Седьмая игра

Улицы их небольшого городка на окраине США, Детройта, были такими унылыми, что хотелось повеситься прямо на одном из фонарных столбов, что уже не горел, как года три, а то и больше. Детройт был мелким городом, население которого состояло по большей части из пьяниц да наркоманов, еле как выживающих в нём. Молодежь, желающая хорошей и светлой жизни, сбегает отсюда, как только появляется возможность — обычно это после окончания школы, а некоторые могут и раньше. Правда, большáя часть не может уехать, Детройт их засасывает: люди погибают на этих самых улицах, где ежедневно происходят драки, пьянки и разнообразного рода преступления. Половина подростков, если не больше, с детства стоят на учёте, поэтому о светлом будущем им можно даже не мечтать. Проституток и шлюх здесь много: ещё школьницами девочки напяливают на себя самые короткие юбки, виляя задницами на дороге, дабы кого-то подцепить. Кто-то не надевает даже юбок: в трусах или вообще без всего. Порой можно встретить девушек абсолютно голых, танцующих на трассе, а на них пялят мужики, проезжающие мимо. Они дают деньги, просят номер, кого-то даже забирают. Дальнейшую судьбу таких девиц, подобранных, никто не знает, да и знать не желает. Джонсон ещё с десяти лет понял, что его жизнь не кончится ничем хорошим: после смерти отца-пьяницы мать начала сходить с ума. Мгновение назад она могла повалить сына на пол, избивая, а сейчас могла уже нежно обнимать его и гладить по голове. Мальчик знал, что во всем виноват он. Правда, он не знал или просто не понимал, в чем именно виноват, но виноват, ведь так говорила мама — а мама всегда права. Так ведь, да? Жаль, она сама прожила не так долго. В десять он пытался повеситься, но еле висевшая люстра не выдержала и упала вместе с маленьким Джонсоном. В лет двенадцать связался с компанией ребят постарше. Они казались ему ужасно крутыми: матерились, курили, пили, ходили на тусовки в местный клуб, где пускают всех, кто может уже хотя бы ходить. В шестнадцать подсел на траву, а потом и на более тяжёлые наркотики — весёлая жизнь, правда? Фрик тоже так считал. Сейчас он подпирал пёструю стену и трясущимися руками набирал знакомый номер, который знал наизусть. — Да возьми же ты трубку, — шипел парень. — Ало, — послышался мужской басс на другом конце. — Боже, Джон, наконец-то ты взял трубку. — Что тебе нужно? — Меф, — сказал Фрик. — У меня сейчас нет денег, но я отдам! — Ага-ага, через год? Ты мне и так уже должен. — Джон, клянусь, я отдам тебе, умоляю, мне очень надо. Скоро гонки, поэтому в ближайшее время я отдам. — Если выиграешь, — сказал Джон, — Ладно. Но если ты не отдашь — шкуру спущу. — Сука, спасибо тебе, — наконец-то Фрик смог спокойно выдохнуть. Последняя доза была потрачена ещё вчера, а это значит, что если не принять снова, то будет ломка, а её никто не хочет. Уже через три часа Фрик дрожащими руками засыпал немного желтоватый порошок в воду — так эффект держится дольше. Выпил залпом. Осталось подождать 15-45 минут и все, часы эйфории обеспечены. Тем же днем, но уже вечером, когда эффект спал, на телефон Фрика стали поступать звонки. Знакомый номер, знакомо подписан — «Демон» — Я уж думал, что ты сдох, — насмешливо сказал парень. Ему было только двадцать пять лет, но за его спиной нелегальные гонки, убийства и ещё вагон противозаконных вещей. Он был старше Фрика на три года, но казалось, что на все двадцать. — Так и мечтаешь об этом? — вяло ответил Джонсон. — Не хочу трахать труп. Он решил проигнорировать это. — Что хотел? — Фрик зажал телефон между плечом и ухом, чтобы руки были свободны. Он убирал со стола остатки чего-то противного. Раньше это, наверное, было чем-то съедобным, но точно не сейчас. — Тебя увидеть, — ответил Демон, — И напомнить про гонки через три дня. Надеюсь, к этому моменту ты не сдохнешь. — Я помню про них. — Встретимся? — Зачем? — Накормлю хоть тебя. Ты питаешься одними наркотиками. Фрика всегда удивляла его забота. Это был уже не первый раз, когда парень делает ему что-то.. хорошее: давал деньги в долг, кормил, оставлял у себя, когда тетка уходила в запой и не оплачивала отопление зимой, пропивая деньги. В такие моменты Фрик шёл всегда к нему. Демон никогда не прогонял его. Это странно. — Беспокоишься? — Беспокоюсь о своих деньгах, скорее, — он всегда так отвечал. На Джонсона ставили деньги, поэтому нельзя терять столь хороший зароботок. Правда, он уже давно не верит в эти слова. — Ладно. — Приходи ко мне. — Когда? — Сейчас, — после этих слов Демон бросает трубку. Его настоящее имя никто не знал. Джонсон сомневается, что он сам его помнит. Все его зовут Демон, поэтому, считай, уже имя. Почему именно так? Да хер его знает. Может, он сам посланник дьявола. Тётка лежала в своей комнате, пьяная по самое не хочу. Она почти всегда пьяная. Фрик натянул тонкую ветровку, которая мало спасала от сильного ветра. Сейчас было точно начало осени, но ветер дул, как в январе. До дома Демона идти двадцать минут. Пока парень шёл, он весь замерз, руки же слегка посинели. Он сравнил это с руками трупа, вчера валяющегося на бордюре. — И правда живой, — это первое, что сказал Демон. — Ещё чуть-чуть — и не буду, — ответил Фрик. Он все еще стоял на пороге. Как-то неловко. Демон ничего не ответил. Он взял парня за запястье и втянул в прихожую. — Руки холодные. — Вау, я не знал, — с сарказмом ответил Джонсон, стягивая ветровку, а потом и ботинки. — Буду тебя согревать, — на его лице появилась широкая улыбка, напоминающая детскую. Он и правда стал согревать: горячий чай с лимоном, большой плед, тепло в квартире. — Мое предложение все еще в силе, — Демон упал рядом на диван, закидывая ноги на подлокотник. — Мой ответ тот же. — Тебе так хочется жить с этой? В таких условиях? У меня не люкс-отель, но хотя бы всегда есть еда и отопление. — Я не буду с тобой жить. — Упрямая сука. Он уже не раз предлагал, чтобы Джонсон переехал к нему, мол, тут лучше. Возможно, это так, но.. он не мог. Просто не мог. Возможно, когда-то потом. Они долго сидели в тишине, каждый занят своим делом: Фрик пил чай и согревался, а Демон пялил в потолок, размышляя о великом. — Согрелся? — Да, — тихо сказал парень. Из-за тепла клонило в сон. — Умница. — Не называй меня так. Демон рассмеялся, садясь. — А то что? Ударишь? — Могу. — Попробуй, умница. Фрик попытался ударить, но его запястье быстро перехватили. Его прижали спиной к спинке дивана, чуть нависая сверху. — Слезь. — Не хочу. — Уеба.., — он не договорил. Точнее, ему не дали договорить. Теплые губы накрыли его собственные. Джонсон попытался вырваться, но его только сильнее прижали, крепко держа за руки, не дав даже толком пошевелится. Затем он сдался — Демон сильнее его. — Сука, как легко тебя заткнуть. Он уже хотел возмутиться, но только открыл рот, как туда проник язык, снова затыкая его. От такого глаза Джонсона округлились, а дышать он перестал вовсе. Его никогда не целовал парень. Поцелуи с девушками были страстными, но довольно нежными. В них всегда инициативу брал он, а тут все иначе: жёсткий, напористый, страстный. Шок перешёл в раздражение, раздражение — в смирение. Он ответил. Чувствовалось, как чужие губы расплылись в улыбке. Джонсон его ненавидел. — Ты совсем не против, — он, наконец-то, отстранился. Было бы славно, если он вернется в обратное положение, но он, кажется, не спешит, — Блядь. Его голова опустилась чуть ниже, к шее. Он стал осыпать ее поцелуями, начиная почти с уха, заканчивая ключицей. Фрику ничего не оставалось, как просто сидеть, запрокинув её чуть назад. Точнее, Демон её запрокинул, а парень просто не сопротивлялся и остался так. — Не смей, — сказал он, когда чужие губы стали спускаться ещё ниже. — Даже не думал, милый. Именно так они и провели вечер: Демон к нему всячески лип, а Фрик просто не сопротивлялся. Потом и вовсе уснул, облокотившись на него. Они странные.

***

В голове будто зазвенела сотня церковных колоколов. Его силой прижали к стене, поэтому он сильно ударился затылком о бетонное здание. — Наркоман гребаный, — шипел Демон. Он держал Фрика за воротник новой куртки, которую сам же и бросил ему пару дней назад на колени, — Сука, можешь хоть иногда быть в трезвом состоянии, а?! Джонсон ничего не ответил. Он просто смотрел в чужие глаза и ждал. Ждал, когда его либо изобьют, либо отпустят. — Я тебя в наркологичку посажу, понял?! — Ты не сделаешь этого. — Проверишь, — он провёл рукой по затылку. Пальцы окрасились кровью Фрика, — Прости. — Проехали. — Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, да? — в его голосе было какое-то безумие, от которого бросало в дрожь, — Я не сделаю тебе плохо.

***

Сейчас он стоял рядом с другими организаторами нелегальных гонок. Они обсуждали, кто все же сможет победить. — Он почти всегда побеждает. Не удивлюсь, если и сейчас, — сказал Френки, сплевывая на землю. — Фрик, — задумчиво проговорил Гарри, — хороший вариант. Демон, что думаешь? — Не знаю, — он смотрел на камеры, наблюдая, как Фрик лидирует. Потом появилась машина. Она, будто из ниоткуда, вылетела и влетела прямо в машину, за рулем которой сидел Фрик. Он даже не смог опомниться, как машины покатились, а потом и вовсе загорелись. — Стоп! — крикнул он в микрофон. Этот сигнал получили все водители. Он выбежал из здания, запрыгивая в свою машину. Ему понадобилось три минуты, чтобы доехать до туда. Выбежав, он сразу почувствовал тепло. Он не смог бы выжить. Не смог. Не смог. Не смог. — Ты обещал, — тихо сказал он. Он давно не плакал. Даже не может сказать, когда это было в последний раз. В детстве? Наверное. Сейчас же из его глаз катились слезы. Его крик был громким. Крик, от которого болело потом горло, но эта боль не сравнится с болью утраты. — Прости, прости, прости! — кричал он, пока машины горели. В десяти метрах уже стояли другие организаторы. Они не решались подойти ближе. Наверное, они не имеют права его сейчас трогать. Да, эти парни понятия не имеют, что там у них там, но... Толпу, желающую поглядеть, сдерживали, хотя получалось это еле-еле. Когда и как он вернулся домой — не знает. Помнит лишь то, что сдирает с холодильника маленькую бумажку. «Он обещал жить ради меня. Сказал, что хочет переехать.» — Ты снова меня обманул. Потом он оказался на крыше. Солнце уже выглядывало из горизонта, освещая. Птицы сидели на проводах и, кажется, еще спали. Он зажал сигарету между зубов и закурил. Через время появился он. Это были уже галлюцинации: Фрик стоял с широкой улыбкой, протягивая ему руку. — Почему даже сейчас ты такой красивый, а? — со слезами сказал Демон. Он кинул окурок вниз и встал на ноги. Парень взялся за протянутую ему руку. Правда, руки там не было, как и Фрика в целом. Зато там была пропость, в которую Демон ступил самостоятельно.