В твоих цепких руках

Прославленный чемпион по скалолазанию Северус Снейп, наблюдая, как его черная рубашка белеет от оседающей на ней магнезии, задумывался, не лучше ли было надеть светлую одежду, отправляясь на скалодром. Но если уж коллеги-скалолазы дали ему прозвища Коготь Дьявола и Вулканический Камень, разве можно не придерживаться имиджа, сложившегося у него в этой среде? Непроницаемый взгляд, собранные в хвост длинные черные волосы, застегнутая на все пуговицы строгая черная рубашка, подчеркивающая бледность его лица, которое не способно ни покраснеть от тяжелой тренировки или каверзных вопросов журналистов, ни загореть от лежания на пляже весь день напролет. Именно последнее и стало для Северуса обычным времяпрепровождением после завершения спортивной карьеры. Хорошо было посмотреть на мир, который он уже весь объехал (и неоднократно завоевал), глазами туриста… Несколько дней назад он прогуливался по Риму с голым торсом, ловя на себе завороженные взоры людей, вероятно, принявших его за ожившую античную статую. Ну а кто виноват, что в Вечном городе стояла сорокаградусная жара, когда в годовщину своей первой победы на чемпионате мира уже давно не Принц, а Император скалолазания Северус Снейп приехал туда освежить воспоминания? К реальности Северуса вернула обтянутая красными шортами задница Поттера, представшая в таком кинематографичном ракурсе, что только хваленое снейповское самообладание, которое ставили в пример юным спортсменам, позволило не выдать то, что взгляд черных глаз мало чем отличался от тех, что бросали на «высеченный из мрамора» пресс римские прохожие. — Малфой, превосходно! — прозвучало хрипловато после долгого молчания, просто жизненно необходимого, когда, едва не сорвав голос, за первую часть тренировки перевыполнил годовую норму разговоров. — Давай же, допрыгни до того зацепа! — подбодрил крестника Снейп, и стоило его взгляду вновь переметнуться к «горячей точке», как слова обрушились лавиной: — Поттер! Не видят глаза? не работает голова? не слушаются руки? Осталась ли еще в твоем организме хоть одна нейронная дуга, в которой не случилось короткое замыкание? Я сбился со счета, сколько ошибок ты сделал во время своего подъема! — Тогда, сэр, будем считать, что у меня не было ни одной ошибки, раз вы не смогли назвать их количество к концу упражнения, — раздался из-под потолка нахальный и даже ни капли не запыханный голос Поттера, вщелкивающего веревку в карабин финишной оттяжки с таким видом, будто устанавливает флаг на вершину Эвереста. Улыбка Поттера виделась насмешкой, и тем острее ощущались камни презрения, которыми Снейп отчаянно старался себя закидать. Ну как его зарок больше никогда не пересекать порог тренировочного зала мог вдребезги разбиться о приправленные мольбами клятвы этого павлина (без пяти минут общипанного, между прочим), что здесь и духу Поттера не будет?.. Но дух Поттера не просто был, он был даже более осязаем, чем взвесь магнезии в воздухе, и масштаб бедствия, к ужасу Снейпа, обернулся натуральной катастрофой. Как бы Северус ни усердствовал в самобичевании, как бы ни пытался себе внушить, что всего лишь заживо попал в ад, в жилах все неистовее кипела лава, и вулкан был на грани извержения. Глубокий вдох — и, дав спортсменам команду спускаться, Снейп воспользовался моментом, чтобы выпустить заправленную в джинсы рубашку, надеясь хоть как-то замаскировать возбуждение. — Что касается боулдеринга и лазания на трудность, вы услышали мое мнение о ваших навыках, и, наверное, немногие хотят, чтобы я повторил свои слова, — обратился Снейп к окружившим его юниорам, смотря, однако, куда-то в пустоту, дабы взор не выцепил из толпы одного конкретного мальчишку. — Осталось последнее задание. Забег. Но только для двоих, — прошипел он, на свой страх и риск все же окинув ребят мимолетным, но тяжелым взглядом, — от кого у меня кровь не пойдет из глаз. В то же мгновение Поттер вышел вперед и решительным шагом направился к трассе для лазания на скорость. — Мистер Поттер, вы возомнили себя Избранным? — Мистер Снейп, хоть в олимпийскую команду меня пока еще не включили, я знаю, чего я стою, — бросил тот, не оглядываясь. — Малфой. — Снейп взмахом руки указал на пятнадцатиметровую стену. — Я бы хотел встретиться с более сильным соперником, — заявил Поттер, смотря исподлобья и натирая руки магнезией. Он не дрогнул даже под самым строгим взглядом Снейпа, разорвав зрительный контакт лишь при команде подготовиться к старту. Как только был дан старт, каждый из оставшихся на земле спортсменов стал рьяно болеть за своего фаворита, и от Северуса, наконец-то хоть ненадолго обезопасившего себя от чужого внимания, не мог скрыться тот факт, что по децибелам преимущество однозначно было у Гарри. Гарри… Неожиданно открыв для себя это звучание, Северус поразился его мягкости, неуловимо сквозившей даже в реве болельщиков, отсутствию резкости и напряженности, присущих фамилии, которая была намертво приклеенной к мальчишке еще секунду назад. Гарри… Мелодия, так органично накладывающаяся на навеки запечатленный в голове портрет, сквозь который, несмотря на опущенные ресницы, проглядывались титрами бегущие две контрастные кляксы. Синхронный хлопок по финишной отметке — и глаза Северуса распахнулись, а публика замерла, затаив дыхание. Гарри, искрясь чувством собственного превосходства, смотрел в лицо Драко, пока они спускались, вися на страховке. Электроника не была включена, но, кажется, Поттер нутром чувствовал, что на какие-то доли секунды опередил соперника. Несколько сокомандников подбежали к нему с поздравлениями, но все же вердикт был за Снейпом, и, чтобы огласить его, тот ждал момента, когда встретится с Поттером взглядом. С его слишком ярко сияющим взглядом. — Победил Драко Малфой, — не терпящим возражения тоном объявил Северус. Глаза Поттера зажглись яростью, и Снейп, сощурившись, размазал эту вспышку, смешав с неодобрительным гулом толпы. — Мастер-класс окончен. Благодарности не принимаю. Фото не делаю. Автографы не раздаю.

***

Погрузившись в себя, как он делал перед стартами, Снейп дождался момента, когда можно наконец открыть глаза, чтобы увидеть безлюдный зал и осуществить никуда не девшуюся потребность оставить здесь следы своего пребывания, дополнив осевший на поверхностях белый порошок каплями в тон. Однако он был не один. Напротив, выжидательно смотря, стоял Поттер. Упрямо выпяченный подбородок, сжатые в кулаки руки, всклокоченные волосы — все, все в нем было словно слеплено из необузданного электричества. — Что, Поттер, решил опротестовать свое поражение? Оспорить мои замечания? Я не откажусь ни от единого своего слова. Весьма посредственные физическая подготовка и техника и ни намека на мозговую деятельность. А для дополнительных отвлекающих факторов еще и очки нацепил, видать, для рекламы, совсем как твой сраный безмозглый папаша, — с неприкрытой злобой закончил свою тираду Северус, не сумев удержаться в рамках приличия при виде знакомого логотипа-молнии на дужке очков. Он пришел в ярость от одного воспоминания о Джеймсе Поттере, его смазливой физиономии и том, как легко рекламные контракты достаются юнцам, соответствующим общепризнанным канонам красоты, тогда как другим при прочих равных для этого приходится пахать годами. — Не смейте так говорить о моем отце! — в бешенстве заорал Гарри, но, кажется, его слова не смогли пробиться сквозь воздвигнутую Снейпом стену гнева. — Мой отец был великим спортсменом! — и тотчас осекся, поняв, кому это говорит. — Был бы… — робко добавил он. Пожалуй, только личность собеседника не позволила увереннее произнести последние слова: тренеры всегда говорили Поттеру, как талантливы были его родители и что с такими генами его самого ждет большое будущее. Так что Гарри и не сомневался в том, каких высот достиг бы его отец, которого, как и маму, он знал лишь по бережно хранимым вырезкам из газет и журналов. И еще неизвестно, чем бы закончилось их противостояние со Снейпом, оборвавшееся на ничьей. А Снейп — еще один герой вплетенной в сердце хроники, оставивший в ней самый яркий след, — только молча сверлил его немигающим взглядом. И когда Гарри показалось, что сейчас он проиграет в гляделки, только моргнет — а Снейп уже развернется и уйдет прочь, он попытался остановить его, продолжить беседу. — Сэр, нет, это не реклама. Я ношу эти очки в память о моем отце, — тихо сказал он и, увидев, как в глазах напротив сгущается тьма, израненно крикнул: — Почему вы его так ненавидите? — Снейп по-прежнему молчал, и Гарри продолжил просить объяснений: — Вот мы с Драко тоже непримиримые соперники, но мы вовсе не ненавидим друг друга! Лицо Снейпа чуть смягчилось, но металл в голосе тем сильнее резанул по ушам: — Сейчас я расскажу тебе правду и выбью из тебя весь этот щенячий восторг по поводу меня и твоего отца. Восторг же охватил Гарри от одного лишь факта, что ему удалось добиться ответа. Говорят, лучше никогда не встречать своего кумира, но теперь-то он убедился, что все они врут: в реальности Снейп с его обжигающе-ледяными интонациями впечатлял еще больше, чем те сочащиеся ядом строки на страницах глянца, в последнее время сводящиеся к резким высказываниям, что комментарии на тему очередного мирового турнира он — снова — не дает. А фотографии даже близко не передавали красоты этих острых черт, в особенности гордо изогнувшегося крутой горбинкой тонкого носа, что природа будто бы списала с самых живописных скальных выступов. — Мы с Лили с детства были друзьями. Лазали по деревьям и заборам, — меланхолично начал Северус. — Вслед за мной она и пришла в секцию… И познакомилась там с Джеймсом, твоим тупорылым папашей! — на этих словах ненависть прорвалась на поверхность, словно подводный вулкан. — И вышла за него замуж. Мальчишка, до того сжимавший зубы, на удивление задорно перебил: — Но не могло же это вас так расстроить? — и многозначительно улыбнулся. И еще раз — и улыбка, ослепительно зажегшаяся и за стеклами очков, окончательно развеяла слабую надежду Снейпа, что ему лишь показалось. Северус никогда не подтверждал слухи о своей ориентации, неизбежно возникавшие в их тесном мирке, за пределами которого, впрочем, были бегуны и пловцы, велосипедисты и теннисисты, также не желающие огласки среди своих. Но если раньше это были только подозрения, то теперь Поттеру, чей взгляд все чаще падал ниже пояса, и без слов должна быть понятна такая реакция на пребывание в сборище едва достигших совершеннолетия парней. И только бы он не догадался, что всему виной лишь один… Не отреагировав на вопрос, Снейп продолжил все в той же агрессивной манере: — И, вероятно, идиотизм передается половым путем, раз они решили сделать тебя! Теперь выбило почву из-под ног уже у Гарри — никто и никогда не предъявлял ему претензий просто по факту его рождения! Если о теплых отношениях Снейпа и мамы он всегда был в курсе, а ненависть к отцу стала неприятным открытием, то последним заявлением Снейп просто подвесил его над пропастью на веревке, которую мог вот-вот перерубить, сказав, Гарри и есть причина злобным чувствам. Но как? Видимо, смесь шока и испуга в его глазах направила рассказ Снейпа в более спокойное русло. — Лили была юной надеждой сборной… У нее было все, чтобы стать звездой, но на заре карьеры она почему-то выбрала материнство. Но, кажется, она была и вправду счастлива твоему рождению, — с грустью вспоминал он. — Она даже предлагала мне стать твоим крестным. Гарри широко распахнул глаза и разинул рот, пытаясь подобрать слова для вопроса, но Снейп опередил его мысли: — Только через мой труп, орал тогда Джеймс. — А вы бы согласились? — наконец выдавил Гарри, пытаясь осознать, что его крестным мог оказаться кумир всей его жизни, величайший спортсмен. Да это же просто мечта! — Нет, хоть я и крайне удивлен, что беспечный Блэк каким-то чудом не оставил тебя сиротой во второй раз. Гарри кивнул: Сириус, конечно, был замечательным и заботливым крестным и души в нем не чаял, но… Быстро охладев к спортивным состязаниям, тот нашел себя в покорении высочайших вершин, особенно отметившись своими одиночными бескислородными восхождениями на восьмитысячники. И когда Бродяга (под этим именем его знал интернет) отправлялся в очередную экспедицию, то в течение уже многих лет, с тех пор как не стало соседки-кошатницы, на Поттера оставался весь дом и некоторое количество денег — и все это на неопределенный срок, пока Сириус не вернется. Если вернется… В данный момент, например, он формально вернулся — лежит где-то в теплых краях на высоте ноль метров над уровнем моря и отогревает косточки, а Гарри, как обычно, не взял с собой — «тренируйся!». Сейчас такой стиль жизни стал уже привычным, да и после восемнадцатилетия появилась определенная финансовая независимость, чтобы позволять себе некие вольности, однако, прикрыв глаза и сладко улыбнувшись, Гарри стал погружаться в фантазии, что, если в статусе самого близкого человека оказался бы Северус… приютил бы тот его в своем доме? …и в своей постели?.. Снейп, в свою очередь, при ответе даже не стал задумываться, пересилила бы его привязанность к Лили негативные факторы в виде ее задаваки-мужа и мелкого спиногрыза. Его решение — здесь и сейчас — однозначное «нет»! Иначе он и вовсе не имел бы никакого морального права на то единственного желание, что вновь заполоняло его мысли… А Гарри так соблазнителен в своих грезах, и надо скорей отвлечь себя от болезненного возбуждения (побороть шансов нет) разрывающим душу разговором. — Незадолго до чемпионата мира, который должен был стать первым не только для меня, но и для твоего отца, я нашел одну неприступную скалу, которая должна была стать моей следующей целью после чемпионата. — Поттер, внимательно слушая, то и дело понимающе кивал. — И поделился своими планами с Лили… — голос Северуса дрогнул, — а Джеймс, узнав об этом, естественно, захотел залезть туда вперед меня! И потащил с собой Лили! — Кулаки судорожно сжались, и чуть длинноватые ногти впились в ладони. — Этот маршрут был бы сложен для любого, даже самого подготовленного альпиниста, а для нее, только недавно родившей, это значило идти на верную смерть… Снейп, запрокинув голову, рвано дышал. Стоящую перед расфокусированным взглядом пестрящую разноцветными зацепами стену спортзала смыла жгучая слеза, и, задавливая своей мощью, через пелену тумана проступили суровые мрачные очертания каменных глыб. — Это и вправду смертельно опасный подъем, — откуда-то издалека, будто с подножия горы, послышался спокойный голос Поттера. И Северус, устремляясь к нему взглядом, иллюзорно низвергаясь со скалы, углядел сквозь разрезавшую ее глубокую трещину, как Гарри, поднимая глаза к небу, будто что-то рисовал в воспоминаниях… обратную сторону той же картины. — Я часто бываю в этом месте… чтобы поговорить с родителями. Только там я могу ощутить их рядом с собой. Хотя, надо признаться, я даже никогда не был на их могиле, — зачем-то делился откровениями парень. — Я пообещал себе, когда стану олимпийским чемпионом, закончить их дело… И как оказалось, и ваше. Вы же так и не стали штурмовать эту вертикаль? — Глупый мальчишка! Даже не думай! Я должен сам… когда осмелюсь… вернуться за тем, что заслужил. — Большой палец с нажимом прошелся поперек горла. — Нет! — с надрывным воплем подскочил Поттер, и его трясущиеся растопыренные ладони застыли в ничтожной близости от лица Снейпа, словно он побоялся — не надо себя тешить! — побрезговал прикоснуться. И руки, не иначе как ведомые инстинктом, вцепились в обманчиво хрупкие юношеские плечи, точно в спасительный уступ, а Снейп, будто противясь естественному стремлению всего живого оставаться таковым, пытался буквально вытрясти Поттера из своей хватки. — Опомнись, придурок! — голос Северуса срывался на хрип. — Чем ты вообще слушал? Кого ты собрался спасти? Вот они, два убийцы твоей матери! Один — с ней навеки… и другой — здесь, перед тобой! Невесомостью ощущается падение в бездну. Пальцы в бессилии разжались, и тело покоряется наконец оглашенному на публику приговору. Кисти были подхвачены чужими — теплыми и шершавыми, прикасающимися до дрожи знакомо. А слова заставили отдернуться, как огня: — Но вы ни в чем не виноваты! — и такая искренность во все еще расширенных изумрудных глазах. — Не мелюзге вроде тебя об этом судить, — отрезал Снейп. — Северус, — Поттер сделал шаг навстречу, и Снейп отшатнулся, — мне тоже это знакомо, я и сам ужасно винил себя, когда Седрик погиб… Но мы все занимаемся опасным видом спорта, и никто не застрахован от несчастных случаев. Хоть капля истины в этой явно заученной фразе: как Люциус ни пытался вразумить воспитанников возглавляемого им спортивного клуба, ему не удалось совладать с укоренившимся за десятки лет повальным увлечением фри-соло, всю суть которого можно выразить фразой «Si tu tombes, c'est la chute; si tu chutes, c’est la tombe». В прошлом году разбился насмерть очередной подросток, а его напарник — этот чертов Поттер — лишь по счастливой случайности сумел не сорваться. — …Мне было до невозможности тяжело, но Сириус помог мне пережить это, справиться с чувством вины… Северус закрыл лицо ладонью. «И ты все еще настолько наивный ребенок, чтобы поверить, что Блэк простил самого себя за то, что ради одного, как выяснилось, не поумневшего с годами малолетнего идиота ему пришлось оставить в вечных снегах своего брата — задыхающегося, ослепшего и обездвиженного? Неужели ты не догадываешься, почему с тех пор он ходит в горы один?» Однако промолчал, поймав себя на мысли, что сам хотел бы сбросить груз вины — даже путем самообмана, и не посмел ранить юную душу. — Северус, — умоляюще протянул Поттер, — да, я потерял родителей, но я не считаю вас к этому причастным! Даже если вы решили возложить вину на себя, то вы ее уже давно искупили, когда — не станете же отрицать? — посвятили свой первый чемпионский титул моей маме. И как только мальчишка разглядел на старых видеозаписях это одними губами произнесенное «Лили», когда он целовал прикрепленную к майке возле национального флага черную ленточку? Хотя, по правде говоря, победы следовало посвящать Джеймсу — ведь именно его Снейп всегда представлял бок о бок с собой на спортивных трассах, пытался обогнать его незримую тень. Северус слегка кивнул, подтверждая догадку Поттера, и тот расплылся в широкой улыбке. Как странно и в то же время запретно приятно видеть такую реакцию на лице того, кого сделал сиротой. — Знаете, я ваш давний фанат, и сегодня я еще больше укрепился в своем уважении, познакомившись с вашим легендарным дьявольским хватом, — Гарри бросил взгляд на свои плечи, где уже проступали синяки, — но я не могу не сказать, что вы меня очень разочаровали, — Снейп внутренне улыбнулся, — …своим внезапным уходом — практически накануне Олимпиады! Именно вы должны были стать первым олимпийским чемпионом! — У меня и так была достаточно долгая карьера, разве нет, Поттер? К тому же медали разыгрывались по совокупности трех видов, а с возрастом, как известно, скоростные качества снижаются, и я не из тех людей, кто поедет на Олимпиаду лишь для того, чтобы получить право выделиться из серой массы татуировкой с олимпийскими кольцами. «Вот и все, Поттер, вечер откровений окончен…» Не мог же Северус рассказать ему, как два года назад силился заставить себя посмотреть, как эта юная копия Джеймса Поттера штурмует трассы каких-то юношеских соревнований. А потом повесил ему на шею золотую медаль и, пожимая мозолистую руку, встретился с влюбленным взглядом зеленых глаз. О, эта несбыточная мечта увидеть его на лице Лили! И после этого он уже не мог распалять ненависть к Джеймсу до такой степени, чтобы заглушить эту жгучую боль в мышцах и всепоглощающую усталость после тренировок. В один миг жизнь вновь рухнула — куда-то на дно ледниковой трещины, зачем-то оставив его балансировать на краю — то перечеркивая прошлое, где он стал хоть кем-то, то снова попадаясь на крючок воспоминаний. — Все, Поттер, я уже достаточно тебе рассказал, и теперь ты можешь написать мою биографию, чтобы меня наконец перестала с этим донимать чертова Скитер, — раздраженно добавил Снейп, действительно уставший отбиваться от главреда ведущего тематического журнала, под ее руководством пожелтевшего настолько, словно на одной его блестящей странице было больше позолоты, чем на всех снейповых медалях, вместе взятых. А Гарри, и без того считавший себя главным знатоком биографии своего кумира, с радостью бы бросился исполнять его волю, только вот ему совсем не хотелось завершать историю на такой ноте. — И еще, Северус, — на сей раз он произнес это имя столь же уверенно, как в их воображаемых диалогах, — мастер-класс меня тоже сильно разочаровал. — Прискорбно, что тебе пришлось прервать свой внеочередной отпуск, чтобы опять-таки выказать свое разочарование, — фыркнул Снейп. — Да как только я узнал, что вы здесь будете, то бросил все и первым же рейсом прилетел из Аквитании! — взорвался Поттер. После почти полуночного войса от Малфоя, где за шепотом Драко «Если завтра на вечерней тебя не будет здесь, то можешь утопиться» слышались пьяные голоса его отца и — о боже! — Снейпа, он, потерявший след Северуса, успешно скрывавшегося от репортеров и не обновлявшего соцсети после публикации о завершении карьеры, прибыл бы на эту встречу из любой точки земного шара. — Не так далеко, чтобы считать это подвигом. И поскольку ты не упомянул Пиренеи, — с подозрительной проницательностью заметил Снейп, — равнина и ледяной океан… Странный выбор. Серфинг? — и в ответ на согласный кивок процедил: — Учти, тебе не стать героем, свернув шею непрофильным способом. — Что ж, мне придется сильно потрудиться в поиске путей к героизму, раз от данного мероприятия я не получил желаемого, — лукаво прищурившись, оглядел собеседника Гарри, и надежда еще сильнее затеплилась в паху. — Я ведь рассчитывал увидеть вас в действии. Со мной наперегонки. А? — Как благородно вызывать соперника, признавшегося в своих слабых сторонах, именно на дуэль на скорость, — осклабился Снейп. — Неужто боитесь? — и тот усмехнулся: — Разве что за тебя. Смотри не сломай в пылу борьбы жизненно важный орган. Поттера бросило в жар — он оказался совсем не готов к моменту, когда Снейп наконец признает их обоюдное возбуждение, и теперь просто сгорал под хищным взглядом. — Тогда давайте по вашим правилам… — заливаясь краской, пролепетал он и, с трудом вернув себе контроль над мозгом, уже вовсю предвкушавшим моменты, когда и двух слов не свяжешь, с нервным смешком выдал: — Вы же обнаружили у меня много слабых сторон. Облизнув губы, Северус долго ощупывал Гарри тяжелым взглядом, а тот, наблюдая, как тонут в черных глазах блики света, утопал в этих омутах вслед за ними. — Пожалуй, никто из нынешних скалолазов не осмелился бы назвать свой хват достаточно сильной стороной, — задумчиво проговорил Снейп и самодовольно улыбнулся, играя бровями. — Проверим, что сможет выдержать твой… И да, никто — это действительно значит никто, и, возможно, тебе придаст уверенности в себе знание, почему сегодня я отказался от всяких экзерсисов, — с этими словами он продемонстрировал Поттеру гладкие ладони. Гарри вздрогнул и оцепенел, будто его разгоряченную кожу сковало льдом. Вдруг он не увидит то стройное гибкое тело, чей рельеф в мельчайших подробностях изучил по страницам журналов? Но ловкие длинные пальцы уже виртуозно расправились с чередой пуговиц, рубашка полетела на пол, и сомнения, да и мысли все до единой упорхнули из головы.

***

Темно-зеленые скальные туфли покинули сумку, чтобы нарушить абсолютную наготу. Вообще-то, планировалось, что Снейп преподнесет их в дар юному скалолазу, лучше всех проявившему себя на тренировке, но ничто даже не заставило его вспомнить о своих намерениях — и даже не потому, что никто не заслужил. Не заслужил ничего, кроме проклятий, — Поттер, он сам, его скользкий друг и их случайная встреча в аэропорту. Люциус — черт бы побрал его безупречную память — пригласил отметить годовщину титула и уболтал его по пьяни на этот мастер-класс. Где, конечно же, не должно было быть никаких Поттеров — бездельник ведь самовольно устроил себе каникулы и отметился вчера в том же терминале. Но он явился. И это просто задница. Испытывать его весь вечер. Ненавистный Поттер. И кто бы только мог подумать, что Северус практически в прямом смысле будет на стенку лезть от желания? Сейчас-то он отыграется на этом бесстыже пялящемся мальчишке. Магнезия от пальцев до запястий обесцветила бледную кожу. Хлопок — и прожигающий черный взгляд сквозь белое облачко. Поттер, зардевшись, резко отвернулся. Сбросил майку. Собрался большими пальцами подцепить сзади резинку шорт, но руки вдруг легли ниже. Это можно было бы принять за заигрывание (как же Снейп хотел ощутить там собственные ладони!), если бы не сотрясавшая полуобнаженное тело нервная дрожь. Глубокий вдох, и мальчишка отнял кисти, обнял себя за плечи — и явил взору по белому отпечатку пятерни на каждой половинке. Северус готов был содрать эту красную тряпку — руками, зубами, — но Поттер, выдохнув, решился и молниеносно скинул шорты, лишь на миг сверкнув подтянутой задницей, и повернулся лицом. Членом. Поттер сводил с ума. Обутый тоже в одни лишь скальники, с длинными ровными ногами и поджарым торсом. С просто идеальным членом, так и манящим взбежать по нему языком, как по отвесной скале, и попробовать на вкус блестящую капельку на вершине. Бесовские глаза горели зеленым светом, а мальчишка, обновляя свои «перчатки», безжалостно испытывал терпение. Чтобы в безумном порыве не отклониться от задуманного, Снейп последовал его примеру, а когда с приготовлениями было покончено, хрипло повелел: — Лезь на стену. Как ты любишь — без страховки. Поттер бодро карабкался вверх, то и дело зазывающе поглядывая на остающегося на земле Снейпа. Тот же, как только счел высоту достаточной, а позу — довольно неудобной (и открытой), вмиг нагнал своего визави. Будто и не было этого долгого перерыва — Северус буквально взлетел, окрыленный проснувшимся от одного прикосновения к захватам спортивным азартом, а картина перед глазами еще больше подогревала его пыл. Едва поравнявшись с поттеровским задом, он с разбега мазнул языком меж разведенных ягодиц, ткнулся в плотно сжатый анус, срывая громкий стон. Впился губами в самое сердце этой прекрасной задницы, а та словно отвечала на поцелуй — так дрожал всем телом разомлевший мальчишка. Северус, напротив, занял надежную и устойчивую позицию, позволяющую легко маневрировать между ног партнера. Теперь он спустился к мошонке, вобрал в рот яичко, затем жадно всосал другое — и чужая нога чуть не соскользнула с крошечного выступа. Не успел Поттер восстановить равновесие, как Снейп с силой, бодаясь, прошелся языком по промежности — но желанная звездочка ускользнула прямо из-под кончика языка: негодник, подтянувшись, залез повыше и устроился в более удобном положении — да так и был настигнут. Учащенное дыхание перемежалось со стонами. Язык толкался в нетронутый анус. И когда расслабившееся колечко мышц стало уже само играть с его языком, Северуса озарило: он не должен идти дальше. Он совсем потерял голову, заигрался в эту игру. Казалось, узнал, каково быть опьяненным высотой… И вдруг прозрел: ему — не достичь пика, ему — не следовать за своими желаниями, ему — не навредить мальчишке. — Как понимаешь, использовать пальцы — непозволительная роскошь. Иногда нужно уметь проигрывать, — ядовито усмехнулся Снейп, оторвавшись от магнетической задницы, и в пару перехватов оказался на одном уровне со своим случайным любовником, чтобы не только услышать, но и увидеть, как будет произнесено: — От тебя я бы предпочел научиться побеждать любой ценой, — с раскрасневшимся лицом, пылающим вызовом взглядом и наглой улыбкой на губах. Раж, страсть, похоть — все ударило в голову, как кипящая лава. Взлетев в кошачьем прыжке, Северус с разгона вогнал член в поддавшийся рот. Мальчишка качнулся, но все же удержался на весу. — Постарайся уж тогда облегчить свою участь, смельчак. И Поттер постарался — неумело, но с таким запалом, что Снейп, вбиваясь глубоко в горло, был близок к тому, чтобы избавить его иначе, чем сверзив со стены. Особенно сильный толчок — уже на грани оргазма, — и рука супротивника соскользнула, крылом рассекая воздух. Поттер, очертив всем телом полукруг — член выскользнул из жаркого рта, — вслепую ухватился за зацеп. Повис, распятый. Член его подрагивал, и крупные капли пота катились по ходящей ходуном груди. Повернув к Снейпу взлохмаченную голову, просипел: — Думаешь, я не предвидел, что эта встреча изменит мою жизнь? Выкрутившись из шаткого положения, он направился вниз, и Снейп, заинтригованный, последовал за ним. Добравшись до нижних зацепов, Поттер вытянулся почти горизонтально (из любопытства, что же тот задумал, Северус даже подстраховал его, подставив под бок стопу) и запустил руку в одиноко лежащий у стены рюкзак. Выудив тюбик лубриканта, вручил его Северусу, затем достал какую-то коробочку и, прижимая ее подбородком к груди, с немалым трудом взобрался на прежнюю высоту. Под внимательным взглядом Снейпа он разодрал картон зубами, отпустил коробку, и та упала, открывая взору зажатую во рту анальную пробку. — Спасибо, что без хвоста, — ухмыльнулся Снейп и принял губами ее ножку у подавшегося навстречу Поттера, ощущая фантомный поцелуй. Рассмеявшись, мальчишка сдернул резинку с его волос, и те беспорядочно рассыпались по плечам. В ответ на такую наглость Северус от всей души засадил ему звонкий шлепок — и завороженно наблюдал, как развеивается дымка магнезии над красным следом на белой ягодице. И когда поясница партнера соблазнительно выгнулась, Северус наконец выпал из оцепенения и, вооружившись тюбиком смазки, из-за которого ему все это время приходилось держаться только двумя пальцами, щедро выдавил ее на плаг, собственный член и в уже ждущую прямо под его носом поттеровскую дырку, тут же затыкая ее кончиком пробки. Сжимая зубами ножку, он проталкивал игрушку в узкое отверстие, и Поттер отзывался на каждое движение хриплыми охами. Северус не мог разглядеть, но живо представлял, как пробка ныряет вглубь этой невозможной юной задницы, как, подаваясь наружу, натягивает нежные порозовевшие края ануса. От этих мыслей член буквально разрывался, и Снейп позволил наконец себе, выплюнув пробку, подняться выше, прижаться грудью к чужой спине, провести головкой между ягодиц, найти этот притягательный вход. Поттер прогнулся, открываясь еще больше, член надавил на упругий сфинктер, и… Поттер дернулся, подтянувшись, шагнул вверх. А Снейп последовал за ним, будто они были единым целым, и тоже перескочил выше. Оба замерли. Гарри красноречиво упирался лбом в стену. Северус грудью ощущал загнанное дыхание партнера, а головкой — горячие тиски его ануса. Снейп слегка пошевелился, пытаясь продвинуться дальше, но мальчишка вновь бросился бежать — и снова, и снова, а Снейп с каждым подъемом, с каждой фрикцией проникал все глубже в эту крышесносно тугую задницу. Пальцы Поттера потянулись к самому верхнему зацепу — и вдруг ладонь сползла по стене, а Гарри с громким стоном блаженства сам до упора насадился на член. Запрокинув голову и выпятив зад, он, постанывая, притирался к заполнившему тесноту члену, ища, казалось, не только точку удовольствия, но и опоры. А потом рванул ввысь — по стволу словно взмыло огненное кольцо — и, крича, вцепился в финишный выступ. Неуловимое мгновение тишины — затихших дыханий, замолкших сердец, — и зал вновь стал наполнен раскатами безудержного стона, а задница — членом, с каждым точным ударом по простате выбивающим в подтверждение все более страстные ноты. Разум Снейпа давно отключился — последним его велением было, когда они достигли вершины стены, схватиться так, чтобы руки будто бы обняли Гарри. Северус, уткнувшись в его спину, целовал напряженные жилы, прикусывал их, обводил языком, ловя бегущие струйки пота. И трахал, бешено трахал. Гарри с остервенением вцеплялся в уступы — наверняка до побелевших костяшек под слоем магнезии. Его тело исступленно билось в руках Снейпа, на которых тот, помогая себе ногами, раз разом подтягивался, чтобы сделать очередной толчок. Каждое полное острого наслаждения движение перезаряжало налившиеся свинцом мышцы, а пробирающие до самых недр души звуки сорванного голоса все сильнее разжигали пламя. Стеночки сжались еще плотнее, навалившееся сверху тело резко обрело вес — и пальцы Северуса, не в силах больше держаться, упустили опору, а член запульсировал, выбрасывая сперму. Снейп летел, не ощущая своего тела, будто превратился в поток мятежного воздуха. Чувствовал только разгоряченного Гарри в своих объятиях — сливаясь с ним в единстве, выплескивая всего себя без остатка. С ударом о землю реальность вклинилась в сознание, как недостающий и вместе с тем чужеродный кусок пазла. Северус мысленно поблагодарил инстинкты, позаботившиеся о том, чтобы хоть как-то сгруппироваться, поднялся — член с неохотой покинул уютное тело — и на негнущихся ногах обошел распластавшегося на матах мальчишку. — Что ж, Поттер, твой хват не выдержал проверку, — жестко припечатал он, вызывая протестующий выкрик: — Это ты нас уронил! Возмущенно сопя, наглец соскребся с пола. Встал, шатаясь, лицом к лицу — так близко, что из фокуса зрения исчезли блядские потеки спермы, остались только помутненные зеленые глаза. Жарко выдохнул: — Сделаешь мой хват эталоном? И, чтобы губы ответили без слов, Северус взял его лицо в свои руки, оставляя красные следы на щеках стертыми в кровь ладонями.

***

Два года спустя, август 2024 Отметка 281 перед глазами — смешная высота, особенно если учесть, что они на нее поднялись на лифте. Что ж, простительно, когда главная, самая трудная вершина покорена, запечатана в той тяжести на шее, что сияет прямо над сердцем, как огненный шар, парящий далеко под ногами. И словно золота медалей мало, в эту ночь оно засверкает и на пальцах их цепких рук, переплетенных, чтобы не отпускать вовеки.