салфеткой, в неё же сморкался и досматривал последнюю серию Уткатива в глубокой печали. И тут его кто-то позвал. Так робенько, неуверенно потянулся, думая, а не повернуть ли прямо сейчас на попятную и не закончить этот цирк? Билл выглянул, осмотрелся и показательно отвернулся, сложив лапки-верёвочки на груди. Сосенка стоял со свечкой в руках в идеально нарисованном призывном круге и забавно пыхтел. Он не испугался, когда огонёк обратился ревущим синим пламенем, но выкинул свечу на землю. — Билл, — сказал он, строго сверкнув глазами, и замешкался, толком не понимая зачем вообще его призвал. — Только попроси, — повторил демон, трагично махнув лапкой. — Но носки не верну, там, где они сейчас им куда лучше, чем у тебя под кроватью! — треугольник повернулся к нему, поправил галстук-бабочку и пренебрежительно фыркнул, чтобы показать какой из Диппера плохой хозяин носков. Вот от него носки никогда не убегали! Правда он их никогда и не носил, но всё равно это не отменяет факта. — Будешь читос? — Билл стреконьтнул, распахнул глаз пошире и закружился вокруг своего человечка маленькой, жёлтой кометой. Мальчик всеми силами старался от него не шарахаться, нервно бегая взглядом по окружающей их лесной чаще. — Шоколадку. — демон сел ему на плечо и требовательно дёрнул за волосы, пока ещё пять его иллюзорных копий наворачивали круги. — Шоколадку хочу. И убери из комнаты эту гадость. Под гадостью он имел ввиду: скрутки горькой полыни, дешёвые благовония, купленные в гипермаркете по скидке, парочку маленьких зеркал друг на против друга и круг из соли — всё то, что, было выяснено экспериментальным путём, мешало демону спокойно жить в доме. Кроме соли, тут Билл притворялся, что она его останавливает, желая когда-то пошутить с её использованием. — Ты будешь смотреть как я сплю. — Свинья постоянно смотрит, как ты спишь, а тебя смущает маленький, очаровательный треугольник? — Билл хихикнул и щёлкнул пальцами. Лес вокруг из слегка мрачноватого превратился в настоящую дремучую чащу из типичного фильма ужасов. Неподалёку завыла хищная, межпространственная креветка и, перебирая десятками лапок, куда-то ушла. Сосенка, к своей гордости, не сильно дёрнулся. Демон разума на плече, о котором было так много предостережений в дневнике — и он, идиот, всё равно его призвал — смущал куда больше, чем визги. В конце концов он жил вместе с Мейбл, а она неожиданные и громкие звуки создавала на постоянной основе. — Ты не очаровательный, — сказал Диппер со всей осторожностью. — Я похож на плюшевую игрушку! — возразил треугольник, снова дёрнув его за волосы, и тонко застрекотал. Кирпичики по очереди замерцали. — Ты двухмерный. — мальчик был достаточно упрям, чтобы спорить. Билл, прищурившись, гадал: храбрость это или глупость? Сосенка вела себя так, будто что-то в своей жизни успела переосмыслить. — Поэтому максимум на второстепенного персонажа из двух-битки с хорошим сюжетом. — Ставить меня на второстепенную роль — высшей степени глупость, сосенка. — Я не говорил, что ты им являешься. — мальчик мотнул головой, отчего треугольник вцепился лапками в ворот жилетки и загудел, как электростанция. Он поправил кепку, собрал свечки, дневник и прочую необходимую для ритуала аппаратуру и медленно побрёл обратно в хижину. — У меня с собой только читос, — пояснил. — Откажись от них, чипсы вредят твоему здоровью! — Билл продолжал гудеть и при этом активно жестикулировать. Диппер однажды держал на плече попугая и в принципе, если не обращать внимания на некоторые нюансы, ощущения от демона были очень схожие. Делает там что-то, волосы перебирает, шумит под ухом, маленький, лёгкий и тёплый. — В чипсах полно дешёвых ароматизаторов и усилителей вкуса, и при этом производители также наполняют большую часть пачки озоном, что увеличивает объём, создавая ложное ощущение величины продукта! Они продают вам воздух и в подарок дают немного картофельных сухариков, ты это понимаешь, сосенка? — Шарлатаны, — согласился мальчик, особо не проникшись. Демон снова дёрнул его за волосы, вскользь прочитав мысли. — Хватит уже! — Хватит это терпеть, вот что я говорю! Хватит травить народ дешёвой химией, приучая их вкусовые рецепторы к усилителям! Бедные травятся, а богатеи жиреют — хватит! Вот ты, Диппер, хочешь, чтобы, пока твой организм отвыкает от вкуса натуральных продуктов, владелец компании купил себе ещё один вертолёт с дурацким логотипом? Чтобы пищевые компании могли контролировать твой рацион за счёт химических реакций в ротовой полости? Опомнись — мир без усилителя вкуса! Человечек, однако, несмотря на то, что очень яро кивал на каждое его утверждения, внутри искренне ждал момента, когда треугольник замолчит. Билл, решив отомстить — будто носков было мало — продолжал верещать, словно радиоведущий с прямого эфира, активно размахивать лапками и призывать организовывать митинги. Безуспешно. — Вы, — демон обвёл лапкой пустой лес вокруг, — Потерянное поколение. Ни целей, ни амбиций, ни готовности умереть за свои политические взгляды! Ну что за толерантность в конце концов?! А как же расизм, фашизм и национализм? Вот твой прадядя был готов хоть весь мир сжечь, только бы достичь своей цели, а ты чем хуже, Диппер? И где моя шоколадка? Диппер уже пожалел, что призвал эту нечисть. Он мельком промотал в голове ритуалы изгнания, самые простые, требующие только владения латинским языком на разговорном уровне, однако ничего бормотать так и не начал. Мальчик перепрыгнул с разбега маленький ручеёк, дневник под жилеткой привычно ткнулся острым краем в рёбра, и ненароком обратил внимание, что демон на его плече, бьёт лапками так, будто его подгоняет. — Но, но! — захихикал треугольник, и он недовольно насупился, сжав губы в тонкую линию. Билл снова моргнул, хотя не имел физической потребности. — Хороший ритуал, — признался демон, на время прекратив свои безобидные издевательства. — Сосенка хотела что-то получить? — Я не собираюсь заключать с тобой сделку. — Зря! Я бы сделал тебе скидку. — Билл бы обезоруживающе улыбнулся, если бы имел губы. — Может тогда поиграем, а, сосенка? Спорим ты не доживёшь до сорока? Диппер дёрнул плечами, от чего демон едва не свалился, перебрался через кучу сухого валежника, заприметив среди веток то ли крысу, то ли гнома. Смеркалось, до дома оставался километр, может чуть больше. Самое главное — выйти из леса до темноты. По ночам здесь тонко завывали волки и пару раз он даже слышал истошный крик кугуара. Не говоря уже о всей нечисти вокруг. — Ты что игнорируешь меня? — треугольник дёрнул его за волосы и громко застрекотал, выражая этим всё своё возмущение. — Призвал, отвлёк от очень важных дел и теперь игнорируешь? — И чем же ты был занят..? — Рад что ты спросил, сосенка! — визгливо загудел демон, — Для начала давай определим сектор моего тунеядства. Вот кто я, по-твоему? Демон разума из измерения снов? Просто демон? Самая очаровательная двухмерная француженка в мире? Не отвечай — всё неверно! Ну кроме француженки. Я красивая француженка, знаешь ли. — Просто неотразим, — кивнул Диппер не особо соглашаясь. Он прислушивался к подозрительно тихому лесу вокруг, приглядывался к длинным теням и ускорил шаг. Присутствие демона на плече не особо помогло бы при встрече с всяким... Мальчик догадывался, что «из измерений снов» подразумевало некоторые ограничения в реальном, физическом мире. Билл, вскользь услышав его мысли, хихикнул, стреконьтнул и шикнул на большую кису, следившую за ним из-за деревьев, погрозив пальцем. Пума рыкнула, оскалила зубы и убежала. А человечек её так и не заметил. Интересные всё-таки создания люди — вроде опасность и чувствуют, и осознают, но, в связи с ограничением своих органов восприятия, понять толком ничего не могли. И всё же пытались. — Что я, по-твоему, Диппер? — Не знаю. — Пайнс поёжился и постарался думать не так громко. — Мейбл говорит, что ты оживший доритос, который мстит людям. Билл скривился. Ну что ещё можно ожидать от этой дрянной девчонки? Он моргнул, возвёл лапки к красному от заката небу и откинулся на плечо мальчишки обратной стороной, распластавшись на нём, как на комфортабельной носилке. — Неужели совсем идей нет? — треугольник ткнул его лапкой в шею и стреконьтнул. — Я же знаю, что есть, не пытайся спрятать от меня свои мысли! — А ты их не читай. — А как я могу их не читать, когда ты их так прячешь? — Билл хихикнул. Сосенка начиталась оккультных журналов и сейчас очень забавно запирала свои мысли на все возможные замки. Он прятал их за воображаемыми бетонными стенами, рвами с кипящей лавой и колючей проволокой. Не то чтобы ему это могло помешать. — Играй в догонялки, обрывай мысли в самом неожиданном месте и скачи с темы на тему! Мысли куда легче убежать от вторженца, чем спрятаться, особенно если есть куда бежать. Демон снова захихикал, на этот раз от того, как забегали мысли в голове его человечка. Он со всем старанием подгонял их, заводил в закоулки памяти и заставлял водить хороводы с тараканами. Самый большой таракан, с помятыми усиками, махнул Биллу лапкой и пустился танцевать чечётку. Билл помахал ему в ответ. — Уже лучше, сосенка. — Диппер вспыхнул маленькой радостью от похвалы и горделиво выпрямился. Лесная чаща расступалась, редели кусты ежевики и между могучими деревьями петляла узкая тропинка, которую дети за месяц успели протоптать. — Но от меня тебе всё равно не спрятаться! — ехидно протянул демон и загадочно сверкнул кирпичиками. — Вот как так получается, а, сосенка? Я к тебе со всей душой и сердцем нараспашку, пока ты прячешься! Не культурно! Диппер хмыкнул и остаток пути до дома просто пробежал. Удивительно каким образом Билл всё ещё дислоцировался у него на плече и не свалился по дороге. Демон шикнул на козла, пребывающего в боевом настроении, радостно стреконьтнул, завидев свинку, и слетел с мальчишки на поросячью спину. Сосенка обернулась на него с некоторым недоумением. Пухля радостно хрюкал, выпрашивая новую порцию бекона, крутил хвостиком и рыл копытцами землю. — Тебе нельзя быть на улице, — сказал Диппер и строго посмотрел на животное. Сестры рядом не было, и, вероятно, Пухля удрал из-под надзора. Пухля был не согласен и громко хрюкнул, протестуя. Мальчик вытащил из-за пазухи пачку чипсов, припасённую для одного треугольного демона, и настрой сразу перешёл в нужное русло. Свинка с готовностью побежала за ним обратно в дом, подкармливаемая вредными картофельными сухариками. Билл сидел у неё на спине и на человечка смотрел осуждающе. Когда в коридор заглянула звёздочка, у Билла едва не случился приступ — приступ чего он так и не понял, органов то у него не было. Мейбл посмотрела на свою свинку, на брата и на одного маленького побледневшего треугольника по очереди. — Вау, он прикольный! — девочка в одно мгновение, неуловимое даже для такого демона, как он, оказалась в опасной близости и протянула было руку. Билл зашипел, свалившись с свиньи, мерцнул кирпичиками и заморгал лампочками во всей хижине. Мейбл щекотно ткнула его пальцем в корпус, чуть пониже галстука-бабочки, — Давай мы его оставим? — Нет. — Нет! Кто из них двоих истерично взвизгнул ни Диппер, ни уж тем более Билл так и не поняли. Демон увернулся от следующего тыканья пальцем, зашипел ещё громче, от чего с грохотом распахнулось ближайшее окно, и экстренно эвакуировался сначала за Пухлю, потом взлетел на Сосенку. Сосенка возмущённо вскинулась на запутавшийся в волосах треугольник, попыталась его снять и потерпела сокрушительную неудачу. Демон его больно укусил, хотя, казалось бы, нечем. Мейбл рассмеялась, Пухля согласно ей хрюкнул. На её сегодняшнем свитере, как назло, была вышита новогодняя ёлка со звездой на макушке. Сосна — это почти ёлка, треугольник — да зачем нужна звезда, когда есть треугольник, и в итоге складывалось самое настоящее минипророчество, какое положено каждому рассказу. Билл снова зашипел на неё из своего убежища, вцепился в кудри, как в спасательный круг утопающий, и обещал ей то ли кары небесные, то ли каре сделать. — А здесь ты не такой страшный, да? — Мейбл снова потянулась к нему, от чего уже Диппер начал отступать назад. — Ты тут пусечка! Вот как как, а пусечкой его ещё не называли. Билл хотел было возмутиться, но вскользь услышав её мысли, скомандовал своему человечку бежать. Тот не послушался и снова начал мельтешить тараканов внутри черепной коробки. Тараканы, будто всю жизнь ждали этого момента, основали оппозицию и вскинули красное знамя. — Я отказываюсь работать в таких условиях! — взвизгнул Билл, когда мысли девочки плавно переросли в идеи. — Я расторгаю сделку! — Я тебя не работать звал, — Диппер позволил себе усмехнуться, закатив глаза наверх, похоже в надежде таким образом его увидеть. Безуспешно. — И мы не заключали сделок. Треугольник потянул с силой лохматые вихры — из-за маленьких размеров получилось совсем не значительно — громко и отчётливо загудел, затарахтел, как старый холодильник, и выбил все пробки в этом доме. Погас свет, грустно шипя, выливалось из бутылки шампанское. Мейбл захихикала, показательно спрятала руки за спиной и улыбнулась, сверкая зубами. Билл, в возникшей исключительно по его вине темноте, светился как новогодняя ёлка. Диппер без особых усилий уместил демона на ладошке, осуждающе на него посмотрел и, используя как импровизированный фонарик, пошёл восстанавливать электричество. — Лампочки не лопнули, остальное поправимо. — поспешил заметить треугольник, когда опасность в лице одной маленькой девочки скрылась из виду. Он моргнул, мерцнул кирпичиками и задумчиво почесал гипотенузу. — Сосенка, — человечек на секунду отвлёкся от вскрытия электрощита, демон парил у него за плечом с нарочито невозмутимым видом. — Я же самая красивая француженка в мире? — Ага, — Диппер отворил жестяную дверцу, та надсадно скрипнула. — Сосенка, — Билл коснулся тоненькой лапкой его плеча. — А ты оккультист хренов, ты знаешь? Мейбл же не должна меня видеть. Я только для призывающего ощутимый, для остальных так, лёгкий морской бриз, крем на душу и гвоздь в ботинок. — Мы двойняшки, — мальчик пожал плечами так, будто ответ был на поверхности. Он по очереди щёлкнул все переключатели и свет вернулся. Треугольник тут же погас, перестав быть главным источником света. — Ритуалы же с ДНК делаются, ну там кровь, волосы, сам понимаешь. Думаю, тебя к ней заодно привязало. Мы с ней почти одинаковые. — Интересная теория, — демон сощурился и больно ткнул его лапкой в висок. Человечек дёрнулся, оскорблённо зашипев. — Я все твои мыслишки слышу! Сосенка виновато покосилась. С другой стороны, в слюне тоже содержится ДНК, так сказать навигатор для призываемой сущности, и для ритуала она вполне могла бы сгодится. Просто волосы жалко было — сегодня только одна прядь, но под конец лета можно и лысым стать! Билл стреконьтнул с невзрачным чувством, которое раньше испытывать ему не доводилось ввиду небогатого эмоционального диапазона. Оно было определённо положительным, несло в себе что-то приятное, но не эгоистичное, и приправлялось тем, что в приличном обществе называли лёгкой степенью признания. «Не похож» — повторяет демон, — «Умнее». Диппер догадался вместо крови в огонь бросить клочок волос. Стенфорд не стал бы пытаться так себя обезопасить. Тот в принципе трусом не был. — Трусёныш, — промурлыкал Билл, прильнув к щеке острой гранью, похлопал лапкой по бледноватой коже и закрыл глаз, пытаясь узнать у тараканов стратегически важную информацию. Испытываемое им чувство таракан с помятыми усиками с унылым вздохом назвал гордостью, сочувственно похлопал демона по плечу и пожелал удачи. — Феерически ссыкливая сосенка. Диппер думал возмутиться, но не стал, слишком уж громко треугольник мурлыкал и всячески ластился. Подлизывался, втирался в доверие, пытался настроить отношения близкие к дружеским — всё в этом духе. Мальчик ткнул его пальцем туда, где предполагаемо мог бы находится живот, и треугольник крутанулся в воздухе. — Шоколадку, — напомнил он, задорно хихикая. Человечек согласно кивнул и прошёл на кухню, достав из холодильника заветное лакомство. — Она с изюмом! — Другой нет. — демон скривился, покружился вокруг него и заглянул в холодильник. Там действительно не было больше шоколада. Билл прикинул степень своей тяги к шоколаду и ненависти к изюму. — На следующий раз: шоколад должен быть с фундуком или белый, пиво только фильтрованное, а жертв перед жертвоприношениями хорошенько отмыть! — он важно вздёрнул палец, лампочка моргнула, и шоколадка была полностью поглощена. Вместе с обёрткой и фольгой. Диппер попытался уложить в своей голове размеры исчезнувшей сладости и демонического треугольника, первая выигрывала с отрывом. Как? Билл хихикал — одна из тайн этого мира останется неразгаданной. — Мне не продадут пиво, — возразил Диппер, после того как переосмыслил законы физики. Остальное, казалось бы, его не смущало. — Тогда укради. — Родители убьют. — Съешь их. — А кто будет платить за аренду? На этом моменте аргументы-предложения у демона закончились. Он мог воплотить самый страшный кошмар человека, но бюрократия, к счастью, в его юрисдикцию не входила. Билл вздохнул так, будто у него были лёгкие, спикировал своему человечку на плечо и растянулся, раскинув лапки-верёвочки. — Быть человеком не круто, — вынес вердикт он, с чем Диппер не мог не согласиться. Он был умным мальчиком и некоторые нюансы жизни уже понимал. — Хочешь я превращу тебя в тако? Тако быть лучше, чем человеком! — Спасибо, но откажусь. — Зря. — хмыкнул Билл с большим чувством и отвернулся, несмотря на отсутствие чётко выраженной головы. — А в сосенку хочешь? — Я бы хотел остаться человеком, — трусёныш-зануда снова ткнул в него пальцем, поправив, чтобы он ненароком не свалился с плеча. — Во всех смыслах этого слова. — Ну хоть душу мне продай, ты всё равно в неё не веришь. — Договор, подписанный несовершеннолетними, не имеет юридической силы. Билл удручённо стреконьтнул, сложив лапки, послал спавшему в кресле Стенли удивительный сон с ним и карасём в главных ролях, пока не устроился поудобнее в ямке между плечом и шеей. Он легонько замурлыкал для достижения большего эффекта и похлопал человечка по шее, как это делают с лошадьми. Сосенка покосилась на него, но ничего не ответила, и в полном молчании поднялась на чердак. Демон, вспомнив о маленькой звёздочке, тут же улетел на потолочную балку, как на самое высокое место. Тот факт, что это был, пожалуй, единственный уголок без ловушек для демонов из любительской книги, тоже играл свою роль. Комната была отчаянно захламлена ими. Билл громко чихнул и отсутствие носа ему в этом не помешало. Мейбл, чесавшая поросёнка за ухом, с готовностью вскинулась, словно заправская гончая, почуявшая лису, и медленно сощурилась. Демон низко загудел, вспоминая все свои зря потраченные нервы. Атмосфера, забыв накалиться изначально, тут же исправилась, вмиг став тяжёлой и давящей. — Вы знакомы, — вынес вердикт Диппер, следивший за их молчаливым противостоянием. — Мейбл. «Ха!» — восторжествовал Билл, когда обвинять начали не его. Звёздочка пыталась невнятно объяснить своё знакомство с демоном, после чего крайне красочно описала их маленькую войну и свои пропавшие свитера. На пропавших свитерах она сделала особый акцент. Треугольник тем временем радостно стрекотал и кружился под потолком, активно жестикулируя и нагоняя драмы. — Она использовала оружие запрещённое Вирсианской конвенцией 13245-ого до рождения Христа! — добавил он, когда накал страстей начал затухать. — Мёд не должен быть использован в качестве пищевого продукта без письменного согласия его истинных изготовителей! — Уверена читать мысли тоже незаконно! — Мейбл обвинительно тыкнула пальцем в его сторону. Пухля согласно похрюкивал. Предатель. — Сосенка! — взвизгнул Билл, как маленькая декоративная собачонка, — Твоя сестра не согласна с тем, что я самая красивая француженка в мире! — Ты француз! — возразила Мейбл, размахивая руками. — Я идентифицирую себя как очаровательную француженку, поющую в пабе на берегу Сены по воскресеньям и четвергам! — про то, что эта француженка также имела троих внебрачных детей, судимость, завтракала круассанами с сыром и пела совершенно отвратительно, он тактично решил умолчать. Сосенка покосилась на него, шепнула под нос заклинание, которое по идее должно было связать демону руки, и сложила руки на груди. Билл от такой наглости поперхнулся, прокашлялся и с совершенно скотским видом уселся на его кровати — на пол он сесть не мог из-за антидемонических приспособлений, сооружённых детьми. Эти штуки вызывали у него ощущение сродни сильной аллергии. Мейбл взмахнула копной волос и показала ему язык, после чего благоразумно ушла за стаканом тёплого молока и мёда. — Ты бедовый, — вынес вердикт Диппер и потянулся за своим любимым блокнотиком. — Я хаос воплоти. — хихикнул демон, вальяжно устроившись на пуховой подушке. А ведь совсем недавно он выкладывал на ней пентаграмму из макарон и спичек. Он переместился мальчишке на плечо, заглядывая в блокнотик. На бумаге был изображён идеальный равнобедренный треугольник. — Глаз дорисуй. — Ты будешь подглядывать. — Поэтому и дорисуй! — человечек, несмотря на его довод, глаз так и не дорисовал, и рисунок так и остался обычным рисунком, не став символом. Он посмотрел на него и абстрактно указал описание. — Сыграем в шахматы? — Не люблю шахматы, — Билл удивлённо чпыкнул: его мальчишка неоднократно побеждал на соревнованиях. Демон поверхностно всковырнул чужой разум, прошёлся беглым взглядом по воспоминаниям, надеясь найти каверзные подробности его нелюбви: мальчика могли задирать в школе или родители могли слишком сильно требовать побед, однако ничего не нашёл. Диппер просто не любил шахматы и всё. У этого не было причины. — В приличном обществе люди задают вопросы, а не ковыряются в памяти. — зашипел он крайне недовольно. — Я не человек, — Билл важно вздёрнул вверх одну лапку. — И ты не приличный. У тебя ширинка расстёгнута. Мальчик вспыхнул кратким смущением и застегнул шорты. Треугольник глухо посмеивался такой глупой человеческой вещи как смущение — ну что за примитивные создания? Вот и сейчас его человечек моментально забыл, что вообще-то на демона крайне разозлился из-за внепланового вторжения. Его эмоции постоянно наслаивались друг на друга, давили и в конце концов вытесняли, как поставленные в башенку куриные яйца. Когда башенка станет достаточно высока, то первое яйцо лопнет — именно так и лопнула вся злость, будучи вытесненной смущением. Людьми было крайне легко манипулировать. Билл мог написать об этом книгу, и она непременно стала бы межгалактическим бестселлером! Но он не писал, разумно опасаясь очеловечиться ещё больше, чем сейчас. В приличном демоническом обществе очеловечивание было неприличной темой, слишком интимной чтобы говорить о ней и тем более писать. Но проблема была. Маленький треугольник впитывал в себя людей как губка, перенимая от них привычки, пагубные и не очень. От старого друга он научился глушить печаль в пище и глупых сериалах, от сосенки чуть больше — эмоциональная палитра двухмерного и очень простого в своей сути существа медленно росла. И появилась эта приязнь к ярким стикерам. Вероятно, он подхватил её от звёздочки. — Зачем ты меня позвал? — Билл материализовал в своей лапке стикер в форме молнии. — Чтобы ты перестал скрестись в дверь, как щенок. — Я не скрёбся, — треугольник честно не скрёбся. Его мини-депрессия была наполнена чипсами и Уткативом, и на скребение в дверь времени совсем не оставалось. Конечно, была вероятность, что он слишком сильно расшатал границу между астралом и материей для одного конкретного мальчика, однако его вины в том не было. Всего лишь случайное стечение обстоятельств. У Диппера была предрасположенность, а Биллу просто нравилось сидеть у него на плече. Ничего сверх обычного, постоянно такое происходит. У каждого демона в жизни наступает период, где его находит и всячески заманивает к себе человек исключительно в своих корыстных целях. Люди уже сделали это с кошками, они чёртовы профессиональны. Билл вообще попадался на это слишком много раз, чтобы считать его невинной жертвой. Однако он ей был! — Ты просто псих, — успокоил мальчика демон, ласково мурлыча. Он ткнул лапкой в щёку, прилепляя глянцевый стикер. На боку наклейки красовалась надпись «DOG-GOD», изречение со своей долей правды. Диппер не выглядел слишком довольным и вписал в свой блокнот пункт о тяге к прикосновениям. Из этого он логично вывел второй пункт — одинокий жёлтый треугольник, из него третий — любит стикеры. — Я что так похож на щенка? — Нет, — мальчик окинул его цепким взглядом, начиная с цилиндра и заканчивая ножками-верёвочками. — Ты же француженка. — Самая красивая француженка в мире, мальчик, не забывай. Диппер нервно рассмеялся, и Билл смутно задумался, что мог бы позволить себя приручить.