Невыполненные отчëты.

День выдался довольно тяжёлым, но мысль о том, что Достоевский вернётся сегодня домой в одно время со своим любимым человеком радовала и даже расслабляла. Хотя всё может измениться как по щелчку пальцев. На работе пришлось некоторым пригрозить увольнением, а некоторым понизить зарплату за невыполнение всех обязанностей и планов на рабочий день. Ещё больше грустить заставляла дождливая, грозовая погода. Конечно, на прогулке или дома Фёдор любил находиться в такое время, но точно не на рабочем месте. Наконец-то стрелка часов проходит отметку в восемь вечера, а это значит, что можно отправляться домой, ведь Достоевский уже пару часов назад закончил со всей бумажной волокитой. Надев тёплое пальто, а также свою любимейшую белоснежную шапку-ушанку, темноволосый вздрагивает от резкой хватки на плечах и слышит чужой тихий смех. Видимо, не услышал, как открылась дверь в его кабинет, и Николай решил напугать своего парня, который вместе с этим является его боссом. Как так вышло? Они начали встречаться ещё до устройства на работу, поступления в университет. Слишком долгая история. Достоевский молча разворачивается, слегка поправив своё пальто, и с лёгким прищуром смотрит в чужие глаза, после оглядывая незваного гостя с головы до ног. Гоголь понял, что мужчина не собирается начинать разговор, ведь чуть что – Николай начнёт болтать без умолку. — Я просто заметил, что ты в один момент ушёл к себе в кабинет и не высовывался. Сейчас уже все расходятся. Точнее, осталось лишь пару человек на своих местах за работой на подольше, а другие ушли ещё полчаса назад. Пойдём домой? — с яркой улыбкой предлагает беловолосый, скользнув с чужого плеча на талию, получая лёгкий удар по ладони, на что сразу же усмехается, — Да-да, ничего такого на работе. Я помню, пойдём, — хватает Фёдора за локоть беловолосый и направляется на выход из кабинета. Сегодня Достоевский слишком вымотан, чтобы отвечать что-то своему парню, поэтому лишь кивает, следуя за ним, попутно с этим выключая свет и закрывая двери на ключ. На выходе из офиса их чуть не обливает машина, на что темноволосый фыркает и кивком головы указывает в сторону их дома. Николай пару минут молчит, давая Фёдору разгрузиться, и после положительного кивка рассказывает новые слухи, которые удалось услышать в коридорах офиса. После рассказа Николая, мужчина говорит о том, что собирается повысить одно-двух сотрудников, а некоторые получат увольнение, мол, доигрались. С рабочей темы разговор переходит в более спокойное, расслабляющее русло, но надолго ли? Их диалог резко прерывается, стоит пересечь порог квартиры. Они по очереди разуваются, моют руки, а после довольно быстро ужинают, но лёгкой пищей. Достоевский, помыв за собой посуду, отправляется в комнату, что делает и Николай с довольной улыбкой. Кажется, он что-то задумал. — Лишь у тебя я не спрашивал ничего сегодня. Завершил ли ты план или нет. Расскажешь, может, прямо сейчас? — такой вопрос ожидает беловолосого, как только он переступает порог спальни, и истерично усмехается. — Конечно-конечно, мой дорогой Федя, я сделал всю порученную тобой работу ещё часов в пять, — натягивая широкую улыбку на ранее удивлённое лицо, лепечет Гоголь и проходит к кровати, усаживаясь на край и переводя взгляд на темноволосого, который ухмыльнулся на чужие слова и сделал шаг ближе, склоняясь к чужому лицу. — Я слышу в Вашем голосе фальшь, Николай, — шепчет Достоевский, с довольной улыбкой наблюдая за тем, как удивился беловолосый резкому переходу на Вы и тому, что его так легко раскусили, — ты такой негодяй, — вздыхает тот и проводит большим пальцем по чужим губам, слегка надавливая, дабы приоткрыть рот. Послушание любимого заставляет усмехнуться. Признал, что врёт. Гоголь подмечает, что известие о не сделанных отчётах всё-таки немного, но огорчило Фёдора. Последний убирает руку на чужую щёку и резко подаётся вперёд, целуя пухлые губы. Они не переодевались в домашнюю одежду, поэтому темноволосый сейчас воюет с пуговицами, что не хотят расстёгиваться. Николая это забавляет, но он ничего не говорит, пока рубашка не оказывается на другом конце кровати. Тогда держать язык за зубами мужчина уже не может. — Сегодня уверенно идёшь, — выдаёт тот с довольной ухмылкой, ловя на себе чужой томный взгляд, — понял… — шепчет белобрысый, не успевая добавить хоть что-то ещё, ведь ему зажимают рот рукой. Хочется возмутиться, что снова Федя его затыкает, но остаётся лишь вздохнуть и свободными руками стянуть галстук с брюнета, а после приступить к его рубашке, которая в скором времени отправляется к гоголевской. Стянуть брюки Достоевского оказывается сложнее: он прижимает ладонь к чужим губам сильнее, не давая двигать головой, и слегка толкает своего партнёра, чтобы он лёг на спину. Гоголь тяжело выдыхает через нос, когда чувствует чужой язык на своей шее, а ладонь – на резинке своих трусов. Темноволосый оттягивает её, отпуская с лёгкой улыбкой, а после убирает обе руки, поднимаясь с кровати. — Думаю, ты и без меня можешь справиться, — бросает мужчина, слыша цоканье, — стягивай штаны и не возмущайся, — пожимает плечами тот, получая смешок в ответ. Ничего нового не придумал, странно. Достоевский направляется в коридор, где из полки вынимает нужный тюбик. Всё, что ему было нужно. За этот небольшой промежуток времени Николай уже успел избавиться от брюк, поэтому сейчас перед взором брюнета был его любимый в одних лишь трусах. Фёдор прикрывает дверь, дабы лишний свет не мешал, а сам, скользнув рукой в задний карман штанов, вынимает запечатанный презерватив и тоже снимает предпоследний элемент одежды. Они оба молчат, с улыбкой переглядываясь, но на этот раз Гоголь обвивает чужую шею и притягивает своего начальника ближе, чтобы поцеловать. Хотелось сказать что-то колкое, лишь бы Достоевский не тянул, но это вряд ли бы помогло, в прочем, не удивительно. Одну руку беловолосый оставляет на чужой шее, не давая возможности выпрямиться, а другой пробегается по спине Фёдора, после ловким движением выхватывая тюбик смазки из чужих рук, получая хмыканье в ответ. Пусть и прошло много лет с начала их отношений, Достоевский все равно осторожничал, не слушая Гоголя, который, в свою очередь, возмущался, что тот делает все слишком медленно. Беловолосый замирает как в первый раз, когда шеи касается горячий язык, и медленно расплывается в улыбке, слегка приподнимая бёдра, ведь снять боксеры всё-таки нужно. Достоевский делает это самостоятельно, не переставая терзать чужую шею. Отстранившись, тот возвращает себе лубрикант, выдавливая на подушечки пальцев и кивком головы указывает на чужие сведённые колени. Хитро сузив глаза, Николай хватает парня за плечи, притягивая ближе, и обвивает шею руками, а талию – ногами. Достоевский на это никак не реагирует, продолжая свои действия. Они уже не те молодые юноши, которым только недавно исполнилось двадцать, и они издеваются друг над другом, растягивая прелюдии как можно сильнее. Достоевский занимается растяжкой до тех пор, пока беловолосый не даст одобрительный кивок, получив лёгкую улыбку от Фёдора. Открыв маленькую квадратную упаковку, темноволосый использует презерватив, конечно, не забыв о щедром количестве смазки. Первый толчок медленный, осторожный, на пробу. Гоголь тянет ближе, впивается в губы, целуя, кусаясь, оттягивая и отпуская их, а Достоевский и не против. Они оба молчат, тишину разрезают либо громкие выдохи, либо тихие стоны, доносящиеся, по большей части, от беловолосого. Медленно двигая бёдрами, Фёдор старается от плавных толчков неспешно перейти к более жёстким и резким, что у него вполне получается, когда он слегка поворачивается, чувствуя дрожь в чужом теле. — Сегодня ты такой молчаливый, молчишь после того, как я тебя заткнул. Давай, поговори, — шепчет Достоевский как ни в чём не бывало с лёгкой улыбкой на губах, пока свободной рукой обхватывает чужой член в кольцо, более не двигая рукой. Гоголь на это лишь недовольно выдыхает, приподнимаясь на локтях. — Говорю. Я сделаю отчёты все, не издевайся, и так погода ужа-а-а… — не заканчивает Николай, срываясь на стон, ведь темноволосый решил сегодня двигаться грубее. В такт толчкам мужчина начинает водить рукой вверх-вниз, иногда массируя места, на которых пробивает его любимого сильнее. Фёдор мог продолжать эти сладкие пытки вечность, но всё когда-нибудь заканчивается. Гоголь туго сжимается вокруг чужого полового органа и откидывает голову назад, с тяжёлым выдохом через нос изливаясь прямо себе на живот. Грубо толкнувшись пару раз, Фёдор изливается следом за своим любимым, падая рядом с ним. После такого вечера, как и всегда, их ждёт приём душа, объятия в тёплой постели, а после уборка с разговорами. И даже несмотря на холодную, дождливую погоду за окном, на душе тепло.