Не верю

      - Я вчера пытался умереть.       Глен повернулся к другу, после странной и неожиданной фразы. Было немного странно, неловко, когда эти двое тупо смотрели друг в другу глаза на протяжении нескольких минут.       - Почему-то резко стало так херово. - Блондин снял очки и начал их рассматривать, будто ему это и правда было нужно сейчас. - Я вспомнил, что у меня есть много таблеток где-то в ящике. Мама привозила около года назад. Ну я и прошëл запихивать у себя всë, что хоть как-то похоже на вещество с возможностью смертельной передозировки. - Зеленоглазый вздохнул и мягко улыбнулся, надев очки обратно. - Но всë окей. Я просто не смог, потому что ты мне тогда позвонил.       Глен молчал. Молчал и тогда, когда Тим пытался его разговорить. Молчал, когда его друг перешëл на откровения, что-то ляпнул и почему-то начал плакать. Молчал, когда блондин обнял его и заснул в довольно неудобной на вид позе.       Парень молчал всю ночь, не подавая никаких признаков жизни, кроме дыхания и периодического смыкания век. Хотя, будь его воля, он бы и этого не делал, пожалуй...

***

      Очень плохо становится в таких странных случаях, если ты взял ответственность на душу за что-то ужасное и теперь как-то номинально отвечаешь за него. Особенно когда в этот ад внезапно вторгаются бесконечные лабиринты непонимания и осознания превращаются во что-то отвратительное, тревожное и солëное, похожее на слëзы.       В этих моментах хочется либо помочь, либо прекратить свой собственное существование. Да, Тим рассказал об этом. Но почему сейчас? Почему не до того, как он пытался сделать это? Может, Глен и правда настолько не надëжный и мерзкий?       Хотелось верить лишь в то, что всë будет в порядке после того странного диалога и молчаливой ночи. Что теперь зеленоглазый будет рассказывать о своих мыслях. Хотя бы потому, что тогда он сказал, что любит. Может, это способно являться чем-то важным...

***

      - Не знаю, мне мать всегда говорила, что людям доверять нет смылся. - Тим пожал плечами и тихо засмеялся. - Потому что как только ты даëшь человеку понять, что он тебе дорог и ты вовсе не хочешь его потерять, то ты автоматически проиграл.       - Ты поэтому такой неразговорчивый? - Глен закатил глаза, вздыхая.       - Я не верил и не верю в бредни матери. Да, в еë словах есть смысл, но исключительно для неë самой, а не для меня. Тем более, она говорила мне это, когда мне было лет десять или одиннадцать.       - Я давно тебе говорил, чтобы ты завëл диалог с матерью на эту тему. - Обладатель сапфировых глаз смотрел с хорошо скрытой жалостью. Что ж, его пассия и правда терпеть не могла подобный взгляд в его сторону.       - Зачем мне с ней говорить? - Парень громко выдохнул, смотря себе под ноги. - Мы опять поссоримся, я ей расскажу, что люблю тебя и она начнëт читать мне мантру, ибо "Ты ошибаешься. Люди не способны любить, а свой пол так особенно! Тим, ты ещë ребëнок и заблуждаешься в своих выводах и спонтанных решениях. Таких, как твой любовник, земля вообще носить не должна, они тупая ошибка. Как и вся любовь, о которой ты говоришь. Разве это настолько непонятно?"       Блондин лишь вздохнул и откинулся на спинку стула. Тяжело. Тяжело осознавать, что у тебя есть абсолютно вся информация, а сделать ты ничего толком и не можешь. Не потому что бесполезен или тупой. А потому что сделаешь любви своим действием только хуже. Не себе, а тому, кому так яростно пытался помочь и дать свой совет, который не работает ни при каких обстоятельствах.       - Глен, я не верю в слова матери. По крайней мере с недавних пор и только благодаря тебе...