Галюцинации
15 октября 2024 г., 02:14
Он не успел. Он не успел сказать ему много важных вещей. Тусклый лунный свет едва пробивался сквозь больничные жалюзи, кидая лунную тень на край койки. Унять дрожь в собственном теле было невозможно. Дрожащие руки крепко сжимали холодную ладонь рыжеволосого, который больше не откроет глаза. Никогда.
Он никогда не задумывался о смерти как о чем-то важном и близком. Они были так молоды, у них было слишком много совместных планов на будущее, чтобы думать об этом. Но вот оно. Тело возлюбленного, начинающего холодеть и неестественно бледнеть лежит перед ним.
Сил, чтобы позвать кого-то не было. Голоса, чтобы произнести хоть слова, выдать хоть что-то кроме сдавленного плача тоже.
Перед глазами все слишком размыто. Камиширо даже не видит возлюбленного лежащего перед ним, утопая в собственном горе и чувства безысходности.
–Я...Я обещал тебе поставить шоу, которое...которое... — Единственное, что удается выдавить жалким голосом. Он чувствовал себя ничтожно. Ничтожно, потому что не успел. Не успел вовремя прийти. Не успел вовремя оказаться рядом, когда был нужен.
Сценарист обязан был помочь ему. Он обещал. Обещал, и не смог.
Он ведь видел. Видел изменения в поведении своего партнера. Видел, что с каждым днем Акито меркнул, словно сгасающая звезда, которая грозилась вот-вот упасть с неба. И Камиширо не сделал ничего, чтобы предотвратить это падение.
Смехотворное «Прости» , повторяющиеся, кажется, уже с десяток раз продолжало срываться с губ. Руи собирался повторять это вновь и вновь, в надежде, что его слова каким-то образом донесутся до уже неспособного дышать Акито.
Обрывки былых разговоров с рыжим всплывали в голове блеклыми картинами. Воспоминаниями, которые вскоре забудутся. И Акито...он тоже его забудет? Сможет ли юноша забыть о том, что на его плечах лежит груз смерти любимого человека?
***
Тусклое освещение мастерской едва позволяет видеть дальше собственных рук. С того дня Камиширо преследовали кошмары. Кошмары, постоянная тревожность, чувство вины и тремор. Его не переставало трясти. Руи чисто физически не мог вернуться к нормальной жизни, не мог функционировать как раньше. Он перестал быть человеком со дня смерти Акито. Куда ни глянь, везде стоял он. Шинономе выглядел...мерзко. Мерзко и страшно. Галюцинации были еще одной причиной отсутствия сна у Руи. Он постоянно видел его. Стоящего, с напрочь изрезанными руками, по которым постоянно текла горячая кровь. Это служило напоминанием о собственной ошибке, которую Руи не был в силах исправить. «Мне жаль. Мне так жаль.» — Тихое бормотание окутывало мастерскую. Слёз уже не было, они закончились. Как и способность на рациональное мышление спустя столько бессонных ночей. «Ты не перестаешь появляться у меня перед глазами. Я закрываю глаза и вновь вижу тебя. Я..я не могу. Это больно, Шинономе-кун. Но...хах...я заслужил это, верно? Верно...Я обязательно встречусь с тобой.» — Руи сходил с ума в самом прямом смысле этих слов. Разговаривал сам с собой...или с очередной галюцинацией стоящей в темном, страшном углу? На последних словах на губах появляется дрожащая, слабая улыбка. Нож крепко лежащий в руке то и дело подносился к другому запястью в постоянном сомнении. Это не было правильно. Сценарист знал это. Но иного выбора избавить себя от мучений и тяготы попросту не было. Глубокий вдох. Острое лезвие ножа вновь оказывается у запястья делая штрих вдоль. Еще. Ещё и ещё и ещё. До тех пор, пока сознание не покидает тело. Они обязательно встретятся и Руи извинится.
