You'll be fine

Прошло три дня с ошеломительного признания Геноса. Не то чтобы Сайтама не знал, он знал. Всегда знал. Просто он был слишком хорош в игнорировании неудобных ему обстоятельств. Еда немного недосолена? Пустяки. Износились старые носки? Он не заметит этого пока не появится дырка. Мусор на полу стал немного раздражать? Ничего страшного, он человек терпеливый. Не то чтобы чувства Геноса можно было сравнить с не самой качественной едой и мусором. Но и от них он поразительного легко отмахнулся, как сделал бы это с другой вещью. Вещь. Генос не вещь. Он даже не робот. Он всегда был невероятно человечным, ярким, эмоциональным пацаном. Таким, ради которого можно было и встать пораньше, и постараться получше. Сайтама никогда в этом бы не признался, но порой именно киборг учил его. Действительно учил, а не придумывал всякую ерунду, чтобы отмахнуться от человека. И все это приводит к тому, что… Сайтама эгоистичный человек. Он не хотел терять киборга. Он держал его на расстоянии, но и отпустить не мог. Именно поэтому в его ушах до сих бьются отголоски тихого, треснувшего от эмоций голоса. «Я люблю вас, сенсей». Я люблю вас. Что этот пацан знает о любви? Сайтама вот вообще ничего не знал. Или не хотел знать. Так, в общем-то, он и ответил Геносу. — Генос, ты не в себе. Ты не знаешь, что такое любовь. Это был жестокий отказ, это было отзеркаливание его собственного незнания. Тяжелая тишина до сих звенела в его ушах, хотя прошло три дня. За эти три дня еда потеряла свой вкус вообще. Соленая, сладкая, горькая… Это не имело смысла. Летнее солнце грело только кожу, а вот холод в сердце казался слишком неразрушим. Это было больно. Сердце билось медленнее, а иногда в руках и ногах было странное покалывание, а вы мыслях — сплошная тоска. Генос больше не прикасался к нему. Они жили в маленькой квартире, в таком месте было трудно избежать прикосновений, но ему как-то удалось. Он был словно большая металлическая кошка: гибкая и гордая. Сайтама очень хотел, чтобы все как-то починилось. Он не достоин этого. Иногда Сайтама не хотел видеть. Раньше он был хорош в игнорировании, но почему-то сразу замечал, как у Геноса после посещения ванны блестели черные слезы в глазах. Это было невыносимо, он хотел было утешить мальчика, а заодно утешить себя, но… Сайтама этого не заслужил. Генос ушел на миссию. Какой-то монстр какой-то угрозы в каком-то городе. Сайтама лишь надеялся, что тот вернется целым, потому что в эти три дня парень не жалел себя. Геноса не было, когда он проснулся, поэтому Сайтама занимался каждодневной рутиной. Для начала умылся, принял душ, надел свежую одежду (благодаря Геносу). Он приготовил простой завтрак, вкуса которого он не ощутил, а потом занялся уборкой. Обычно это делал киборг, но ведь Сайтама не бытовой инвалид, он занимался этим раньше! А сейчас руки от чего-то тряслись, когда попытался оттереть пятна так же идеально, как и Генос. Он не смог вытереть пыль с каждой поверхности, он не смог так же аккуратно сложить высохшую одежду. Кажется, он перелил кактус. Сайтама ощутил горький привкус во рту. Он провалился даже здесь. Внезапно, все силы покинули его и он еле дошел до сложенного футона и просто рухнул на него, не пытаясь расстелить. Тело немного било от странного озноба. Кинг, Мумен, Фубуки… а ведь он подружился с ними благодаря Геносу. Если бы однажды он не встретил киборга, если бы тот не разглядел в нем что-то… Сайтама этого не заслужил. Он крепко сжал зубы, чтобы не заскулить. Ему хотелось провалиться под пол, просто исчезнуть. Но вместо этого он до боли ущипнул себя за бедро. Не то чтобы ему было действительно больно или он мог навредить себе. Черт, он не мог навредить себе. Он уже пытался. Сайтама сжал голову двумя руками. Он в жизни столько не думал. А теперь каждая мысль была о Геносе. Вот как Генос умудрился полюбить его? Не просто полюбить, а искреннее заботиться, уважать, прислушиваться к любому дурацкому совету. Как он смог стать для него вторым солнцем? Сайтама этого не заслужил. В груди стало тесно-тесно, комната закружилась. Внезапно стало очень страшно, до чертиков невыносимо. Генос не вернется. Его голова, его разум знал, что у киборга здесь были личные вещи, но а вдруг он не вернется? Что если солнце погаснет? Сайтама схватился за грудь, задыхаясь. Вот что он заслужил. Он не знал сколько прошло времени. Стало ещё хуже, но хотя бы он смог дышать. Он никогда не испытывал столько чувств. Обостренный слух уловил звук ключа в замочной скважине. Ему так хотелось вскочить и встретить киборга. Но он застыл, словно его приморозило. Несколько тяжелых шагов на кухню, а потом в гостиную. Он не смотрел, не имел права смотреть на Геноса после того, как сильно ранил его. Его кожа чувствовала на себе тяжелый, умоляющий взгляд. Сердце снова пропустило удар. — Сенсей, пожалуйста, посмотрите на меня, — вкрадчивый голос, такой знакомый и родной ударил похуже монстра. Если Сайтама посмотрит, он обязательно признается во всем. Что он не хочет, чтобы Генос ушел. Что Генос для него словно солнце, такое ласковое и согревающее. Что он очень ценит его и, возможно, даже любит. Черт, он даже в мыслях не может признаться себе в этом. Но… Сайтама этого не заслужил. Но Сайтама не посмотрел, а Генос принял это на свой счет, как и всегда. Сайтама знал, что он ведет себя так, словно ему противно. — Сенсей, мне очень, очень жаль… — всхлип и помехи в голосе убили его. Он услышал шорох вещей. Генос уходил, а Сайтама не мог посмотреть на него. Ещё минуту и киборг уйдет. Солнце погаснет. Собственный голос звучал чужим: слишком хриплый, слишком убитый горем. — Генос… не уходи. Возможно, этих слов было недостаточно или он просто сказал это в голове, потому Геноса уже не было в гостиной. И тогда Сайтама вскочил и, спотыкаясь, выбежал в коридор, держась за стену, чтобы не упасть. — Пожалуйста! Не уходи. Заботливые руки тут же подхватили его. Горячие, согревающие. Именно такое тепло помогло бы растопить его сердце. — Генос, я же этого не заслуживаю… особенно твоей любви, — слова звучали отталкивающее, а руки вцепились в металлические плечи покрепче клещей. Сайтама набрался смелости и посмотрел в его глаза, подмечая для себя все заново: бледная, мягкая, искусственная кожа. Черные притягательные глаза с мерцающим золотом. Тонкая линия губ и изящные черты лица. Сайтама не знал, что Генос нашел в его выражении лица, но уютные объятья расставили всё по местам. Стало в разы спокойнее. Он закрыл глаза, позволяя себя убаюкивать. Но была одна единственная назойливая мысль. Может быть, ему стоит сказать об этому Геносу? — Я не думаю, что заслуживаю это, — его голос был тихим, практически шепот, но он знал, что Генос слышит. — Я имею в виду… посмотри на меня, я такой беспорядок. Зачем тебе это? Жизнь в маленькой квартире, в разрушенном районе… Ты заботишься обо мне чаще чем о себе. Я не могу позволить себе любить тебя. А дальше тишина. Нервная, пугающая, хрупкая. — Но я ведь тоже беспорядок, сенсей, — уверенный голос не оставил места возражению. — Я эмоциональный, вспыльчивый, травмированный. Моя жизнь всегда в опасности, но вы, сенсей, единственный, кому я могу полностью себя доверить. Доктору Кусено я доверяю, но я так же защищаю его. А вас защищать мне не нужно, хотя порой я очень хочу. Разве вы не видите, что я тоже не идеален? Слова были справедливыми. — Но ты лучшее, что я только мог желать… Мягкий смешок был как бальзам на душу. — Только вы так думаете и это нормально. Я стал лучше благодаря вам. Пожалуйста, не думайте, что вы не заслуживаете этого… И снова тишина, на этот раз комфортная. Генос успокаивающе гладил его по спине, пробегаясь своими горячими металлическими пальцами по его позвонкам. Приятно. Мир потихоньку начал приходить в норму. Боль в груди ушла, оставив вместо себя что-то легкое. Не уверенное, пока нет, но это хорошая перемена. Лёд тронулся. Сайтама понял, что все это время он был в любящих объятиях. Его лицо покоилось в изгибе плеча и шеи Геноса. Он зажмурил глаза и смело оставил легкий поцелуй в черную мягкую шею. Тихий, удивленный вздох был освежающе хорош после тревожных дней. Он начал покрывать шею Геноса невесомыми, нежными поцелуями, такими чтобы было понятно — он тоже любит Геноса. Через мгновение он целовал чужие губы. Кто первый начал уже было не важно. Губы киборга были мягкими, упругими, не такими как у обычных людей, но это было не плохо. Поцелуй выражал то, что он не мог сказать вслух: не уходи, я люблю тебя, я не уверен в себе, помоги мне. А в ответ он получил только ласку, довольные выдохи и горячий, разжигающий страсть язык. Возможно, Сайтама действительно заслуживает любви.