За гранью вкуса: Искусство понимания человеческой души

Оксана — это лучик света, сердце «Peur-ne fais pas-ne crains pas», как говорит Пашка. Несмотря на то что она всего лишь один из множества официантов, которые выполняют свою работу. Вот ты сидишь, наблюдаешь за ней, как она ловко лавирует между столиками, запоминая заказы, улыбаясь каждому посетителю. В ее движениях нет суеты. Только уверенность и какое-то внутреннее спокойствие, которое передается и тебе. Замечаешь, как она находит общий язык с шумной компанией студентов, а потом мягко успокаивает капризного ребенка, предложив ему раскраску. И дело не только в профессионализме, хотя он очевиден. В ней есть что-то такое настоящее, искреннее, что заставляет тебя чувствовать себя особенным. Будто она видит тебя насквозь, понимает, какое настроение у тебя сегодня, как-то ненавязчиво создает атмосферу тепла и уюта. Иногда даже хочется спросить, как ей это удается? Но Окси смолчит, потому что личное есть личное. На самом деле для нее не существовала проблемных людей. Ведь в ее жизни был и есть Арсений. Знаете, тяжело жить с человеком, который сам по характеру не сахар, да он еще и педантичен во всем? Даже жареную картошку, которую может приготовить каждый пятиклассник, Попов извратит до неузнаваемости, поэтому получится шедевр. Она уже и позабыла, какой он, когда занят делом. Но в последнее время Суркова часто задерживалась и помогала новичкам. И каждый раз ненароком она заглядывала на кухню, где Шастун под чутким руководством Арсения придумывает новые блюда или, как говорил Арс, в очередной раз переводит продукты. Она слышала его разочарованные вздохи, смех, видит интерес во взгляде и легкую улыбку. Ей шесть лет. Они с Арсом на кухне детского дома, ночью втихую переводят продукты. Вдруг накатывает волна тепла. Вспоминается ваниль и корица, которыми всегда пахло на кухне, когда они с Арсом тайком пекли печенье для всех ребят. Они, испуганные шорохом шагов ночной нянечки, прятались под огромным столом, замирая от страха и смеха одновременно. Арсений, вечно серьезный и собранный, тогда был совсем другим — озорным и беззаботным. «Я всегда буду рядом». «Окси, вставай, я испек твои любимые блинчики». «Зайка, не плачь, мы же всегда будем вместе». Все это говорил Арсений на протяжении многих лет. Им действительно тяжело пришлось. Остаться без родителей в раннем детстве, попасть в детдом, где мало кто тебя примет. Только они были друг у друга… А потом он сделал выбор в пользу карьеры, бросил ее. Оксана уже столько раз задумывалась, об этом. «Виню ли я его? Определенно — да». Так же, как и винит себя. Если бы она не согласилась, возможно, все могло бы быть по-другому. — Шастун! Ну какого черта?! Какие, нахуй, листья романеско? — возмутился Попов. Оксана вздрогнула, словно ее выдернули из теплого сна в холодную реальность. Она невольно улыбнулась, глядя на эту картину: Арс, как всегда, самозабвенно спорил с Шастуном о гастрономических изысках. В животе щекочет знакомое чувство — смесь раздражения и нежности. Какой же он мудак…

***

У Антона скоро голова взлетит в воздух! Знаете, он думал, что рубеж пройден, что дальше создание меню после сумасшествия с амюз-бушом пойдет как по маслу. Ага, сейчас! Разбежались и подпрыгнули! Да и что сложного в том, чтобы придумать салат? Да-да… Антон уже перебрал все возможные сочетания. От классики до самых диких экспериментов. Рукола с клубникой? Слишком банально. Авокадо с копченым угрем и манговым соусом? Звучит неплохо, Арс точно завернет, скажет, что перебор. И ведь будет прав, зараза. Он окинул взглядом кухню, где царил творческий хаос, — помидоры летели в разные стороны, зелень разбросана по столам, а запах уксуса смешивался с ароматом жареных грибов. Полный бедлам, но в этом и есть своя прелесть: здесь рождаются шедевры, здесь кипят страсти, здесь он чувствует себя живым. — Антох, срочно! Там спецзаказ, — влетел на кухню Воля и остановился в дверях, наблюдая за этим ужасом. — Паша, какой, нахуй, спецзаказ? Ресторан уже закрыт как четыре часа, — рычал в ответ шеф. — Даже Арсений уже ушел, сказав, что на сегодня хватит мучить и себя, и продукты, выпендрежник. — Помнишь, ты мне как-то рассказывал, что тебя раздражает один критик своими высказываниями? А что, если я тебе скажу, будто этот критик направился как раз в наш ресторан со своей злоебучей проверкой! А еще у этого критика, есть младший брат, мой старый приятель, который сказал, что они будут в Питере уже сегодня ночью. Антон замер, уставившись на Волю, как на привидение. В голове пронеслись все язвительные комментарии критика, все его разгромные статьи. Черт, да этот критик же разнес в пух и прах половину ресторанов города! А теперь этот кошмар идет к нему. — Да ты прикалываешься, Паша! Не может быть! — Антон схватился за голову. — Какого хрена? Почему именно сейчас? — Ну, Шаст, ты как маленький! Мир жесток и несправедлив. Просто прими это как данность. И да, у тебя есть время до завтрашнего обеда, чтобы придумать что-нибудь гениальное. Что-то такое, что заставит этого засранца заткнуться и признать твой талант. Еще полночи уходит на подготовку. У Арсения помощи не попросишь: он его зарубит на корню и скажет, чтобы тот все отменял. «Меню еще не готово Шастун!», «Тох, ты с ума сошел? Какой нахуй критик? Чем ты его радовать будешь? Своей улыбочкой и яркими глазками?!». Конечно, спасибо за заботу, но Антон был не готов слышать этого. Особенно от Арсения. Если Арсений его переубедит, то Шастун действительно всё отменит, чего шеф-повар совсем не хотел. В голове Антона завертелся ураган мыслей. «Гениальное? Заткнуться? Талант?» Да он тут с обычным салатом справиться не может, а ему гениальность подавай! Бессонная ночь, литры кофе, горы перепорченных продуктов — и все ради чего? Чтобы какой-то критик решал его судьбу? Возмущение поднималось волной, грозясь затопить все вокруг. К утру он готов был умереть, к обеду — убить к хуям этого критика-хуитика. Настал час «X». В зале ресторана воцарилась напряженная тишина. Антон, словно канатоходец, балансировал на грани нервного срыва и профессионального долга. Он лично вышел встречать критика, стараясь изобразить радушие, которое совершенно не ощущал. За столиком у окна сидела девушка. У нее длинные светлые волосы, она одета красивое элегантное платье. Антон опешил. Какая еще девушка? Где тот брюзжащий старик? Паша что-то перепутал? Или критик решил помолодеть и сменить пол? — Добрый день! Я Антон, шеф-повар этого заведения. Рад приветствовать вас. — Давно мечтала с вами познакомиться. Вы знаете, я обожаю ваши блюда, вы такой уникальный человек, да еще такой молодой шеф… — Ира, прекрати, — тут же возразил парень, сидящий напротив, видимо, тот самый знакомый Паши. Антон стоял в полном замешательстве, не зная, что и сказать. Это точно про него? Может, он попал в параллельную вселенную? Или это какой-то изощренный вид травли от критика? — Эм, спасибо? — неуверенно ответил Антон, все еще пытаясь понять, что происходит. — Надеюсь, вам понравится наш новый салат. Я лично над ним работал. Девушка мило улыбнулась, а парень, представившийся Ильей, лишь хмыкнул. Антон, собрав остатки самообладания, жестом подозвал официанта и заказал им салат, над которым бился всю ночь. «Ну что, критик, сейчас посмотрим, как ты будешь его разбирать по косточкам», — подумал он с легкой злостью. Когда салат подали, девушка восхищенно ахнула, а Илья лишь скептически приподнял бровь. Антон замер в ожидании. Девушка попробовала кусочек блюда, и ее глаза засияли. — Боже, Антон, это невероятно! — воскликнула она. — Это просто взрыв вкуса! Я никогда ничего подобного не пробовала!

***

— А потом, ты прикинь, она зашла ко мне в кабинет и пригласила меня в ресторан, — говорил Антон уминая порцию макарон по-флотски. Да, это, конечно, не французский авангард, но они — все-таки — друзья знакомые. — Арс, я такой женщины никогда не встречал. Она просто охуительная! — Ну да, конечно, охуительная, — ворчал Арсений, помешивая кофе. — Главное, чтобы она разбиралась в кухне не только на уровне «вкусно-невкусно». А то знаешь, таких «охуительных» много. Они, кроме социальных сетей, ничего не видят. — Нет, Арс, она другая. Она настоящая, что ли. Да и к тому же благодаря ей я теперь знаю, кто этот долбаный критик. С лица Арсения тут же исчезла улыбка, его губы непроизвольно превратились в тонкую линию, Антон заметил перемену в лице Арсения, и сердце его болезненно сжалось. Он и сам не понимал, зачем рассказал про критика именно сейчас, когда Арсений наконец-то позволил себе расслабиться и открыться. Будто нарочно испытывал судьбу, ставил под угрозу их хрупкое взаимопонимание. — Тош, я все могу объяснить… — на выдохе проговорил Попов, даже не представляя, как все это рассказать. Такой страх критик в последний раз испытывал в школе. На уроке химии, блядь!.. Внезапное сообщение, пришедшее ему на телефон, прервало раздумья Попова. Он прочитал его. Мышонок: «Если Антон что-то будет говорить про критика, не спались: он думает, что это другой человек. Он не знает, что это ты, Арс». — Объяснить? —Шастун отложил вилку. Не нравилось Антону смятение, появившееся в глазах напротив. — Да нет, все в порядке. — Арсений нервно сглотнул. — Знаешь, критики эти… Я их не очень люблю. Вечно придираются ко всякой ерунде. Ты, главное, не принимай близко к сердцу, если что. Шеф недоверчиво взглянул на Арсения, но решил не давить на него. Он видел, что тот нервничает, и не хотел усугублять ситуацию. В конце концов, у каждого свои тараканы в голове. — Проехали, — улыбнулся Антон. — Главное, что Ире понравилось. Знаешь, Арс, я ведь и вправду многое переосмыслил благодаря ей: она помогла мне увидеть свои ошибки, взглянуть на кухню под другим углом. Я даже подумал, может, мне стоит попробовать доработать меню с Ирой? Ну знаешь, если у нас все сложится, то она, будучи критиком, сможет все правильно оценить и все дела. Арсений закашлялся, чуть не подавившись кофе. В голове проносились обрывки фраз друга — как кадры безумного фильма. Он вдруг понял, что все летит в тартарары. Не только их дружба, но и его репутация. — То есть ты хочешь сказать, что из меня плохой советчик? И мнение какого-то «критика» тебе дороже, чем мнение простого человека, который это потом жрать будет?! Антон аж рот открыл от такой реакции. Блин, началось!.. Опять Арс заводится с пол-оборота. Чего он так взъелся-то? Просто предложил идею, поделился мыслями. Что в этом такого? — Арс, ну ты чего? Я не это имел в виду! Ты лучший советчик на свете, ты же знаешь. Просто Ира… умеет видеть то, чего не видишь даже ты, она все-таки этому обучалась, стала востребованным критиком. И все дела. — Да, а ты уверен, что она критик? Что это не очередная твоя фанатка, которая придумала более изощрённый план? — Арс, ну хватит уже, а? Ревнуешь, что ли? — Антон попытался разрядить обстановку шуткой, но вышло натянуто. — Ревную? Да с чего мне ревновать-то? Тебя, что ли? Смешно. — Арсений усмехнулся, но в его глазах плескалось раздражение. — Просто не люблю, когда меня ставят в один ряд с какими-то «критиками». Я тебе как друг советую, а не как бездушный эксперт. Антон нахмурился. «Опять началось», — подумал он. — «Нельзя ему ничего сказать, сразу обидится». Шеф тяжело вздохнул и попытался объяснить: — Арс, я же не сравниваю тебя с ней. Ты мой друг, и твое мнение для меня очень важно. Но Ира… видит вещи по-другому. Она же профессионал, в конце концов. Арсений сверлил его взглядом. — Профессионал? А ты уверен, что этот «профессионал» не воспользуется тобой? Не разнесет твой ресторан в пух и прах, чтобы потом потешить свое эго? Ты же знаешь, какие они, эти критики. Антон почувствовал, как внутри закипала злость. — Арс, да хватит уже! Что ты прицепился к этой Ире? Ты даже ее не знаешь! С чего ты взял, что она такая плохая? Может, тебе просто не нравится, что у меня появилась еще одна подруга? Арсений отвернулся, скрестив руки на груди. — Да делай что хочешь, — буркнул он. — Потом только не жалуйся, когда эта «подруга» воткнет тебе нож в спину. Окажется не тем, за кого себя выдает и… прочая хуйня! — А вот это уже интересно! Нож в спину, тайные махинации! Арс, ну ты прямо детектив! — воскликнул Антон, театрально всплеснув руками. — Слушай, может, тебе самому начать критиковать рестораны? У тебя воображение явно богаче, чем у любого ресторанного обозревателя! Да ты только посмотри, сколько фантазии! — Шастун, ты пришел ко мне домой, чтобы оскорблять? Рассказывать о своем критике? Или по- быстрому отказаться от моей помощи? Если это так, то скажи мне, какого хуя ты до сих пор еще здесь?! Антон вскочил со стула, опрокинув кружку с недопитым кофе. Ярость клокотала в нем. — Да пошел ты, Арс. Со своими советами, подозрениями и вечным недовольством! Я пришел сюда, чтобы провести время с другом, а не выслушивать бредни! Завидуешь? Завидуй молча! — А ты повзрослей, Шастун! Перестань верить каждому встречному-поперечному! Мир не такой радужный, как тебе кажется! И если бы ты хоть немного прислушивался к тому, что тебе говорят, то, может, не наступал бы на одни и те же грабли! — рявкнул Арсений, поднимаясь с дивана. — Да иди ты к черту! Считаешь себя самым умным? Думаешь, я без тебя пропаду? Да я сам себе шеф-повар! Сам решу, с кем мне дружить, с кем работать и кого в свой ресторан пускать! А ты, Арсений Сергеевич, оставайся при своем мнении! — Антон хлопнул дверью так, что стены задрожали. Арсений несколько секунд стоял посреди комнаты, оглушенный хлопком двери. Ярость, бушевавшая в нем мгновение назад, схлынула, она оставила — вместо себя — лишь выматывающую пустоту. Он медленно опустился на диван, чувствуя, как в груди разливается тягучая тоска. Рука сама непроизвольно потянулась к телефону. — Ало, Мышонок. Прости, что звоню так поздно… Я просто хотел спросить, неужели я настолько дерьмовый человек? — Да уж, вот и не думала, что спустя столько лет, наш разговор начнется именно с этого. — усмехнулась сонная Оксана. — Арсений, почему ты звонишь именно мне? — Потому что ты единственная, кто меня знает от и до, потому что, возможно ты единственный человек, на этом, блядь, свете, которому я все еще доверяю больше, чем себе. Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим сопением Оксаны. Арсений затаил дыхание, боясь прервать эту хрупкую связь с прошлым. Слова застряли в горле, словно ком. Он чувствовал себя маленьким и потерянным. Как в те далекие школьные годы, когда Оксана была его единственным другом и советчиком. — Арс, ты не дерьмовый человек, — наконец произнесла Оксана, ее голос звучал мягко и участливо. — Ты просто… сложный. Ты слишком много думаешь, слишком много анализируешь, ты невыносим в своих гипотезах и невыносим, в том, что всегда прав. — Я знаю, — шепнул Арсений, чувствуя, что слезы вот нахлынули бы. — Именно поэтому от меня все уходят. — Не все, — возразила Оксана. — Просто не все умеют тебя понимать. — Мышонок… — Он помнил, что она просила так больше ее не называть. — Оксан, мы сможем когда-нибудь поговорить о том, что случилось? Не как чужие люди, а как брат и сестра? — Арс, хватит себя жалеть. У тебя есть друзья. Просто ты сам отталкиваешь людей, потому что боишься, что они увидят твою уязвимость. Конечно, мы сможем поговорить. Когда ты будешь к этому готов. Но обещай мне, что до этого момента ты перестанешь быть таким мудаком.

***

— А потом, прикинь, он из себя гуся обиженного состроил и выгнал меня! — вот уже полчаса бесился Антон, ходя по кабинету то в одну, то в другую сторону. — Не, Поз, вот скажи мне, кем он себя вообще возомнил?! Однако вместо красноречивого ответа Димка лишь рассмеялся. — Дим, ну че ты ржешь, как конь? Тебе смешно, а у меня тут, между прочим, трагедия! Позов продолжал смеяться, утирая слезы. — Тох, да ты сам нарываешься! Извини, но не смеяться здесь не получится. Сам подумай, насколько комична эта ситуация: ты зовешь меня в разгар рабочего дня к себе в кабинет и — вместо того — чтобы рассказать лучшему другу, как ты вчера познакомился с критиком, что, во-первых, девушка и что, во-вторых, сама на свидание тебя пригласила, ты мне рассказываешь об Арсении. У тебя будто на нем свет клином сошелся. — Ха-ха, очень смешно! Я ему душу тут изливаю, а он смеется. — Ну да, Арсений, Арсений, — передразнил Позов, наконец успокоившись. — Ты реально как заведенный! Слушай, может, тебе не критик нужен, а… психолог? Или, я не знаю, кулинарный блог, посвященный исключительно щам твоего нового друга? Серьезно, Тоха! Все твои мысли только об Арсении, о его мнении, о его странных закидонах! Антон остановился. Как вкопанный. — Поз, ты сейчас серьезно? Типа я помешан на Арсении? Да не может быть! Мы просто коллеги, ну… близкие коллеги. — Близкие настолько, что ты готов из-за него порвать отношения с потенциальной девушкой-критиком, которая еще и на свидание зовет?! Да ты посмотри на себя! Ты мечешься по кабинету, как тигр в клетке, и все из-за того, что Арсений на тебя обиделся! Тох, друг мой, может, пора взглянуть правде в глаза? Может, твоя «трагедия» называется совсем иначе? — Позов подмигнул и многозначительно поднял брови. Антон покраснел, как рак. — Да ну тебя! Не неси ерунды! Просто Арс меня бесит, когда начинает вот так вот… учить жизни. Я сам знаю, как мне поступить! — Конечно, знаешь, — не согласился его друг. — Иногда полезно услышать мнение со стороны. Особенно — когда это мнение подкреплено здравым смыслом и легким намеком на то, что ты, возможно, что-то испытываешь, к своему компаньону. Но это так, мелочи. На свидание-то пойдешь? Антон замялся, барабаня пальцами по столешнице. Свидание… Ира, конечно, милая, умная и шарит в еде, как профессор кулинарии. Блин, после разборки с Арсом все эти «критики» казались ему чуть ли не шпионами, засланными казачками, которые планировали разрушить его гастрономическую империю. «Поз прав!» — пронеслось в голове Антона. — Знаешь, Поз, а ты прав! Пойду я на это свидание! Докажу Арсу, что я не мальчик для битья. Сам разберусь, кто мне друг, а кто враг! И вообще, может, с Ирой мы придумаем такое меню, что все критики от зависти полопаются! Вот увидишь! — Антон аж подпрыгнул от энтузиазма. — Спасибо, друг, что открыл мне глаза! Ты гений! Сейчас позвоню Ире и все улажу! Позов закатил глаза, но в душе порадовался за друга. — Ну-ну. Только не забудь потом рассказать, как свидание прошло. И — ради всего святого — не начинай разговор с обсуждения Арсения! А то Ира решит, что вы пришли втроем. Антон рассмеялся. — Обещаю. Все, бегу звонить. А ты иди работай, бездельник! Антон вылетел из кабинета, полный решимости доказать всем, и — в первую очередь — самому себе, что он сам себе хозяин и сам кузнец своего кулинарного счастья! А Арсений… Арсений перебесится, а затем приползет просить прощения за свои дурацкие подозрения! Дима лишь усмехнулся и заключил с улыбкой: — Интересно, между ними действительно есть нечто большее?