Удовлетворительное общение

Небольшие каблуки лакированных женских туфлей равномерно стучали по деревянному полу старого университета. Губы нежно персикового оттенка играли нетерпеливой ухмылкой, а бёдра обтянутые коротким, чёрным платьем покачивались из стороны в сторону. Молодая шатенка двадцати восьми лет шла по заброшенной в данный час части корпуса, где располагалось совсем немного аудиторий. Она бросила взгляд на наручные часы, едва остановилась у крайней двери и слабо кивнула самой себе. Её бледная рука с аккуратным, длинным маникюром скользнула к подвеске на шее, поправляя ту. Затем она ненадолго нырнула в дамскую сумочку, что была в цвет платья и сделала лёгкий пшик сладких духов на шею, недалеко от уха. - Соберись! - она тихо хихикнула себе под нос, чувствуя трепет от одной мысли о том, чтобы оказаться за дверью перед ней. - Ладно. Я чёрт побери собираюсь заставить моего мистера "правильно" трахнуть меня в аудитории... Её щёки немного покраснели, но она прекрасно знала, что сейчас здесь не должно быть никого кроме него. А камер в этом месте не было никогда. Прочистив горло она открыла дверь, лишь чтобы закрыть её на старый замок, едва захлопнув за собой. Её глаза быстро зацепились за мужскую фигуру, сидящую за преподавательским столом и вчитывающуюся в один из многих листов А4 перед собой. - Милый... Совершенно не вежливо оставлять без приветствия собственную жену... - сказала она крайне притворно драматичным тоном. - А... - не смотря на крепкую, спортивную фигуру и идеальную осанку, он вздрогнул от этой фразы, застигнутый врасплох. Взгляд голубых глаз тут же проскользил по каждому её изгибу. Она же не теряя времени плавно пошла к цели, желая получить своё. - Ты сегодня такой невежливый... Совсем не успел по мне соскучиться? - и вновь ухмылка играла на её губах. Она прекрасно видела, как он сглотнул. И как он смотрел на её покачивающиеся бёдра, словно кот на брошенный мячик. - Приветствие? - его бровь удивлённо изогнулась и совсем не казалось, что он мыслит прямо. Возможно потому что всю предыдущую неделю они провели занятые чем угодно, кроме друг друга. А может потому что он напряжённо пытался понять, кажется ли ему или он не видит даже слабого очертания трусиков под этим весьма коротким платьем собственной жены. - Да дорогой... Люди обычно приветствуют друг друга, когда встречаются, - она не сдержала лёгкий смешок. - Мне казалось ты должна быть на учёбе, - задумчиво сказал он, проведя рукой по своим кудрявым, каштановым волосам. - Мм, нет-нет. Ты говоришь что-то не то. Давай дам подсказку, - она подмигнула, и села на свободную часть стола, положив свою сумочку в сторону. - Дорогая, боже, ты так неотразима! Милая, ты только что осветила мой день! - она сдерживая смех постаралась изобразить восторженный, мужской голос. - Конечно... - едва она замолчала, и его взгляд тут жу вернулся к её ногам и платью, которое поднялось неприлично высоко. - Ты горячая, неотразимая... - говорил он медленно и задумчиво. - Дикая развратница... - хмыкнул он, положив массивную ладонь на её ногу. - Которая должна быть в совсем другом месте... - его рука проскользила вверх, заставив её судорожно вздохнуть. - Думаю взрослая девочка может себе позволить пропустить день в аспирантуре... - она положив свою нежную ладонь поверх его руки медленно подталкивает его к внутренней части своего бедра. - И вряд ли ей стоит находиться вдали от любимого мужа, когда она настолько забывчива, что даже не может вспомнить, где лежат её трусики и вынуждена гулять без них... И это был выстрел... Прямой и... Нет. Точно не в сердце. Его рука ощутившая кончиками пальцев влажное и мягкое тепло, так и зовущее в свои объятия без всяких преград, тут же опустилась немного ниже, собственнически сжимая её бедро. Она слышала эти шумные вздохи и как в одно мгновение его взгляд потемнел. Она очевидно собиралась забрать своё... Отдать своё... В общем она точно намеревалась получить достаточное внимание на этом столе. - Да. Ходить без трусиков... - он прочистил горло, а она уже готова была начать маленький потоп на его столе от голоса, пробирающего до мурашек, - вдали от меня... или сидеть вот так... - её вид, ощущение под его пальцами и одна только мысль о том, что кто-либо увидит даже на долю секунды то, что полагалось только ему, заставляли его кровь буквально кипеть, - было бы совершенно неправильно. - Поэтому мне пришлось... Я была совершенно вынуждена приехать сюда, чтобы мой дорогой муж мог держать всё своё при себе, - соблазнительно прошептала она. - И что же мне стоит с тобой сделать? - он наконец поднял своё взгляд, насмешливо посмотрев в самую глубину её глаз. Она не могла оторваться от него. Не могла не задержать собственное дыхание, читая буквально первобытную потребность, собственничество, восхищение, любовь и нахальство во взгляде, направленном на неё. И она не могла не трепетать от идеи, что её драгоценный муж заберёт её прямо на своей непреступной крепости знаний. Её большие, широко распахнутые глаза буквально взывали его к действию. Она слишком давно не могла отделаться от идеи быть взятой в этом храме знаний, который так бережно лелеял её возлюбленный. И слишком устала от его "скучных" отнекиваний от всех предложений об этом, которые она делала вечер за вечером в их доме. "Это рабочее место", "Это не правильно", "Бла... Бла-бла", что-то такое запомнилось из его речей. В конце-концов всё, что она знала, так это то, что её всегда чертовски заводило видеть его во всех этих деловых рубашках или увлечённого своей работой с такой искренностью. Всё же он был ещё достаточно молод и горяч, чтобы широко шагать по аудитории и рассказывать о древних трактатах с театральной страстью. Высокий, статный, строгий и искренний... Её это умиляло, но ещё больше это вызывало желание отдаться ему, а потом повторить... хотя бы пару раз... чтобы наверняка. Она аккуратно отодвинула часть его бумаг, чтобы полностью повернуться к нему и немного раздвинула ноги, давая немой, но крайне чёткий ответ. - Даже не знаю, что делают с такими забывчивыми девочками... - её руки опустились ему на плечи, мягко массируя. Он звучно втянул воздух в грудь и поёрзал на стуле от этого жеста. - Никак не могу тебе подсказать, - она и сама не сдержалась от того, чтобы сглотнуть ещё раз, краснея от возбуждения. - Совсем нет идей... - её взгляд скользнул к его ширинке, а затем к руке, которая оставалась весьма близко к тому милому местечку, в которое она так старательно его зазывала. Он усмехнулся. Это определённо была его женщина. Наглая, игривая и... Снова его мысли встали. Да... Мысли... Его пальцы прошлись кончиками по чувствительной влаге, заставляя миллион мурашек за секунду пробежать по её телу. - Думаю, взрослой девочке, которая забывает трусики при таком обтягивающем, коротком платье, несомненно нужно быть рядом со своим мужем. Кто же, как не любящий муж, поможет своей чудесной девочке вспомнить, где лежат трусики, чтобы она смогла честно учиться? - Он хитро посмеивается, убирая руку и вставая со своего места. С её губ срывается вздох от потери контакта, а её игривые глазки внимательно смотрят на растущий выступ на мужских брюках. Она тянется, желая расстегнуть красивый, кожаный ремень. - Ох? - с ухмылкой, он отступает со стола, не давая ей этой возможности. И тут же ловит на себе возмущённый взгляд. - Тсс. И правда развратная девочка. Интересно, знает ли она, что мне по секрету нажаловались? Конечно так не положено, но... - он демонстративно пожимает плечами. - Возможно хороший муж просто не может не заботиться об успехах своей любимой? Тсс, тсс, тсс. Я и правда должен что-то сделать. Она чувствовала себя немного сбитой с толку, когда он упомянул жалобу. Кто? Он кокетничал или... О, в её голове всплыло имя того, кто мог совершить такую наглую глупость, как "жалоба" на неё. Она невольно закатила глаза. Она успешно зарабатывала и вовсе не была дурочкой. Едва бы она была на хорошей должности и с красным дипломом о высшем образовании, будь она дурочкой. Но она никогда не была любительницей правил. Если можно было где-то соскользнуть... Она в деле. И всё же не смотря на это замечание, немного отвлёкшее её внимание, она видела, очень даже отчётливо, как росла его потребность в ней. - Возможно тебе стоит что-то очень хорошенько вколотить в неё, для памяти? - она сказала нетерпеливым, слегка возмущённым тоном. Её почти искренне раздражало, как он пытался даже среди откровенного флирта, говорить об учёбе, так напоминая его типичные увещевания о том, что "надо проявлять уважение к образованию" или его слившиеся в одно сплошное "бла-бла-бла" "Ты можешь пропустить важную информацию", "Нельзя уехать играть в гольф, вместо лекций по настроению". В общем да, сплошные "бла-бла". Ей не казалось, что она пропускает занятия настолько часто, чтобы он говорил так много "Бла-бла". - Ты бы мог постараться вернуть память прямо на этом чудесном столе, - игривость вернулась в её голос. - Вколотить? О, это может быть хорошей идеей. А ты говорила, что их нет, - он одаривает её улыбкой в которой она чувствует что-то неуловимо странное. Он приближается к ней, нежным движением снимая с деревянной поверхности и мягко, но настойчиво наклоняя над столом. Его руки задерживаются прямо на её попке. Она кокетливо виляет бёдрами, чувствуя его пальцы, почти впивающиеся в её плоть и выгибает спину. И она абсолютно точно ощущает его крепкий стояк упирающийся прямо по адресу. Её голова почти кружится от удовольствия тем, что она довела его до такого состояния и от ожидания особо жарких минут. Она слышит, как он расстёгивает свой ремень, но почему-то не следует никакого звука ширинки. - Дорогой? - неуверенно спрашивает она после нескольких мгновений тишины. - Да, любовь моя? - он буквально передразнивает её, изображая непонимание к её зову. Он отступает на пару шагов в сторону, жадно поглощая вид перед собой. Как же он любит этот вид. Четыре года отношений, но казалось эта молодая женщина пользовалась какой-то магией, заставляя его лишь больше желать и больше влюбляться и любить. И он бы не отказался быть очарованным, даже если бы ему предложили двадцать миллионов долларов. И как много желаний сейчас роилось в его голове. Хотелось ей вставить. Глубоко и так по-животному. А ещё хотелось... Она слышала щелчок ремня в его руках и хотела повернуться, но в ответ услышала жёсткое:"Стой на месте и не оборачивайся". Это заставило её напрячь свой слух сильнее, вслушиваясь в каждое его микро-движение. Ему хотелось окрасить эту милую попку в хороший красный и напомнить ей, что она потратила кучу бессонных ночей, чтобы оказаться в этой аспирантуре точно не для того, чтобы прогуливать действительно важные лекции. И не для того, чтобы он потом без всякого желания случайно узнавал от старшего знакомо с которым волей случая они пересекались по работе, и который оказался её чрезвычайно дотошным преподавателем по одной из основных дисциплин, о том, как его безусловно умная жена, как подросток увлеклась прогулами. И это было действительно серьёзное противоборство между желанием трахнуть её до беспамятства, забыв о всяких приличиях; и желанием вернуть ей в голову немного здравого смысла, которого он кажется и сам лишался, видя блеск между её ног. - Пожалуй ты права. Я должен проявить участие и помочь тебе вернуть память в эту очаровательную головку. Может ты вспомнишь, где находятся твои трусики и в какой конец города тебе нужно ездить в этот день недели. Будь послушной девочкой, - он погладил её по пояснице, подавляя пожирающее его желание. - И позволь мне тебя наказать... Вбить твою память обратно. Она хотела задать вопросы, но его властный голос с неприкрытой угрозой заставил её молча поднять задницу выше, словно крича:"Делай что хочешь" или "Возьми меня". Он деловито задрал её платье ещё выше, полностью обнажая округлости и положив руку ей на поясницу, крепко щёлкнул по заднице ремнём, вызвав резкий выдох. - Я имела ввиду другое... - проскулила она. - Там ещё есть слово толчки... Бога ради... Она точно не имела представлений о том, что это делало с ним и насколько ему было тесно в брюках от этих звуков и слов. Ремень в его руке без всякого ответа продолжил опускаться на её задницу, раз от раза, постепенно наращивая силу. - Ах... - она зацепилась пальцами за краешек стола. Она не спорила с ним, не вырывалась, и он точно видел насколько мокрой она была. - Ты решил начать с БДСМ, хах? - она попыталась отшутиться. - Но милый, там же есть стоп слово... Как насчёт слова "огурец"? Или... Ой! - её бёдра дёрнулись вперёд от следующего, более весомого удара. - Как тебе стоп-слово... Трахни меня, чёрт тебя побери?! - её голос был пропитан женской похотью, диким голодом и пустотой, которую ей хотелось, чтобы он заполнил. - Мм, когда будем играть в постели, обязательно обсудим эти предложения, - он попытался сказать это более холодно и ровно, чем чувствовал, сквозь прошибающие его покалывания и желание обладать. - Это не... Ау! - она фыркает, чувствуя жжение на своей попке. - Это не смешно! - Да... Слово огурец не очень смешное, соглашусь, - парирует он, вновь и вновь опуская ремень. Что-то безусловно примитивно приятное было в том, как на светлой попке расцветали полосы от ремня. В каждом её вздохе и ойканье. В каждом маленьком движении попкой в попытке, то ли получить ещё один удар, то ли сбежать от жжения. - Ты меня бесишь... - она снова фыркает, и пытается выпрямиться, мгновенно ощутив как давление на её поясницу усилилось. - Ты будешь здесь ровно столько, сколько я решу, что тебе необходимо, - и этот требовательный голос и то, как легко его рука могла удержать её на месте заставляли её лишь сильнее желать почувствовать его в себе. - И не знаю, так ли сильно я тебя бешу... - он посмеивается, прекращая удары, только чтобы провести пальцами прямо между приоткрывшихся губ и на миг скользнуть в это влажное тепло. - Или просто вынуждаю быть жадной девчонкой, молящей о члене. Она покраснела до самых кончиков ушей за одно мгновение от того, как и что он сказал. И разочарованно застонала лишившись ощущения его пальцев. - Перестань... Мы оба этого хотим, - она вновь ахнула от удара ремня. - Верно, - прямо и откровенно согласился он. - Но хорошие девочки получают глубокое угощение, а плохие... - и снова серия крепких ударов ремнём. - Совсем не смешно... - она надула губки, чувствуя, как шлепки постепенно разгораются красным пожаром на её ягодицах. - Верно. Совсем не смешно, когда взрослая девушка пускает свои многолетние труды насмарку и забывает об уважении, - удары усиливаются и она начинает увиливать в сторону. - Ну, пожалуйста... Ну только не сейчас... Не так... - отчаянная просьба слетает с губ с лёгким хныком. - Неужели такое преступление, хотеть собственного мужа? - и это весьма близко к слову "расстроена". - Нет. Не преступление, - вздыхает он, делая паузу. Он наклоняется, вдыхая лёгкий, сладкий парфюм и оставляет несколько поцелуев на задней стороне её шеи. - Ты меня не хочешь? - удивлённо спрашивает она, что совсем не вяжется в её голове. И он не может... Просто не может шутить над ней, услышав её уязвимость. Он кладёт ремень рядом с ней, а затем оглаживает медленными кругами её покрасневшую попку. Его пальцы снова касаются её входа и в этот раз ныряют на мучительно приятный и слишком малый для неё промежуток. - Я умудряюсь хотеть тебя, даже после самой долгой поездки... А сейчас... Ты просто вынуждаешь меня остаться со стояком, что совершенно бессовестно с твоей стороны, - упрекает он. - Эй! Ты же в курсе, что можешь трахнуть меня? Или ты действительно скажешь мне, что не хочешь делать это, потому что "бла-бла, рабочее место"? - её тон буквально сквозил подтекстом:"Скажи мне это и я ещё пять лет буду звать тебя исключительно придурком". - Нет. Я не хочу поощрять тебя в идее, что можно заниматься чем угодно, кроме своих прямых обязанностей, - он вздохнул. - Ты вообще в курсе, что тебя могут повесить в списки на от отчисление? - Что? - она обескураженно спрашивает, резко повернув голову на него. - Тебе наверное всё ещё кажется, что прогулять раз или два это мелочь. Что же... Возможно. Только твоя мелочь подошла к двадцати процентам пропусков, - он пристально глядит ей в глаза. - Скажи... - он снова скользит в её влажное тепло. - Мне должно быть плевать, раз уж ты такая взрослая девочка? Или я должен беспокоиться, потому что ты моя взрослая девочка? - и сделав несколько глубоких толчков пальцами, он вновь оставляет её пустой. - Мхм... - она с мучением выдыхает. Ей не нравится то, что она узнала об этом от него и в такой момент. Не нравилось, что на неё пожаловались. Не нравилось, что её поставили перед выбором между сексом её мечты... И... его вовлечённостью? Заботой? Присмотром? Таким жарким доминированием? Он вновь берёт ремень в руку, проводя им по её ягодицам. - Ну? - он выжидающе спрашивает, ощущая жгучее желание отшлёпать её отдельно за то, что она привела его к необходимости задавать такие вопросы. - Нет... Я не хочу, чтобы тебе было плевать, - она складывает руки перед собой пряча в них лицо. - Я люблю тебя... И твоя грусть совсем меня не возбуждает, - он целует её в висок. - Побудь хорошей девочкой. И извлеки урок, который я тебе даю. - Д-да, - она всё ещё звучит сдувшись от того, как такое жаркое желание было сломано об колено. Она могла уверенно сказать, что это ужасно прожигало её дамское сердце. - Если ты научишься быть хорошей девочкой, я всё-таки приглашу тебя на глубокий трах сюда, - даёт он ей насмешливое утешение в обещании таки отдать ей желаемый приз. - А твой стояк? Может ты хочешь, чтобы я позаботилась о нём? Будет не честно, если ты тоже будешь наказан... - она последний раз пытается закинуть удочку и поймать нужную рыбку. - О... Ты очень хорошо позаботишься об этом ночью, а пока... - он снова начал осыпать её попку равномерными ударами ремня. Она вздыхала, пыхтела и извивалась, чувствуя, как нарастает боль. - Ты хоть понимаешь, как нелепо, когда у преподавателя жена, заядлая прогульщица? - он с лёгкой усмешкой бросает в неё самое лёгкое и не серьёзное обвинение. - Прогульщица с красным дипломом и хорошей работой... Просто к слову... - её ножка рефлекторно взлетает вверх, пытаясь прикрыть ступнёй ягодицы. - Эти туфли чертовски сексуальны на тебе, - говорит он с хрипотцой, но решительно опускает её ногу вниз. - Да. Хорошей работой, которое дало ей её образование. И работой на которой могут платить ещё больше, после окончания учёбы, ради которой ты столько старалась. - Злюка. - Надувшись отвечает она, хотя и не может отрицать, что видит правду в его словах. - И ходить без трусиков... Ты знаешь... - он несколько раз сильно отпечатывает ремень просто из чувства собственничества к единственной женщине, которую он желал. - Терпеть не могу мысль, что хоть кто-то ещё увидит это... Это моё. Моё. - его ладонь ложится на её чувствительную киску. - Я была осторожна... - Отстойное оправдание, - цокает он. - И говоря об отстойных оправданиях... Забыла где трусики и не поехала на учёбу? - он подавляет смешок, в глубине всё же находя приятной и горячей мысль о том, что он был так желанен для неё, что она так старалась. - Ну... - она пожимает плечами. - В следующий раз попробуй поискать в комоде и не перепутать адрес пункта назначения, - он отвешивает ещё одну быструю серию горячих ударов, вызвав несколько громких "ой". - В следующий раз попробуй взять меня до того, как станешь настолько занудным... - не сдерживается она от ехидного комментария. - Я слышал то, что я слышал? - он приподнимает бровь и вновь отложив ремень, грубо ныряет в неё пальцами, заставляя её извиваться с каждой грубой фрикцией. Его пальцы неустанно работают, пока он сдерживает желание взять её настолько жёстко, что столу придётся основательно доказать свою прочность. - Я хочу почувствовать тебя... - умоляюще говорит она, совсем не о пальцах. - Нет. - Отрезает он, при этом продолжая доводить до исступления. - Пожалуйста? - Как только ты отходишь хотя бы полторы недели без единого пропуска... - Он упрямо отказывает, чувствуя, как сокращаются её стенки вокруг его пальцев. Его внимание переключается на клитор, всего за пару минут унося её в головокружительные степи дикого удовольствия смешанного с болью. - Ч-чёрт... Мы... Я... Я пойду? - её мысли полностью путались, пока она пыталась вернуть себе дыхание. - Ты же всё-равно не хочешь... А я... - она и сама не была уверена, чего хотела. - Погоди, мы совсем не закончили с твоим наказанием, - его дыхание глубокое и прерывистое, пальцы липкие, а собственные штаны нуждаются в замене. Его словно разрывает от желания получить своё удовольствие, от наслаждения её удовольствием и от злорадного желания поймать момент. Его рука снова хватает ремень, начиная как следует хлестать по чувствительной плоти, пока все её чувства обострены. - Нет-нет-нет, стой! - она взвизгивает, пытаясь прикрыть ягодицы ладонью, которую он мгновенно отбрасывает. - Возвращаясь к основному вопросу, я не желаю ещё хоть раз узнать, что ты занимаешься чем угодно, кроме учёбы в отведённые дни без реально веской причины, - он щедро одаривает её попку резкими, быстрыми и чёткими ударами. - Хорошо хорошо! Стой! - резкие вспышки боли на ягодицах, которые мешаются в единое полотно вынуждают её быстро кивать. - Это не смешно. Ты взрослый человек. Ты работаешь в серьёзном месте. Ты трудилась годами ради того, чтобы иметь возможность закончить эту аспирантуру и что ты сейчас творишь? Гольф? Секс? Шоппинг? А лучшего времени для этого правда не находится? Мне нужно помочь тебе поискать это время? - его строгий голос посылает ей мурашки, а удары вызывают череду визгов и бесполезных попыток встать. - Пожалуйста! - она снова пытается это остановить, пока он впивается взглядом в каждую полосу, и расцветающий яркий красный. - Не разобрал твоего "бла-бла", - передразнивает он, заставив её безостановочно крутиться в попытке скинуть этот жар, так обострённо колющий и обжигающий плоть после оргазма. - Я буду хорошей девочкой, правда буду, только перестань... Ох! - она не оставляет мольбы, чувствуя, как его претензии пролезают в подкорку, а удары оставляют дикий пожар. - Конечно будешь. Иначе я найду для тебя розги, - произносит он с ухмылкой, заставляя её сердце испуганно сжаться от такой идеи, хотя он и сказал это так, что не возможно было понять, реальная это угроза или злорадная пугалка. - Не надо. Я буду ходить на лекции... - её голос слабеет надламываясь. - Будешь? - он продолжает хлестать её ягодицы, чувствуя совсем слабый проблеск сочувствия. - Буду. Только не надо больше... - снова повторяет она, обиженно шмыгнув. Она понимала, что он заботится, и что он прав. И всё это в целом было горячим, но только пожар её ягодиц уже давно ушёл из приятного покалывания до отчаянного желания прикрыть себя, чем угодно. Её мысли возвращались к тому, что на неё на полном серьёзе нажаловались и что гораздо неприятней, так это то, что он прав в том, что она может потерять результаты своих трудов. - Я решу, когда не нужно больше, - отвечает он, вызвав ещё одно шмыганье носом и надутое, разочарованное фырканье. Он позволяет себе на несколько секунд прижаться своим напряжением к её бедру, прежде, чем отступить, вновь щедро осыпая её шлепками. И всё же стоит ему заметить несколько слезинок упавших на его стол, как он полностью останавливается. - Ты собираешься вести себя достойно ради уважения к самой себе или мне нужно дать тебе ещё несколько минут подумать? - его голос звучит твёрдо и достаточно пугающе в нынешнем положении. И всё же задавая этот вопрос так сурово, он не планирует ничего, кроме как взять её в свои объятия и зацеловать это драгоценное личико. Она шумно сглатывает и громко всхлипывает, отвечая самым милым и уязвимым тоном. - Я буду. Честно, - она усиленно кивает и в тот же миг оказывается притянутой к его груди, осыпаемая поцелуями. - Моя девочка. Просто верни всё в порядок, - он опускает руку, давая её заднице немного болезненное сжатие. - Хорошо, - она кивает, ища защиту от своих переживаний в этих объятиях. - У меня чуть челюсть не отвалилась, когда я увидел в чём ты пришла... - шепчет он ей на ухо. Тон их общения переходит к мягким подшучиваниям, пока они не расстаются. Она уходит с полностью спутанными мыслями не считая чёткого намерения исправить учебный вопрос. Он остаётся с потребностью уединиться, ворохом чувств от похоти до потребности защищать и самоиронии. А ещё с явным пониманием, что именно ему на самом деле этой ночью придётся трудиться, как настоящему кролику.